artifex et muse

—Гуки, поможешь мне с моей работой? Попозируешь? — очаровательные глаза карамельного цвета направлены на юношу. Блять, он не сможет отказать. —Тэ, ты же знаешь, что я это терпеть не могу, особенно сидеть не двигаясь... —альфа замученно смотрит на своего любимого, что является известным художником, но кто же знает, как этот мастер творит свои работы? А особенно, с кого. — Тем более, мы должны были провести время вместе, ты мне обещал. —Мммм, давай уговор, наклонись пониже, — Тэхен манит любимого к себе, из-за чего Чон наклоняется, дабы услышать тихий шёпот. Когда же он наконец слышит предложение старшего, его губы растягиваются в хитрой и довольной улыбке. *** Чонгук стоит посреди комнаты - мастерской, которую они специально оборудовали для его возлюбленного. На стенах висят картины - недавние произведения искусства омеги. Помещение хорошо освещено лампами, свисающих с потолка. Сама комната была в старинном стиле, рокко, Тэ обожал этот временной период, потому часть их дома была выполнена именно в стиле того века. Чуть левее Чона, на расстоянии метра стоял мольберт с холстом. Рядом с мольбертом стоял небольшой столик с красками, кистями и палитрами. Сам Гук выглядел превосходно: в черной атласной рубашке с воротником-жабо, украшенный медальоном, и кружевными манжетами, что немного свисали, красиво обрамляя запястья младшего. Поверх рубашки он надел бордовый жилет из велюра, что красиво подчёркивает фигуру и особенно сильно выделяют тонкую талию. Дальше шли брюки прямого кроя черного цвета, а на ногах были ботинки с удлинённым носиком на невысокой подошве. За мольбертом сидел его возлюбленный, на его теле не было ничего, кроме черного фартука. Это было одно из условий Чонгука. Неожиданно по мастерской раздался громкий скулящий стон. Губы альфы тронула ухмылка. О, да, он знал, потому и согласился -Гуки, убавь, пожалуйста... — согнувшись пополам, Тэхён вытянул правую руку вперёд, в немой просьбе замедлиться. — Нет, любимый, у нас уговор. Пока ты меня рисуешь, я наслаждаюсь тем, как твоя замечательная попка течёт от вибратора, который контролирую как раз-таки я, — нажав на кнопочку пульта, убавляя вибрацию. — А пока вибратор в тебе, я позирую. Согласно кивнув, Тэ выпрямил спину, сдавленно простонав, потому что вибратор давил прямо на простату, тем самым стимулируя её. Мягкое сиденье уже было насквозь мокрым от бесконечно вытекающей смазки. На всю мастерскую приятно пахло сливочной карамелью. Стоящий глубоко вдыхал чарующий запах, пропитанный возбуждением. Решив немножко подразнить, он вновь нажал на небольшую кнопочку на розовом пульте, прибавляя скорость вибрации. Сразу же последовал умолящий скулеж, а на пол с тихим стуком упал карандаш, которым старший старательно рисовал фигуру возлюбленного. —Ну же, Тэхён-а, ты же у меня хороший мальчик, будь паинькой, рисуй дальше, что не так? — в фразе альфы была слышна усмешка. — Что-то мешает? И вновь убавил, продолжая улыбаться, как ни в чем не бывало. О, да. Он изведёт любимого, а потом сладко трахнет, может, даже в новой позе —Чон! Прекрат...— старший не успевает договорить, как вибрация вновь усиливается, стимулируя простату, анус раскрывается, вновь выталкивая несколько капель прозрачной смазки, что скатывается на пол. Чонгук не останавливается, лишь напрягается, выделяя больше феромонов. По комнате тут же распространяется запах кофе, буквально подавляет старшего, буквально доминирует, не давая и шанса спастись. Когда его возлюбленный уже опирается на мольберт и громко скулит. Чонгук даже на приличном расстоянии видит, как поджимают пальчики на чужих изящных ногах. Ох, черт, он вновь хочет закинуть эти прекрасные ножки себе на плечи и иметь омегу так, чтобы стройные ножки тряслись и дрожали от очередного оргазма. Ким уже дрожит, не может контролировать стоны. Он на грани, нужно совсем немножко, чтобы карамельный бурно излился, но вибрация резко прекращается, а русоволосый сдавленно стонет, оставшись без удовольствия. —Повторяю ещё раз, — раздается басом по всей мастерской, — либо ты рисуешь, либо я ухожу. Тэтэ еле разгибается, берет новый карандаш, дабы не нагибаться за упавшим, вновь старается сосредоточиться. Вот он уже выводит линии, строит фигуру, соблюдая все пропорции, а член всё пульсирует, так и не доведенный до разрядки. Неожиданно небольшое устройство вновь начинает вибрировать внутри парня, но тут уже на полную мощность. Кудрявого тут же скручивает с громким стоном. Член вновь начинает течь, а ноги трясутся. —Мне надоело терпеть, я хочу тебя, но... —Гук~а По мастерской разносится вскрик, а затем расслабленное тело опадает на спинку стула. Его омега кончил, совсем выдохся. —Чонгук, ты монстр... — у старшего нет сил даже разговаривать, он разваливается на стуле, ножки мелко трясутся, мягкая обивка стула насквозь промокла и пропахла сладкой смазкой. Полочка для красок на мольберте в белесых разводах-семени омеги. Он явно развёл беспорядок. Брюнет подходит к стулу, на котором находился его возлюбленный без сил. Склонившись к нему, брюнет проводит носом по мягкой щёчке, вдыхая сладковатый запах, исходящий от омеги, давно стоящий член пульсирует,истекая смазкой и несильно дёргается, требуя внимания. тихо похихикав, Чон подхватывает слабое тело на руки и прижимает к себе.Кудрявый же стонет и жмётся ближе, его маленький мальчик просит внимания и нежно хнычет. Брюнет даже слышит, как его художник урчит, и соблазнительно, и мило, как сладенький котёночек. --Гуки... Мммм, ты такой тёплый и так вкусно пахнешь, — холодненький носик утыкается в шею и принюхивается, — мой альфа такой сильный... Возбуждён? —Очень, малыш, и ты мне с этим поможешь, — и несёт возлюбленного к одному из диванчиков, всё так же выполненных в стиле рокко. Сам чонгук усаживается на мягкое сиденье, а кудрявого садит себе на коленки, притягивает поближе и крепко обнимает, поглаживает по спинке и тихо-тихо шепчет нежности. —Мой сладкий мальчик, моё солнышко... Как ты вкусно пахнешь.. Хочу отыметь тебя, позволишь мне? в ответ он получает согласный кивок. Да, Тэ ещё не возбуждён, но кто откажется от горячего секса? только дурак. Омега слазит с мощного тела на ватных ногах и заваливается рядом, полностью расслабившись. Медленно скидывает с себя фартук , что совсем вымок в районе паха . Тэ поворачивает голову в сторону возлюбленного. Тот всегда шикарен. но сейчас особенно. Одетый в стиле 18-го века, с ярко выделяющимся бугорком в районе паха. Весь такой красивый, Тэхён снова течёт, да так сильно, что вибратор тут же выскальзывает, падая на пол. Младший встаёт с места, подходя к любимому, упирается руками в спинку дивана по бокам от головы русоволосого, буквально нависая над парнем. Чонгук не медлит, сразу же впивается в сладкие уста, нежно целует, осторожно покусывает, наклонив голову, размыкает губы, похожие на дольки мандарина, и проникает языком, буквально вылизывая чужой рот, тихо рыча от удовольствия. —Сладко... Ты весь такой блядски сладкий, — член Гука уже зудит и чуть ли не болезненно дёргается от желания поскорее войти, но он потерпит и доставит своему любимому максимум удовольствия. Сам же Тэхёна тихо постанывает прямо в поцелуй, укладывает ручки на мощные плечи, добровольно приоткрывает рот, впуская чужой язык и тихо стонет. Внизу живота приятно тяжелеет, а орган вновь твердеет, пачкая живот выделяющимся преэякулятом. Художник резко отстраняется, жадно глотая воздух. —Не торопись, пожалуйста... Я только-только... — но его затыкают, приятным способом-поцелуем. Они вновь целуются, нежно, чувственно. Чон утробно урчит, словно хищник, поймавший жертву. Ким обнимает брюнета за шею, притягивая ближе к себе. Они целуются мокро, сладко, страстно. А Чону не терпится, хочется скорее войти так глубоко, что его возлюбленный будет скулить и стонать, не имея возможности даже просто соображать. После безумного секса Тэ ходил паинькой, был до безумия ласковым и податливым. После хорошего секса омега мог рисовать часами на пролёт, его посещало вдохновение. Чонгук-его муза, его стимул рисовать всё больше. Расчувствовавшись из-за поцелуев, Тэхен не сразу замечает, как в него проникают 2 пальца и начинают медленно двигаться в нём. Секс у него с Чоном регулярный, потому частая растяжка не обязательна, но Гук предпочитает позаботиться о своём возлюбленном, дабы свести весь дискомфорт к минимуму. Чонгук медленно движет кистью вновь и вновь проникая в нутро возлюбленного пальцами, разводя их на манер ножниц, когда стеночки становятся более податливыми, он медленно проникает 3 пальцем, глубоко целуя возлюбленного, буквально слизывает чужие стоны с припухших и покрасневших губ. Старший отстраняется из-за нехватки кислорода и сдавленно стонет, член болезненно пульсирует, а простата, которую всё время стимулирует Чон кончиками пальцев, разбухла и приносит крышесносное удовольствие, из-за чего трясутся ноги, а пальчики поджимаются, смазка льётся через край, мягкая обивка дивана под русоволосым насквозь промокла, так, что теперь выделения капали на пол, образуя небольшую лужицу. Но неожиданно пальцы выскальзывают из растянутой дырочки, из-за чего Тэ обиженно стонет и непонимающе смотрит на своего возлюбленного, который наспех стягивает с себя штаны сразу же вместе с нижним бельём. Возбужденная плоть тут же бьется об живот и дёргается в ожидании проникновения в горячую узость и излиться, может быть, даже с узлом. —Гуки, пожалуйста... Ты мне нужен, — художник уже буквально скулит и только и ждет, что его заполнят и оттрахают так, как он того заслуживает. —Тише, любимый, для начала встань, — младший легонько хлопает по карамельному бедру, призывая к действиям. —Ты хочешь стоя?.. — русоволосый не до конца понимает, но всё-таки поднимается на дрожащих ногах поднимается и делает всего шаг, падая в теплые объятия. Чон всё ещё в рубашке и жилете, но Тэ это явно не нравится, ему хочется ближе, так, чтобы чувствовать жар чужой кожи. Старший буквально скулит и скребётся ноготками по одежде, дабы тот её снял, потому что сам омега не в состоянии как-либо двигаться, руки дружат, а член пульсирует, по мягким бедрам стекает ароматная смазка. Брюнет медленно расстёгивает жилет, другой придерживает возлюбленного за талию, тот в свою очередь тянется за очередным поцелуем, на который ему с удовольствием отвечают. Старший стонет в поцелуй и прижимается к своей музе, крепко обнимая того за шею, член брюнета тычется омеге в живот и, о слава Микеланджело, как же парень хочет, чтобы его возлюбленный вошёл, потому, не прерывая поцелуй, правой ручкой ведёт по чужому торсу и обхватывает член альфы, надрачивая. Но неожиданно Кима подхватывают за бедра и поднимают, а омеге лишь и остаётся, что пискнуть и обнять парня за шею, прижимаясь. Даже через не снятую рубашку чувствовался жар, исходящий от чужого тела. Но хотелось ближе, старший тихо скулит, в ответ слышится довольное урчание. —Мммм, ты так течёшь, — сжавшегося колечка мышц касается головка возбуждённого члена. Тэхен ёрзает, потому Чону перекидывает его ножки себе на локти, из-за этого Тэхен "падает", благодаря чему член неожиданно проникает в горячую узость, а Ким громко стонет и закатывает глаза, наконец получая долгожданное ощущение заполненности. Гук тихо рычит, подмахнув бёдрами, из-за чего возбуждённый орган скользит глубже, после чего слышится громкий шлепок упругих ягодиц об мощные бёдра. И тут Чонгук звереет, вид мягкого и расслабленного художника заставляет довольно улыбнуться и облизать губы, клыки увеличиваются, а глаза становятся чёрными. Омега тихо скулит и прижимается к нему член, зажатый между телами, трется о рубашку, пачкая ткань выделяющейся смазкой. Но альфа не медлит, устроив парня поудобнее для себя и зафиксировав, начинает медленно подмахивать бёдрами, толкаясь в горячую узость. Омегу с каждым толчком подбрасывает и трясет. Ножки неконтролируемо трясутся, из раскрытой дырочки течёт, а из-за непрекращающихся фрикций на всю мастерскую раздаётся хлюпанье. —Детка, в тебе так горячо, ммм, ты всегда такой активный, так любишь рисовать, особенно.. — Чон аккуратно подбрасывает Тэ, дабы тот не упал, а омега обнимает Гука за торс и жмётся - боится упасть. — Особенно любишь рисовать меня, в роли графа или князя. Скажи, мой талантливый, какого это, когда тебя трахает твоя муза? —П-прекрасно... — старший уже явно плохо соображает, крупная головка из раза в раз проникает глубоко внутрь и стимулирует простату, а член трется о ткань рубашки. Он на пределе, внизу живота стягивается узел, а возбуждённая плоть внутри пульсирует. По красным щечкам скатываются слезы, а сам омега срывается на громкие стоны, ножки трясутся, а вид выступающих венок на шее альфы заставляют сильнее стягиваться узел внизу живота. Вены на руках набухли, выпирают и, как же хорошо, что Тэ этого не видит. Обкончался тут же. Но неожиданно всё прекращается. Орган выскальзывает из нутра, а самого Тэхена куда-то несут. Его, возбужденного, неудовлетворенного, усаживают на диван. Альфа отходит и наконец стягивает остальную одежду, и Тэхен залипает: идеальное лицо, прекрасно сложенное тело, руки с выступающими венками и забитый рукав на правой руке, крепко стоящий член, что истекал естественной смазкой. Ким на грани, глядя на такое великолепие перед собой, он был готов кончить, но хватало всего чуть-чуть - омега потянулся к своему члену, даже провел по нему пару раз собственной ладонью, как услышал грозный рык. —Не прикасайся к себе. И Ким тут же отдёрнул руку, нетерпеливо следя за возлюбленным, тот в свою очередь подошёл к рабочему место художка и взял оттуда небольшой блокнот для рисования. Омега не понимает, что происходит, в раздумьях, он не замечает, как его муза падает рядом и хлопает себе по бёдру одной рукой, приглашая. Тэ не медлит, сразу же перекидывает ножку через чужие накаченные бёдра и медленно опускается на возбуждённый член. Омега тихо поскуливает, старается прочувствовать каждый сантиметр, но ему не дают. Отложив блокнот, Гук укладывает ладони на чужие мягкие бедра и слегка давит, из-за чего омега резко садится, а стоящий орган оказывается полностью внутри. —Глубоко! — старший даже не успевает сообразить, как крупное возбуждение вновь давит на простату, а податливые стеночки расходятся, плотно обхватывая возбуждение. —Да, в этой позе он особенно глубоко, а теперь... — улыбнувшись, альфа тянется за блокнотом и карандашом левой рукой, после чего протягивает любимому, — ты же любишь рисовать, моя радость? —Люблю... — на грани слышимости шепчет парень, прижимаясь к мощному телу, тычется в крепкую шею, откуда приятно пахнет феромонами альфы. —Нарисуй мой портрет, сидя на моём члене. Я твоя муза, так ведь? — В ответ утвердительный кивок, — дак вперёд! Отпрянув от сильного тела, Тэ усаживается поудобнее и тихо скулит, член упирается в чувствительный комочек нервов, взяв в руки блокнот, открывает его на чистой странице. Руки трясутся, но всё же омега берёт в правую руку карандаш и начинает медленно рисовать, выводя красивые линии силуэта своей музы. Чон улыбается, его любимый художник так внимательно на него, ни на что не отвлекаясь. Но ему мало, потому, уперевшись пятками в пол, Гук напрягает бедра, начиная вбиваться в податливое тело на себе. —Гук! — хён явно не ожидал, что его начнут иметь прямо здесь, на диване, блокнот падает на пол, а карандаш всё ещё в правой руке. — Медленнее, пожалуйста.. Но медленнее не становится, Чон буквально вдалбливается в парня, сила бедер это позволяет. Его любимый на пределе... Уложив ладони на чужую талию, осторожно поглаживает и удерживает на месте, Ким закатывает глаза, изливаясь на чужой живот и опадает на сильное тело, утыкаясь в шею, тихо поскуливает, он выжат до предела. Но младший ещё не кончил, потому, обняв парня за талию, прижимает к себе и начинает неистово вбиваться в расстраханную дырочку, замерев, Чон с рыком изливается внутрь, но всё семени слишком много, потому несколько капель капают на многострадальный диван.