Краткосрочное горе любви, рождённое нами ранее.

Это поздняя ночь, в самый разгар жестокой зимы, где без куртки и шарфа на улице появляется возможность побить рекорд по самой быстрой гибели от холода — если такой показатель вообще приемлем и действительно существует, но даже так он способен мгновенно появиться после подобной нелепой участи. Ведь кто, в здравом уме, вообще решится хотя бы на секунду выйти из своего жилища? Все жители Сеула безмолвно согласились не высовывать и носа в такую непогоду, заперевшись в домах и лениво разлёживаясь в тёплых, успокаивающих пледах, с наибольшей вероятностью запасаясь горячими напитками — всё, дабы обеспечить себе и своей семье полный комфорт, пока на улице стремительно опускалась температура. Ким Докча не был исключением из правил. Тем временем в метре от него на ноутбуке проигрывался очередной из тысяч других скудный фильм ужасов, что, кажется, в своём производстве только и умели деградировать в качестве и зрелищности с каждым прошедшим месяцем. Он лежал животом на матрасе поперёк тела своего возлюбленного, отношения с которым начались лишь пару месяцев назад, но, по ощущениям, длились всю прошедшую жизнь в целом, и его руки были сложены на чужом, закрытом чёрной футболкой прессе, а на них же разместилась голова одной стороной. Ноги зависли в воздухе, только изредка покачиваясь и мягко ударяясь о край койки, тут же поднимаясь назад и, к сожалению, не светя пятками, а белыми носками с маленькими изображениями милых кальмаров тут и там. Одним словом, ему было неимоверно скучно и как-то тоскливо в этот час. Несмотря на прекрасную картину из окна, как за стеклом кружат подсвеченные отражённым светом луны хлопья снега в изысканном танце и опускаются ниже, вероятно, оседая на землю и делая её сказочно завораживающей, — Докча задумывался, на что в такие моменты она похожа, и вряд ли мог сравнить с чем-то, помимо блестящих, незапятнанных чернилами страниц книги. А стоит представить это всё издалека — и каждое строение, лавочка, фонарь и машина могут служить эдакими своеобразными хаотичными предложениями на неизвестном языке, словно повествуя о бытии этого мира. Хотелось верить, что это красиво настолько же, насколько он себе сам и воображал. Впрочем, зрелище, которое повторяется из раза в раз, уже порядком осточертело: хотелось долгожданного возвращения лета или, как минимум, хоть одним глазком увидеть величественное солнце, пробивающееся через плотные облака и пусть немного, но нагревающее поверхность. Эта неделя за весь сезон выходила самой морозной, и даже ветер, не щадя, с силой колол неприкрытую кожу и забирался под куртку, скверно обдувая со всевозможных сторон. А работу в треклятом офисе компании «Минософт» никто не отменял. В этом вопросе он мог позавидовать Хан Мёно, менеджеру финансов, который ещё осенью прикупил себе новенькую машину. Наверняка это до ужаса комфортно — каждый день разъезжать на транспорте без необходимости выхода наружу, ведь парковка у их филиала была в самом здании. Конечно, Ким Докча не всегда приходилось мёрзнуть на станции метро, дожидаясь подходящего поезда, — иногда, в свободное время, его мог подвезти Ю Джунхёк, чья машина была в сотни раз лучше четырёхколёсной повозки Мёно. Однако это случалось не так часто, как хотелось бы. График стримов и турниров у прогеймера нельзя назвать постоянным и неменяющимся, из-за чего офисному сотруднику приходилось полагаться на одну удачу, которая, по прожитому опыту, кажется, старалась обходить его стороной, прилагая для этого все имеющиеся силы. И он не соврёт, если скажет, что единственный раз, когда ему сопутствовала судьба, являлся днём, когда он встретил свою нынешнюю пару. Это было в компании их общих знакомых сотрудников из «Минософт» в вечер буднего дня, в тесном, пропахшем алкоголем баре. Докча тогда впервые оказался не единственным, кто не старается напиться до упаду. Правда, по разным причинам: он толком-то не мог себе и лишней крошки позволить, а поэтому тщательно контролировал расходы, а молчаливый и кажущийся недовольным мужчина просто предпочитал более здоровый образ жизни, чему нельзя было не удивиться — в наше время такой подход к здоровью напрямую считается по меньшей мере поразительным, если вообще не выходит за рамки чудной фантастики. А затем — ещё пара подобных встреч, и между ними развились довольно странные отношения: несмотря на вечные подколы и едкие высказывания насчёт другого с обеих сторон, они при этом не могли позволить себе стоять столбом, когда у одного фронта появлялись проблемы. Если к прогеймеру пытаются пристать различные молодые девушки, каким-то образом забредшие в тёмный переулок и теперь, пользуясь внешностью, выпрашивающие пару коктейлей за счёт представителей мужского пола, — а он, из-за некой вежливости и манер, не может выразить твёрдый отказ, — Докча догадывался, что в большей степени он такое не проявлял, ведь боялся потерять свой имидж в глазах других, а медиа-личности подобного стоит полностью избегать, если разжигание шумихи не принесёт ничего хорошего, — то в таком случае рядом напросто садился сотрудник с неряшливо выглядящим пиджаком и помятой после долгого рабочего дня рубашкой. Не имело значения, скажет ли он хоть что-то: через пару мгновений от излишне приставших дам ни слуху ни духу. Стоило этому произойти впервые, как Ю Джунхёк стал казаться почти удивлённым. На так и не прозвучавший вопрос Ким Докча легко пожал плечами и, характерно для себя, ухмыльнулся — на первый взгляд вымученный, неловкий изгиб губ прятал за собой скрытый подтекст. При следующих любых социальных взаимодействиях геймер уже сам стал обращать внимание, как слишком часто для обычного совпадения люди сторонятся именно этого офисного сотрудника. Что к чему — удалось разобраться не сразу. Когда только-только видишь Докча, можно ощутить, как его обволакивает странная аура отчуждённости, как крепкая стена, отгоняющая посторонних и закрывающая его от внешнего вмешательства. Джунхёк, впрочем, на себе ничего подобного не чувствовал — может быть, у него изначально был открыт вход в чужое пространство, а слухи о неуютной атмосфере он слышал только от других, что даже старались в лишний раз не пересекаться взглядом с «ненормальным». Так же было и с их образовавшейся компанией друзей: Хан Суён, что организовывала встречи, Чон Хивон, что работала в этом самом пабе и жила неподалёку, Ли Хёнсон, что с недавних пор стал за ней заметно ухаживать после того, как узнал, что они соседи, и Ю Сана, которая осталась даже после того, как их посиделки перестали иметь рабочий характер. Все они без особых проблем контактировали с Докча, а тот, в свою очередь, впервые позволил себе насладиться пребыванием среди хороших знакомых, что не обсуждают за спиной и не смеются над ним. Те, кто остался с ним рядом, будучи в курсе его прошлого и семейной ситуации, — в один момент компания «Минософт», знаменитый и актуальный писатель веб-новелл и популярный прогеймер подписали общий контракт, договорившись создать совместную масштабную игру. Хан Суён отвечает за сценарий и полное описание, офис — за разработку и воплощение её текстов в реальность, а Ю Джунхёк — за бета-тестирование и выявление всевозможных ошибок. По большей части всё происходило не ради обычного развлечения, а для громких рекламных объявлений о внезапном сотрудничестве именитых персон, но, так как потерь не было ни у одного, договор исполнялся без затруднений. А среди многочисленных корпоративных мероприятий удалось найти «своих» людей. Пусть не так уж и много, но зато каждый в нынешней компании ощущается близким. Это нельзя никак объяснить; просто сохранялось стойкое ощущение, что это далеко не первая их встреча, и что-то, тянущееся из прошлых жизней, связывает душу каждого невидимой для людей нитью, подталкивая их к всё более тесным отношениям. Эти размышления сбивали Докча с толку, а поэтому он предпочёл вновь сосредоточиться на происходящем прямо сейчас. Он отвернул голову от окна и уткнулся в свои руки уже другой щекой. Теперь он мог увидеть в развернувшемся поле зрения два настенных светильника, тёплым светом освещающие одну половину комнаты и лучше всего показывающие именно лицо Ю Джунхёка, который, полусидя, сосредоточенно смотрел на экран ноутбука. По всей видимости, он к каждому фильму относится с полнейшей ответственностью, словно затем ему придётся писать длиннющий отзыв к нему, но Докча знал — вместо этого он с наибольшей вероятностью нахмурится сильнее обычного и выдавит из себя что-то простое, по типу: «Полная хрень», — и в тот же миг с лёгкостью позабудет о подобной ненужной вещи, вплоть до названия самого творения кинематографа. Под его шеей и затылком находились две подушки в тёмно-серой наволочке, опирающиеся на изголовье. Послышался тихий, едва заметный шелест ткани, когда Джунхёк слегка повернул своё лицо анфасом к Докча. — Ты не смотришь. Зная, что он говорит о хорроре на экране, сотрудник измождённо закатил глаза, прежде чем немного быстрее замотать ногами в воздухе. Впрочем, благодаря этому произнесённому вслух факту он, наконец, мог позволить себе высказаться и при этом приободрился, ведь самому начать диалог для него было чем-то неправильным. Не хотелось неаккуратно прервать их хрупкую идиллию и ненароком разозлить этим Джунхёка, пусть и такой результат являлся, скорее всего, не более чем его слишком затянувшимися мыслями, которые для других звались чаще всего тревожными фантазиями. Ким Докча привык думать, словно стратег, просчитывая каждый возможный исход, а поэтому не особо задумывался над эмоциями, что проходят в выбранных путях, да и сам считал свою привычку скорее полезной, нежели проблемной. — Ну конечно, я не буду это смотреть. Такие фильмы ужасно скучные, и это заранее понятно по одной обложке. Даже описание к нему кричало о провале. А актёры — никудышные новички, которых даже будущий опыт не спасёт. Видно ведь, как они переигрывают, но при этом не имеют и капли настоящего страха. Почему ты вообще выбрал это? Тебе нравится такое низкопробное кино или ты просто мазохист? Ким Докча слегка прищурился, выделяя последнее слово в своей тираде, выглядя негодующе, пока тем временем складка между бровями прогеймера залегла ещё больше. Полностью чёрные глаза, кажется, пытались пробуравить в чужом лбу дыру, но и он пока что не собирался сбавлять оборотов. — Перестань мотать ногами. В принципе, мгновенного ответа на вопрос можно было и не ждать, в особенности до вынесения какого-нибудь малейшего упрёка. Это вполне было в характере Ю Джунхёка, но Докча всё равно не смог сдержать выражение на собственном лице, передающее безысходность от несправедливости. Его голова, оказывается, уже некоторое время болела — на виски раз в пару секунд спускалось сильное давление, которое он незаметно для себя игнорировал до той самой минуты, пока не открыл рот. По причине этого назойливого ощущения он не смог придумать никакую хитрую колкость и, приняв решение не перенапрягать сильно мозги, перевернулся на спину и скрестил свои руки на груди. Получается, сегодня ему придётся уступить геймеру в словесном споре, да и лишние телодвижения он прекратил. По всей видимости, удовлетворившись этим, Джунхёк продолжил, несколько расслабив острые черты лица. — …Ты всегда выбирал подобные фильмы. Подумав, что ослышался, Докча заинтересованно взглянул на него, однако глаза другого уже вернулись к просмотру. Неужели только из-за этого он выбрал плохой ужастик? Было до сих пор трудно смириться с тем, что кто-то проявляет к нему заботу, да и причём в таких, казалось бы, маловажных моментах. Хотя, возможно, Ю Джунхёк просто захотел уступить, заметив, что и офисный сотрудник не выражал своего привычного остроумия. В любом случае этот ответ тронул сильнее, чем можно было предположить. Он неосознанно улыбнулся, привставая и, оперевшись одним локтем на постель, другой рукой поддразнивающе ущипнул мужчину за щёку. — О, серьёзно, великий прогеймер Ю Джунхёк? Ты пошёл на это только ради меня? Остановившись на своей излюбленной тактике ухода от смущения, он не повёл ни одним мускулом на физиономии, когда его ладонь небрежно оттолкнули — тоже, как и всегда. Докча наслаждался обыденностью в их взаимоотношениях больше, чем сам себе представлял. — Заткнись. — И вот он уже был спихнут с чужого живота и оказался на другом краю кровати. Кратко усмехнувшись на это, сотрудник почти послушно опустил голову на свободную подушку. Он не стал никак противостоять, и вот это, наконец, насторожило Джунхёка. Прикрыв глаза и сложив руки, Ким Докча пытался побороть собственный возникший вихрь в разуме, надеясь, что после сна станет легче. Через минуту, кажется, не сдержавшись, геймер приложил тыльную сторону пальцев к его лбу. Заподозрив неладное, когда звуки шедшего на фоне фильма остановились, он медленно приоткрыл глаза, замечая перед собой отблеск беспокойства на лице другого. Не часто увидишь такую эмоцию на вечно беспристрастной роже. — Ты горячий. Докча непонимающе вскинул одну бровь: — Спасибо? — и тут же получил целомудренный щелчок в макушку, являющийся своего рода предупреждением. — Идиот. Я имею в виду: у тебя температура. — А, — выдохнул он и, не успев ничего сказать, безмолвно наблюдал за тем, как поднимается Ю Джунхёк, скрипят пружины матраса, и после тихих шагов офисный сотрудник остаётся в одиночестве, так и продолжив неподвижно лежать на кровати. Из-за отсутствия отвлекающих факторов ему начало казаться, что виски стали побаливать чаще, и он наконец потянулся к ноутбуку, лёгким касанием возобновляя ход кино. Дабы снова не поддаваться скуке, пришлось обратить своё внимание на проходящие там события. Те, впрочем, смогли ненадолго окунуть его в ход повествования и вызвать крохотного размера интерес. Это уже можно было засчитать как победу авторов, даже несмотря на то, что на большой успех фильм ни капли не годился. … Тёмный, густой лес, сквозь листву которого едва проходит свет, на мгновение погрузился в почти полную тишину, прерываясь лишь хрустом веток под ногами у невысокой девушки. Её группа друзей-однокурсников отправилась в заброшенный лагерь посреди ночи, захотев безрассудно исследовать его и, по возможности, обнаружить подсказки, что смогли бы объяснить закрытие старого предприятия в самый разгар летних каникул три года назад. Все, кто сегодня отправился в это опасное путешествие, в детстве уже посещали это место и оставались там — и даже тогда вокруг этого строения ходили разного рода слухи, в большинстве своём не самые хорошие. Поговаривали, что в этой зоне каждого первого числа месяца в тёмное время суток разгуливает дух умершего здесь юноши: он умер от того, что другая группа ребят заперла паренька в подсобке на самом верхнем этаже жилого корпуса, которая не использовалась с момента самого открытия. Руководство посчитало эту комнату лишней и без особой надобности приняло решение не использовать, но при этом не удосуживалось собственноручно прикрыть проход в служебные части. В то время дети, спящие этажом ниже, жаловались на громкие стуки сверху, пока находились в спальнях, которые почему-то прекращались, стоило вожатым начать проверять всё самим, правда, без особого для подобного энтузиазма. В конце концов, все подозрения упали на детское бурное воображение — или же взрослые напросто поленились сканировать всё более умными способами, помимо обычного короткого хождения по жилым помещениям, — и таким образом чулан открыли лишь в начале весны, когда был запланирован перенос запасной мебели. Обнаружившие труп новые рабочие подали в суд на владельцев, и лагерь закрыли, но лишь после пары пройденных лет, якобы только из-за этого. Было много вопросов, почему не организовывались настоящие масштабные поиски потерянного ребёнка, но никто не мог дать точного ответа. Ребята с той смены говорили, что совершенно не помнили о том, что вообще когда-то существовал парень с таким именем, а как оказалось позже — он вообще являлся сиротой, которого отправили сюда дальние родственники, а затем, подумав, что мальчик сбежал, не стали пытаться его искать. Из-за того, что история казалась слишком мутной, среди жителей того города пошли басни о недостоверности произошедшего, а подросткам, которые как раз не находили, чем бы заняться на каникулах, пришла в голову идея о расследовании всего самим — но, правда, в любом случае главной целью было поднятие адреналина в крови от напускного страха в выглядящем жутким месте; а если удача повернётся к ним лицом, то уже поиск каких-либо зацепок, скорее всего, больше выдуманных, чем реальных. И вот спустя полчаса поисков её компания разделилась — каждый должен был в одиночку исследовать свой выбранный участок территории. Мэри, что поздно спохватилась и не успела сама определиться, друзья отправили за пределы лагеря, попросив проверить и осмотреть всё там. Не сумев отказаться, она нехотя пошла в лес, уверяя саму себя, что потом будет вспоминать события с улыбкой, размышляя, какой глупой и суеверной являлась в те времена. Только пройдя от силы десять минут, девушке показалось, что не она одна бродит в округе — сзади доносились шаги и словно неуклюже пытались звучать в такт её передвижению. Однако всегда, когда она оборачивалась, это прекращалось, и никого не было заметно. Смирившись с этим и решив, что это дорисовывает её подсознание из-за присутствующего напряжения, первокурсница продолжила свой путь, больше стараясь не отвлекаться. Внезапно усилился ветер, поднимая гул на заброшенной территории и заставляя съёживаться. Мэри позавидовала своим подругам, что сейчас, наверное, ходили внутри зданий, до которых осенний холод добраться не мог. Не радовало ещё то, что движение замедлялось от грязи под ногами: вчера шёл дождь, и почва не смогла впитать в себя всю воду. Слякоть, неприятные мурашки, проходящие по затылку, и бесконечное прокручивание страшных слухов всё-таки вывели девушку полностью из себя. Она сделала глубокий вдох и развернулась, чтобы вернуться ко входу в лагерь, и тут же заметила человека в чёрной маске, на две головы выше неё и стоящего менее чем в метре от Мэри. Вздрогнув и приглушённо вскрикнув, она сразу закрыла свой рот и обдумала происходящее, а затем нахмурилась. — Чёрт возьми, Дэн, это ты? Какого хрена ты здесь забыл, если должен осматривать… Кинжалом, что не был виден в темноте, незнакомец замахнулся, точным ударом перерезая своей жертве шею, так и не дав той договорить и до конца высказать своё недовольство. Кровь брызнула фонтаном, пачкая одежду обоих, и через секунду девушка упала на землю. Торчащие ветки за её спиной пронзили кожу, и, издавая предсмертные хрипы, она в последний раз закрыла глаза. Послышался тихий, грубый смешок, и убийца вальяжно стянул ткань, что скрывала его лицо, и откинул капюшон, запустив ладонь в свои волосы. Он выглядел донельзя облегчённо, и в выражении лица было что-то, передающее тонкую атмосферу опасности и ненормальной мании. Не моргая, он наблюдал, как умирает его бывшая возлюбленная. — А ты, как всегда, самая умная, не так ли, Мэри? — то ли восхищённо, то ли раздражённо бормотал Дэн. — Я рад, что избавился от тебя первой. И, стряхнув с лезвия алые капли, он направился вперёд, с жестокостью наступив на всё ещё тёплое тело жертвы и припечатывая в землю глубже: стоило зайти с заднего входа и убрать оставшихся свидетелей. Парень грубо открыл калитку, едва осознавая происходящее, как чей-то фонарик внезапно ослепил его, а затем… Ноутбук с характерным хлопком захлопнулся, и Ким Докча посмотрел наверх, сталкиваясь взглядом с Ю Джунхёком. Сквозь его нечитаемое лицо всё-таки просвечивалась лёгкая усмешка, от которой захотелось провалиться сквозь землю. — Один актёр, наверное, играет не так плохо, как казалось изначально… Не отвечая на последовавшие быстрые оправдания, ему протянули две белые таблетки и стакан воды. Поджав губы, пришлось их принять, следом морщась от горьковатого привкуса, распространившегося на весь язык и нёбо. Пристально следя за принятием лекарства, веселье прогеймера вновь сменилось неудовлетворённостью. Кажись, из-за непогоды в последние дни Докча сумел подцепить простуду. Ему следовало тщательнее составлять расписание и не давать тому так часто находиться на морозе, дабы избежать подобных казусов. Но, увы, прошлого не изменить, а от неизбежного не укрыться, поэтому у него имеется альтернативное решение проблемы. — Завтра ты не идёшь на работу. — Конечно, как и следовало ожидать, на его непреклонный тон последовало появление озадаченной физиономии, однако и мысли об отступлении не находилось. Несмотря на собственную ненависть к работе, офисный сотрудник исполнял свои задачи исправно, стараясь не откладывать важные документы на потом, да и вряд ли бы смог позволить себе отлынивать в случае чего, ведь начальство практически всегда просило оставаться допоздна и перерабатывать — конечно, без изменения фиксированной оплаты за месяц. Стоит ему выйти на больничный, как по возвращении, несомненно, свалится куча накопившихся отчётов и других различных бумаг, из-за которых придётся повысить свою эффективность в десятки раз, если нет стремления беспрерывно торчать в офисе. Прознав об этом положении дел ещё давно, Джунхёк припрятал свой главный козырь в рукаве, о котором не особо планировал распространяться, но менеджер финансов умеет быть слишком явной и гордой подстилкой, чтобы вообще хоть как-то пытаться скрыть своё огромное восхищение популярным прогеймером, что с непосильным трудом согласился на контракт с их компанией, и то лишь по просьбе своего бывшего тренера. — Я уже договорился с твоим боссом. Опять же, не веря своим ушам, глаза Ким Докча расширились в трёхкратном размере. — Подожди, тебе удалось уговорить Хан Мёно? Как тебе удалось провернуть такое? Ты ему угрожал? Для него, как простого сотрудника, менеджер выглядел изрядно напыщенным и своевольным, чтобы идти на уступки каждому партнёру по бизнесу. Да, он действительно падал в ноги высшего руководства и тщательно исполнял каждый приказ, видимо, беспокоясь, что его положение «парашюта» организации в последнее время стало более шатким и ненадёжным, но было немного странно представлять, как он унижается перед каким-то игроком в компьютерные игры. Всё, что видел Докча со стороны, так это излишнее дружелюбие и чуткость у одного и полный холод у другого, однако не более. Значит, оказывается, Мёно попросту старался не показывать свою сущность псины на поводке перед подчинёнными отдела. Это открытие немного смогло привести мужчину в чувства и поразогнать возникший туман в разуме. Либо же таблетки подействовали быстрее, чем он думал, — впрочем, самое главное, что стало пусть и чуть-чуть, но лучше; даже появились силы на просмотр очередного плохого хоррора. Убрав на прикроватный комод опустевшую ёмкость и почти разряженное устройство, Джунхёк вновь уселся лишь чуть повыше на собственное прежнее место, в недовольстве глядя в точку перед собой. Неизвестно точно, на кого именно он сейчас злится, но его настроение явно ухудшилось. Впрочем, а кто не в курсе того, что каждая его эмоция впоследствии оборачивается в гнев? Докча, кажется, смирился с положением дел и нашёл для себя новое занятие — рассматривание чужого профиля, как будто это происходит впервые. Странным образом, присутствие именно этого человека запросто заглушало большую часть боли, даруя необходимое спокойствие и ощущение того самого уютного и долгожданного дома. В его зрачках отражалась испытываемая привязанность, которую на этот раз игнорировать стало невозможным. Джунхёк ощущал себя скорее взволнованно, чем напряжённо, и для него самого это являлось неким подтверждением того, что он находится там, где изначально и должен быть. На своём предначертанном месте, пребывая на мирной почве и испытывая человеческие эмоции, на эти короткие секунды позабыв обо всех невзгодах, творящихся в реальном мире, и упиваясь этими яркими фрагментами из обычной жизни людей. Наконец, его зависть к часто упоминающемуся счастью вдоволь удовлетворилась, однако хотелось задержаться сейчас слегка дольше положенного. — Что? Голос прозвучал с капелькой ласковости, использованной на инстинктивном уровне. Устало махнув головой на вопрос, сотрудник, будто бы решившись на что-то, внезапно подполз ближе к Ю Джунхёку и, прижавшись к боку, спрятал своё лицо в чужом изгибе шеи, неосознанно вызывая небольшой трепет от тёплого дыхания на коже и награждая того мурашками по спине. Никогда до встречи с ним он не испытывал такого — никто не имел подобного отчётливого влияния над ним, что только и умело расти в своих ненасытных размерах, но желания протестовать не возникало. Замерев на пару секунд и будто бы предпринимая попытки привыкнуть к неожиданной близости, свыкнуться с новыми ощущениями, геймер почти неуклюже сомкнул ладони за спиной того, чувствуя, как размякает тело, и расслабляясь следом. Он не смог сдержать глубокого вздоха от такой прилипчивости, однако просто не мог оттолкнуть от себя Ким Докча — наполовину потому, что в данный момент тот выглядит чересчур жалостливо, с такой незатейливостью молча настаивая на объятиях. И даже будучи в курсе того, что это всё может оказаться одним лишь искусным фарсом, идея которого появилась из-за обнаруженного в этот час недомогания, Джунхёк не мог не поддаться. В голову всё чаще забредали сравнения этого идиота с каким-нибудь хитрым котом из старых мультфильмов детства, пусть и сам знал о них не напрямую. Сходство и вправду имеется, и немаленькое, а ему приходилось балансировать на грани между раздражением от подобного поведения и редкой нежностью, которую он наверняка ещё потом долго не сможет испытывать. Поэтому хотя бы так — стремление к взаимной любви, что ему на самом деле не присуще, — взяло свой собственный контроль. Кажется, отчасти неправильно интерпретировав замедлившееся дыхание другого, Докча уткнулся в плечо посильнее, словно хватаясь за последнюю надежду на продолжительное, счастливое будущее. И Ю Джунхёк также слегка наклонил свою голову, давая одним прикосновением к макушке понять, что всё-таки больному доступны дополнительные опции. — Я не ухожу, — он решил до конца подтвердить свою роль спасательной подушки. Ясно, что не навсегда, но хотя бы прямо сейчас можно было уступить. Просияв от такого знака внимания, офисный сотрудник более оживлённо приподнялся и, оперевшись на чужие стальные плечи, оказался к геймеру лицом к лицу. Спустя пару мгновений он набрался решимости и медленно наклонился ближе. На щеке Джунхёка запечатлелся аккуратный поцелуй. — Ты… Он уже собирался возразить, однако пришлось остановиться на полуслове — невозможно продолжать, когда в ответ смотрят такие, полные искреннего доверия, глаза. Тёмные, как поздняя ночь, и с отблесками падающего на них света, что заменяли все космические объекты, начиная от звёзд и заканчивая луной. Хотя, наверное, для описания этого было мало: без преувеличения, там отражалась целая вселенная. И именно с Ю Джунхёком он делился доступом к этой необъятности. Проклиная сотню раз в разуме эти непонятные чары, ему пришлось сдаться и отступить под невидимым напором. Ким Докча же, заметив отведённый взгляд, слабо ухмыльнулся, не упуская шанса и также окутывая лоб, скулы и подбородок другого присущей себе мягкостью. Его губы двигались неспешно, возможно, от усталости, но геймеру хотелось верить, что это лишь из-за такого же намерения приостановить само время. Сказочность бытия постепенно ускользала под погрузившимся в удовольствие мужчины, и, только заметив это приближение жестокой яви, Джунхёк оторопел. Не ведая о собственных же движениях, его ладони сами по себе осторожно, с нехарактерной сентиментальностью, опустились на чужие ланиты, останавливая Докча от затянувшихся ухаживаний и утягивая ближе. Словно интуитивно понимая желание, он слегка приоткрыл рот, давая утянуть самого себя в настоящий, глубокий поцелуй. Исследуя тонкости сладострастного притяжения не на словах и воспоминаниях, геймер не мог заставить себя прерваться, мечтая уцепиться за новые, приобретённые чувства и навеки закрепить их на подкорке подсознания, дабы после напоминать себе об этом и немного умерять свой пыл в случае непредвиденных ситуаций, когда злость грозит забрать себе контроль над поведением. Подобное больше не повторится — это знание подталкивало только продолжать, пребывая в наслаждении от в унисон поворачивающихся лиц и столкновении двоих языков. С плотно захлопнутыми веками, Джунхёк не переставал умножать в голове происходящее, и тем самым приходил в ещё большее умиротворение. Он млел от прижатых друг к другу губ и не размышлял ни о чём большем, не в состоянии оторваться хотя бы на чуть-чуть, чтобы не потерять приобретённое. Тишина вокруг и приглушённое освещение только подстегали самомнение, словно даже судьба соизволила выделить им время на личную жизнь, ничем другим не отвлекая, не заставляя спешить и ускоряться. А собственные тихие вздохи, звучащие громче привычного, служили напоминанием живности творящегося мига. И только когда хватка рук на плечах усилилась, пришлось отринуть свою настойчивость — после этого не осознавая толком, бесит ли прекращение уже ставшего незабываемым наслаждения, или же ему по вкусу вид неловкой улыбки и побагровевших скул, чей владелец восстанавливал давным-давно сбившееся дыхание. — Ю Джунхёк? Он пару раз моргнул, восстанавливая картину перед собой и пока что не намереваясь её отпускать. Звук собственного имени повторился в ушах, кажется, также планируя застрять там отголоском ещё надолго. Геймер, ощущая свою безысходность, ненавидел умение Ким Докча влюблять себя и превращать всё в идеальные предложения для книги в жанре романтики, но это же ощущение подталкивало его зайти дальше. Настолько, насколько ему позволено. И, словно дразня, зрение слегка размылось, а черты чужого лица стали уверенно растворяться, будто уходя под цензуру и вторя этим беспощадным законам мира. Как жаль, что людям отведён такой короткий срок. Джунхёку было трудно смириться с данным фактом, но его мнения, конечно, не учитывали. В чужих распахнутых глазах проскользнул намёк на страх. — Ким Докча. Впервые произнося это, он проговаривал буквы с намеренной медлительностью, словно пытаясь попробовать данное словосочетание на вкус, и постепенно опускал лицо к шее сотрудника, чья голова была обессилено откинута назад, давая ему оставить смазанный поцелуй на тёплой коже. Этим жестом он извинялся за принесённую боль. Прижимаясь, прогеймер в отчаянии захлопнул глаза, будто бы прощаясь. Даже несмотря на общее осознание произошедшего, что больше походило на бредовый сон, Докча не пытался уйти или отпихнуть возлюбленного. Он лишь с силой сцепил свои челюсти и вымученно ухмыльнулся — даже не видя этой картины, Джунхёк знал о грустном выражении и, в попытке остаться, с большей силой сжал торс другого настолько, что на ладонях проступили очертания вен. Предполагаемо испытывая воистину ужасные муки, подобные сгоранию заживо, читатель не давал себе позволения и пискнуть, чего геймер не понимал. Ради чего эти старания? Неужели, чтобы не разочаровать его? Постепенно весь уют выметался из атмосферы, а особенный шарм неумолимо покидал помещение. Вес чужого целиком пропал и не давил на руки. В нос ударил отчётливый запах крови, а металлический привкус на губах и сжатая в зубах плоть вернули мужчину с небес на землю. Жар сменился отрезвляющим холодом. В следующий раз, когда он распахнул веки и отстранился, переставая нависать над учёным, перед ним открылся вид на половину обглоданную нижнюю часть лица; яркие красные лужи, занимающие собою весь пол, и отсутствие куска шеи у мертвеца. С пренебрежением Ю Джунхёк выплюнул в сторону грубое мясо и вновь перевёл внимание на полностью побелевшее тело под собой. Несмотря на истерзанный внешний вид, в этом мужчине до сих пор можно было опознать Ким Докча, правда, более не в домашней растянутой футболке и штанах, а в брюках, помятой рубашке и медицинском халате, что сплошь пропитались бордовой жидкостью, которая также отражала по сторонам мерцающий тускло-голубой свет от потолочных ламп. С жёстким выражением неопознанное существо оторвало внушительную часть ткани одежды трупа, а затем, с таким же равнодушием, накрыло ею лицо собственной жертвы. Смотреть в ставшие полностью чёрные очи не промелькнуло ни малейшего желания. Пошатываясь, он поднялся на ноги и оглянулся — повсюду валялись такие же неудачники, не сумевшие пережить его наступление свободы воли, и это не являлось особенно удивительным, судя по отсутствию у них хоть каких-то мышц и в действительности нормального оружия, что едва ли посмело остановить недавно появившегося монстра в их секретной лаборатории. Удивительным для него являлось лишь то, что при убийстве одного из докторов его, по всей видимости, затянуло в подсознание незнакомца. Нет, возможно, даже не так — их настоящие сути на какое-то время слились в одно целое, объединяя жизнь на одной из мирных, недостаточно продвинувшихся в технологиях планет и закидывая туда Джунхёка. Скорее всего, это произошло из-за странного оборудования в руках учёного: неизвестный предмет круглой формы с золотой старинной рамой, с неизвестными для него символами и застывшими тремя стрелками. Оно выглядело вычурно, но вряд ли обладало по-настоящему мощными силами хотя бы из-за своего маленького размера. Впрочем, его это уже не волновало так сильно, несмотря на недавние мысли в помутнении. Стоило поскорее убираться с этой незнакомой базы и возвращаться в космос — его цель состояла отнюдь не в изучении Земли и её обитателей, просто его Ковчег потерял управление после больших расходов топлива и энергии и приземлился сюда. Он лишь помнил, как кругом в пламени умирал целый лес, здешняя природа буйствовала от исходящей ауры, а затем пришли незнакомцы в чёрных снаряжениях и оглушили его с помощью низкочастотных звуков и непонятного яда. В ослабленном состоянии его смогли взять даже подобные дешёвые трюки; хотя, кажется, это не так уж и плохо — его посчитали слабее, чем он есть на самом деле, и не стали использовать дополнительную защиту. Проснулось чудовище уже связанным, с намордником на лице и в белой комнате, по углам которой стояли метровые приборы для вычислений, а по сторонам находились широкие зеркала, и где первым делом к нему подошёл молодой сотрудник с чёрными короткими волосами, что-то произнёс и изогнул губы, а затем удалился прочь. Возможно, объект приняли за человека по причине внешнего сходства и ещё толком не успели проверить на мутации, раз уж он оказался в довольно оживлённом месте. Не оценив такого приветствия, Ю Джунхёк в те же мгновения освободился и набросился на шастающих неподалёку учёных, неразборчиво разрезая тела своими проросшими когтями и высасывая жизненные силы. Вскоре очередь добралась и до Ким Докча. Теперь он знал, что тот представился своим настоящим именем и улыбнулся, не проявляя агрессии в сторону неопознанного существа. К сожалению, для космического скитальца подобные жесты не имели значения даже после обрывков выдуманной близости, да и он бы не поменял своего выбора, даже если бы представился шанс вернуться в прошлое. Такова его истинная суть без лишних прикрас. В любом случае ничего нормального в их взаимоотношениях не смогло бы произойти, и тем более ему уж точно не пригодится лишний, мешающийся балласт. Выбираясь наружу, он окинул взглядом безграничное ночное небо. С этой планеты вид открывался и вправду неплохой, правда, разглядеть толком ничего не удавалось, лишь фигуры мерцающих звёзд и полумесяц. Как часто тот мужчина видел тот же пейзаж, что и он сейчас? Встряхнув голову, объект откинул ненужные размышления и, концентрируясь на присутствии инородности в округе, незаметно для людского глаза прямо сейчас направился, предположительно, к своему транспорту. Теперь, позаимствовав силы у людей, он мог без особых проблем использовать свои уникальные навыки даже на незнакомой территории. Это стало возможным лишь благодаря тому, что их расы схожи сами по себе; однако, в отличие от проживающих тут, одноземельцы Джунхёка могли пользоваться необычайной мощью, которая здесь могла называться фантастической, но при этом так называемых «эмоций» у них не наблюдалось. Наверное, это самые главные отличия, не считая пары присутствующих других. И всё же, во время своего возвращения, на его лице до сих пор сохранялось чёткое ощущение чужих мягких губ и фантомная теплота на теле, которая каким-то образом внушала нехарактерное успокоение. Если так подумать, то он действительно мог пользоваться приобретёнными чувствами и дальше — правда, неплохо было бы убрать эту странную горечь в районе грудной клетки, при воспоминании верно ускользающего силуэта мёртвого учёного по имени Ким Докча. Всё-таки, он смог даже в реальности зацепить своими чарами так, что Ю Джунхёку действительно начали передаваться эмоции из короткого сна. Продвигаясь вглубь огражденного участка, он ненароком продолжал прокручивать в голове те ненастоящие минуты, которые сейчас казались жалкими мгновениями, по сравнению с продолжительностью его существования. Хотелось вновь повторить те события — почему-то сохранялась уверенность, что заместо отрицания любви, как таковой, он сможет погрузиться в сказочные ощущения ещё глубже, с большим стремлением к объединению. Наверняка, это последствия странных взаимных чувств, что ранее были абсолютно чужды Джунхёку, однако, так внезапно ворвавшись в его бытиё, продолжали давать о себе знать. … … … "…Если эти возможно, то я бы хотел встретиться с тобой вновь, пусть и не сейчас." "Мне всё равно, даже если шансы невелики." "Даже если потеряю свои воспоминания. Даже если потеряю всё, связанное с тобой. Даже если всю ту полезную информацию о мире, которую ты мне передал, тоже. Даже если ты откажешься мне помогать в следующей жизни." "Я надеюсь, что наши короткие мгновения существуют не только для меня, но и для тебя." "Возможно, для тебя это была та же история." … "Скажи мне, дурак, если я продолжу умирать и жить дальше, смогу ли я когда-нибудь снова встретиться с тобой?" "Пока что, я не планирую так скоро уходить на покой, но…" "Ким Докча." "Я буду молиться, чтобы и ты продолжал где-то существовать." [ Воспоминания о нём стремительно стирались из моей памяти, не оставляя и шанса хотя бы на малейшее запоминание. Совсем скоро я не мог назвать даже его имени. ] С поистине странным и загадочным свечением, исходящим от ковчега историй, Ю Джунхёк покинул эту планету, ставя последнюю точку в своей исповеди, о которой он тут же позабыл, собственноручно уничтожив возникшую слабость, однако, которая также была записана где-то среди остальных историй этой вселенной, намереваясь ответить на его просьбу в будущем: тогда, когда придёт подходящее время.