RE&RE: Следователь Кен

❝ Самое худшее, когда нужно ждать и не можешь ничего сделать. От этого можно сойти с ума. ❞ Эрих Мария Ремарк. Три товарища

— Канеки-сан, будете пить? — Мы сидели в одной из уличных забегаловок, которую любили посещать мои коллеги. На стойке из тёмного дерева уже разместился десяток разных блюд, пара неоткрытых бутылок с алкоголем и стаканы. Кусабе-сан и вышедший из отпуска три дня назад Накаджима Ясумото заняли места справа от меня. Шеф-повар трудился в уголке. Запах рыбы и специй, водорослей, жарящихся овощей и слабых звук кипящего масла, а ещё разговоры снаружи и шум автомобилей за плотной тканью, отделяющей улицу от ресторанчика — умиротворённое, приятное сочетание. Полная противоположность зудящей тревоги от бездействия Клоунов и Фуруты. — Извините, я несовершеннолетний, — прихватить кусочек рыбы с тарелки палочками и отправить в рот. Мхм, а неплохо, хорошее место выбрал Кусабе. Иппей неловко застыл с бутылкой в руке, похоже только сейчас вспомнив, что пить мне нельзя. Наверняка видел мой возраст на карточке следователя, но просто пробежал глазами и сразу позабыл. — Ой… — Спаиваешь детей, Иппей? Меня не было всего две недели… — Накаджима-сан ухмыльнулся и приложился к полному стакану выпивки. Ему около тридцати, с неопрятной щетиной на подбородке и тёмными волосами, кажется семьи у него не было и большую часть отпуска он провёл по барам. Кусабе ткнул его локтём в бок и Ясумото звучно стукнул зубами о край стакана: — Тьфу, какого чёрта, а если бы пролил? — Кусабе захихикал и под недовольным взглядом коллеги налил уже себе. — За Канеки-сана и плодотворную работу! И они выпили. Я с интересом наблюдал за разговорами, которые потянулись бесконечной вереницей. О работе и делах, немного о семье Кусабе-сана, а потом, как только алкоголь ударил им в голову — о женщинах и слухах из других отделений. Ясумото был старше своего напарника, на ранг выше, но это не мешало этим двоим общаться дружески и без серьёзных правил, наверное общая атмосфера мирного двадцатого района так повлияла на местных. Я часто замечал лёгкую небрежность в работе: заполнении бумаг, расследовании дел. Там, где некоторые следователи пошли бы напролом, они предпочитали отступить из вежливости и «этичности». Это вполне могло стоить им жизни в другом районе, но здесь всё шло спокойно и без трудностей. Прошла неделя с тех пор, как я совершил прогулку по двадцатому и четвёртым районам, заинтересовал всех нужных мне гулей и встретился с Нагачикой. Через несколько дней появился Ясумото Накаджима и мы, наконец, познакомились, и ещё через три дня я, вместе с ними, оказался в забегаловке где-то среди переплетений людных улиц Токио. Клоуны и Нимура не подавали признаков движения, в Антейку я второй раз не заходил — так и не смог набраться храбрости увидеть Тоуку-чан и других ещё раз, а Хиде завалило учёбой и он пока взял перерыв от выходов в город. Ризе-сан почти не попадалась мне на глаза, посещая Антейку. Возможные удобные места для её устранения Фурутой были под моим наблюдением, пусть и не каждый час. Сомневаюсь, что он решит похитить её в ближайшие дни, но тянущий внутренности азарт и тревога не уходили. Это как играть в русскую рулетку на два человека, но стреляться приходиться только тебе, ведь соперник о самой игре даже не в курсе и ход ему передать не выйдет. Ожидание забирало все силы и только тренировки со сменой на чтение книг Такацуки Сен помогали мне держать себя в тонусе и не совершать ошибок. — Кнеки-сан? А с П-жиратлем что? — пьяный Иппей повернул голову ко мне. Щёки и уши у него заливал румянец, глаза закрывались, очки на носу сбились вниз. — Так, Иппей, не здесь, всё-таки гражданские рядом, а ты о делах… — Накаджима-сан схватил его за плечи и насильно повернул обратно лицом к стойке, — что-то тебя развезло, тебе больше не наливаем. Я хмыкнул: — Скоро ночь, Накаджима-сан, а завтра на работу. Проследите, чтобы Кусабе-сан добрался до постели, пожалуйста. — Уже уходишь, Канеки-сан? — Да, прошу прощения. — Ну тогда давай, до завтра. Заплатив свою часть, я вышел на улицу; ткань за спиной снова закрыла вид на стойку, пьяного Иппея и чуть более трезвого Ясумото. Свет из ресторанчика крался по асфальту, а потом встречался с густой тенью и исчезал. Я вновь собирался посетить Антейку, поговорить с Ризе-сан лично. Её внимание уже занято мной, слишком многих я успел убить за прошедший год и любой достаточно ладящий с гульим обществом или следователями успел разузнать всё необходимое. Почти уверен, что Йошимура-сан и Ута-сан уже знали о моём приезде в двадцатый район раньше самих работников этого отделения. Оставалось только воспользоваться дурной славой и заставить Ризе-сан действовать в нужном мне направлении, ведь если она ошибётся из любопытства или азарта… я буду ждать. Убил однажды, убью ещё раз. Но это потом, не сейчас, слишком мало прошло времени, слишком слабо показался в двадцатом районе. Осталось посетить последнего человека, который оставался за пределами внимания почти неделю. Доктора Кано Акихиро.

***

— Вам к кому? — Доктор Кано, пожалуйста, я из CCG, — удостоверение переходит в руки медсестре. Она пробежала глазами по тексту, сверила лицо с фотографией и отдала карточку обратно. — Кано-доно сейчас свободен, пойдёмте, я вас провожу. Она провела меня по коридорам с кучей дверей по сторонам, небольшими лавочками для ожидания возле кабинетов; возле стен иногда стояли цветочные горшки с папоротниками и прочей зеленью, это придавало больнице хоть какой-то живости. Кабинет Кано был в самом конце, с именной табличкой на двери. — Доктор Кано, к вам посетитель, он следователь из Комиссии по Противодействию Гулям, — изнутри донёсся неразборчивый голос и девушка высунула голову из проёма: — Вы можете зайти, следователь-сан. Внутри всё было, как я и запомнил — комфортно, но с непременной практичностью занятого человека. Подтянутый седой мужчина с возрастными морщинами — сам Акихиро Кано — сидел в кожаном кресле за столом с множеством опрятно сложенных документов, рецептов и прочей больничной номенклатуры. — Следователь-сан, признаюсь, это неожиданный визит, но я всегда буду рад помочь CCG, — доктор приветливо улыбнулся и протянул мне руку. Рукопожатие вышло крепким. — Канеки Кен, следователь Первого Класса по гулям. Боюсь, мы с вами незнакомы, но я читал некоторые ваши работы, — улыбка вышла располагающей. «Сенсей, не думаю, что вы будете рады, если мой куинке снесёт вам голову с плеч». — Читали? Удивительный интерес к медицине от такого юноши, признаю, впечатлён. — Однако моё дело слабо относится к медицине. Скажите, не встречали ли вы в последнее время подозрительных пациентов, быть может кого-то, способного быть гулем? — Гулем?! — Кано изобразил удивление, я бы даже и поверил, если не знал этого человека, — Канеки-сан, ничего такого. Нам поступили тела со следами травм от гулей, но все они ушли в морг, а затем и в вашу организацию, боюсь, здесь я вам не помощник. — В моих руках оказалось дело одного людоеда, которого мы зовём Пожирателем, — на стол опустилась папка с фотографией высокой многоэтажки. Кано нахмурился, и на лбу у него пролегла бороздка. — Это Такада? Я слышал о происшествиях, ужасные события, но причём здесь я? Среди пациентов нет выживших — конечно, Ризе-сан любила плотно пообедать, — да и все тела из морга, как я уже и говорил, вне моих обязательств. — Однако, — фотография снова отправилась в нагрудный карман плаща, — они были среди обязательств, и возможно, что вы заметили некоторые детали, которые не смогли найти наши следователи. Кано задумался. Я терпеливо ждал, пока сенсей раздумает что именно он может мне открыть. — В молодости, — начал доктор, — какое-то время мне удалось поработать в морге Комиссии, интересное время, однако сейчас не об этом. Я знаю, как выглядят повреждения от некоторых типов гулей, тут точно поработал ринкаку-кагуне, но это, скорее всего, вы знаете, следователь Канеки-сан. Киваю. — В основном все жертвы обладали схожей комплекцией тела — худощавые и молодые, должно быть у гуля есть свои предпочтения. Такое поведение больше подходит серийным убийцам и маньякам, но психиатрия и психология, боюсь, лежит вне моих знаний. Могу лишь посоветовать вам запросить личные дела убитых и постараться найти в них общие места. Не может же быть так, что гуль не имеет территории, верно? — Вы правы, — вот только территорией для Ризе-сан был весь двадцатый район. Она перебралась сюда после убийства главаря одиннадцатого, оставив район на Банджо-сана. Хороший парень, преданный и влюблённый в Камиширо-сан до глубины души, но малограмотный и медлительный в умственных делах. Такими были многие гули, что выросли без нормального обучения в школах, неграмотными, а не верными. Как бы мне не хотелось защитить своих бывших сородичей, но многие убивали больше ради удовольствия и относились к людям с презрением и азартом, а не сочувствием. — Скажите, убийства ведь происходят часто? — Да, Кано-сан, именно так, а вас что-то заинтересовало? Доктор только улыбнулся, за окном слышался шум автомобилей, приглушённый и слабый, свет солнца падал на стол и светил Акихиро в спину. — Не мне учить вас о физиологии гулей, следователь Канеки-сан, однако большинство редко убивает больше раза в месяц, им нужно не так много еды для пропитания, тела человека вполне даст гулям ощущение сытости на месяц, но Пожиратель убивает часто. Она не заботиться об осторожности, верно? За этот месяц это уже не первое нападение, так что это не чувство голода, либо же это какой-то неясно сильный голод, какой нам доселе не встречался. — Хотите, чтобы я позволил случиться ещё нескольким нападениям и тогда напал на след, — чуть щурю глаза, но Кано только отмахивается, будто и не предлагал только что пожертвовать другими людьми. — Что вы, Канеки-сан, я просто хочу сказать, что вы вряд ли сможете так быстро распознать гуля и предотвратить нападения, не стоит этому огорчаться, как свойственно многим молодым людям, лучше используйте дополнительную информацию на благое дело — поимку самого чудовища. Это может прозвучать жестоко и цинично, но за свою жизнь, признаюсь, я видел слишком много смертей и слишком много сломанных жизней, следователь-сан. — Нельзя спасти каждого, — Кано утвердительно кивнул. Врачи старались изо всех сил, однако я знал, как это работает. Приоритет всегда отдаётся сначала лёгкораненым и детям, смертельные ранения почти никогда не принимаются в первую очередь, потому что таких людей тяжело спасти и легче помочь десятку случаев попроще, чем рисковать ухудшением состояния других пациентов ради жизни одного. Жертвуй малым ради большего. «Никто не умрёт, Кано-сенсей,» — я улыбнулся, словно соглашался с его мыслью: «кроме Ризе-сан и Фуруты Нимуры-куна, я не допущу ошибок». Я распрощался с доктором и ушёл на свежий воздух, сердце чуть колотилось в груди, равномерно гоняя кровь. Тошнотворное чувство горечи на языке облегчения тоже не приносило. «Дело сделано, доктор Кано увидел меня и теперь знает, кто занимается делом Камиширо-сан, вот только решит ли действовать заранее?» — идей у меня не было. Я старался обложить Фуруту со всех сторон, заставить его совершать ошибки и нервничать, наступить на ноги ему через его же собственных союзников. Кано-сан хочет получить какухо кого-нибудь из клана Вашуу, как например, Ризе-сан, а Фурута хочет стать полугулем, обрести силу, которой ему не хватает для выполнения своих планов. Если выйдет заставить их действовать быстрее, небрежнее, разве не станет только лучше? Ожидание убивало меня, подрывало силы. Тревога игралась на нервах, как на струнах, и такого позволять нельзя, утомлённым я не смогу выполнить собственные планы. Убить Ризе, убить Фуруту, сорвать планы доктора Кано. Спасти тех, кто мне дорог. В голове всплыло воспоминание. «Гурман». Цукияма Шуу-сан был нынешним акционером ресторана гулей, тайного общества, в котором богатые не-люди тратили огромные деньги на возможность поглядеть за жестокой смертью людей и потом отведать их плоти. Я сам попал туда когда-то, в качестве закуски, и меня спасла только природа одноглазого гуля. Цукияма-сан, Гурман, заинтересовался мной до одержимости, настроившись съесть меня, да только не преуспел. В итоге мы стали союзниками, даже друзьями. «Судьба любит преподносить подарки, даже если они похожи на медвежий капкан заляпанный кровью». Я сделал мысленную пометку исследовать доступные материалы по делу Ресторана Гулей, может быть даже удастся напасть на след Аукциона, куда более грандиозного события, где людей не ели, а просто приобретали для дальнейшего использования. Чаще всего на обед. Жаль, что в голове за это время всё перемешалось и точного адреса я не помнил, наведаться на такое мероприятие было бы забавно. Что ещё успело забыться за эти годы, пока шло обучение на следователя? Не хотелось и думать, нужно будет прийти в офис и постараться припомнить как можно больше деталей о прошедших годах в виде гуля, любое событие, любое имя из прошлой жизни могло помочь достичь своих целей. Так я и оказался на пороге университета Камия в самый разгар учебного дня. Огромное по размерам — не в высоту, но в ширь и длину, сооружение тянулось вдаль, а вместе с ним и парки, закутки, лавки, места для отдыха и круглосуточные магазины. Студенты сновали то тут, то там, обменивались словами, смеялись и радовались жизни. Где-то здесь, наверно, был и Хиде, но потревожить его мне не хотелось. «Бедный сейчас совсем зажат в тиски и грызёт гранит науки» — Нагачику было жаль, но помочь ему я не мог, у самого работы по горло. Итак, где же ты, Нишики Нишио-семпай? В это время он ещё второкурсник, кажется, фармацевтического факультета? Я отыскал его на удивление просто и без проблем — он всё также проводил большую часть времени на «рабочем месте» в окружении CD-дисков, захламлённых стеллажей и коробок, и, конечно, Кими-сан. Девушку и Нишио-семпая я застал с растрёпанной одеждой и следами засосов на шее. Нишио-сан был взхлохмачен, грязно-каштановые волосы у него все встопорщились, очки в квадратной оправе съехали набок, Кими выглядела ничуть не лучше с неровно наброшенной белой рубашкой и полузастёгнутой чёрной юбкой, волосы у неё чуть темнее и довольно короткие, где-то по шею. — Нишио Нишики-сан, меня зовут следователь Первого Класса Канеки Кен, нам нужно поговорить. Семпай тихо заругался.