Часть 1
30 августа 2025 г., 02:40
— Друзья мои, мы находимся на борту вертолёта. Это начало наших каникул в Майами, — докладывает Акира, выходя в последний прямой эфир. Его голос полон радости, и Хван догадывается о выпитой пина-коладе. — Сейчас мы будем десантироваться. О месте приземления и дислокации мы сообщим позже!
— Стой, дебил! — орёт в свой мобильник Хван. — Кто такие «мы»? Какой вертолёт, ты что, угнал вертолёт?! Эй! Отвечай на сообщения, долбанутое ты создание!
Долбанутое создание, конечно же, этого не слышало, но зато вертолёт розовый с лаконичной надписью белым: «Victoria’s Secret». К этому мы ещё вернёмся.
Всё началось с того, что Акира купил себе красную гавайку, а потом взял билеты в Майами.
С утра он прилетел в аэропорт Майами, чудом не попавшись с поддельными документами и фальшивыми купюрами долларов в кармане. Даже удивительно, что металлодетектор Акира прошёл без единой проблемы. Из всех вещей у него были: поддельный паспорт, посадочный талон в одну сторону, несколько фальшивых и настоящих купюр, телефон, солнцезащитные очки — и всё.
По прилёте в Майами он также без проблем прошёл паспортный контроль. Девушка задала стандартный вопрос: «С какой целью прибыли?» Акира же как будто словил синий экран смерти для мозга. Конечно, там же английский, который он знает ну где-то на уровне, едва дотягивающем до тройки по пятибалльной шкале. Он долго смотрел ей в глаза через солнцезащитные очки, поднял их и, подмигнув, сказал короткое: «Pina Colada». После своей фразы очень широко улыбнулся, всё так же глядя ей в глаза. Ему даже показалось, что он слышал, с каким звуком её глаза закатились. И потом она поставила заветный штамп в паспорте.
Ямамото вышел из прохладного помещения аэропорта и погрузился в липкую жару тропиков. Ему даже захотелось вернуться и жить на территории зала ожидания под кондиционерами. Таксисты, конечно, пытались пригласить его подвезти, но он точно знал: приедет Хван Мин, и всё будет как на мази. Акира прождал добрый час под палящим солнцем, плюнул на всё и повернулся в сторону.
А потом он увидел его — мужчину лет семидесяти, в соломенной шляпе, с чёрными усищами, с кожей, как будто он сутками загорал, морщинистой такой, в футболке-поло выцветшего жёлтого цвета, самых обыкновенных потёртых джинсах и розовых крокодиловых ботинках. Именно в этот момент до Акиры дошло — вот она, судьбоносная встреча. Потому что в руке у этого мужика был ананас, а на нём были очки.
Их взгляды встретились. Искра. Буря. Безумие. И ананас.
Акира смело подходит к мужчине и говорит:
— Я хочу купить этот ананас, — он тычет пальцем в фрукт, и в его акценте чувствуется неуверенность произнесённого, а после добавляет уже на японском, что он слишком крутой.
— Так вы из Японии? — мужчина поправляет свою соломенную шляпу и, не скрывая удивления, улыбается. — Должно быть, из Токио, да?
— О! — короткое и удивлённое от Акиры, а дальше: «О-о-о!» — уже более оживлённое, означавшее: «Японский, да в Майами?» — Э-э-э-э… — растяжное, похожее на обдумывание мысли: «А не якудза ли он? Они что, по всему миру решили расползтись?!»
— Пятьдесят баксов, и этот парень твой! — смеётся мужчина, и Акире чувствуется, что это неспроста. Хотя руки сами тянутся в карман шорт за купюрами, и он с лёгкостью их отдаёт. Фальшивые, разумеется.
— Может, ещё и до пляжа сможешь довезти, дедуль? — Ямамото забирает новообретённого друга и подмигивает мужчине.
— До «дедули» мне ещё далеко, бездарь! — рявкает на него мужчина. — Максимум до пляжа.
— Отлично!
Они идут к винтажной машине. Жёлтая, с округлыми формами, она блестит как новая: решётка радиатора горизонтальная, фары круглые — сладкая находка для любителей ретро-стиля. Но Ямамото нет до этого дела. Машина есть машина, едет — и уже замечательно. Он быстро плюхается на сиденье рядом с водителем, обнимая свой ананас и раздумывая над тем, какое же имя ему дать. Дедуля же активно, с кряхтением, устраивается за рулём и заводит машину.
— Так что ты забыл на другой стороне земного шара? — он, не отвлекаясь от дороги, закуривает сигарету: левая рука высовывается в окно, а правая гуляет между рулём и коробкой передач.
— Пина-колада, — коротко отвечает Акира, вглядываясь в ананас, — будешь Максом!
— Вообще-то меня зовут Хокуто, — он снова затягивается и выдыхает в сторону Акиры, — а ты кем будешь?
— Мао, — врёт Акира и слышит вздох мужчины и цоканье языка. В мыслях отмечает, что, оказывается, цоканье бывает очень эмоциональным.
— Хорошая попытка, юнец, в бегах? — Его тон резко сменился, и от беззаботного старика остался лишь лёгкий огонёк в глазах, который Ямамото, конечно же, не видел.
— Чего? — Он поворачивается в сторону мужчины и вопросительно смотрит. А интуиция прямо орёт: «Чувак, покойся с миром, всего тебе наилучшего, не попьёшь ты пина-колады из кокоса!» Машина резко съезжает на обочину и тормозит, оставляя за собой пыльное облако.
— Последний раз спрашиваю, — тон старика стал низким и угрожающим, — зачем ты здесь и как тебя зовут? — А после этого он достаёт револьвер и направляет на парня в гавайке. Да, у Акиры гавайка, и у него иммунитет ко всему в этом мире. Но когда на него практически вплотную направляют ствол, как-то душа леденеет.
— Акира, — он нервно сглатывает, ладони взмокли, ноги онемели, а ананас продолжал весело смотреть на них, — Ямамото, приехал отдыхать.
— Вот так бы сразу, парень, ха-ха! — Хокуто хлопает по плечу своей ладонью. У Акиры ощущение, как будто вся его ладонь размером с плечо. И как ни в чём не бывало машина возвращается обратно на дорогу, а старик начинает что-то напевать на каком-то мурлыкающем языке.
— И что в твоём списке развлечений на каникулы?
— Пина-колада и атмосфера! — восторженно отвечает Ямамото, напяливая солнцезащитные очки.
— Могу дать контакт человека, который занимается арендой вертолётов, — не дожидаясь ответа, Хокуто протягивает визитку, — скажешь ему, что ты от Эрнесто.
— А кто такой Эрнесто?
— Это я, бездарь, ха-ха! Здесь не место для японских имён, как моё, — он делает драматичную паузу и достаёт ещё одну сигарету, — в общем, вот тебе пляж, захочешь на вертолёте покататься — звони этому парню. Главное ведь атмосфера, да?
— Ага, спасибо! — Акира выходит из машины и вдыхает воздух, наполненный морским бризом.
Он стоит рядом с баром и разговаривает на японском с симпатичной девушкой в цветочном бикини и юбкой — то ли из соломы, то ли из листьев пальмы. Акира так и не понял, из чего сделана эта часть одежды.
— И вот стою я, значит, перед якудза и говорю с каменной мордой: «Дядь, я не тот, кто тебе нужен», — Акира стоит возле бара и пьёт пина-коладу из кокоса, под мышкой торчит зелёная верхушка ананаса. — Это лучшая пина-колада в моей жизни! Hey, pina colada, please!
И пока бармен готовит эту самую пина-коладу, к нему подходит здоровенный накачанный и лысый мужик. Он пристально смотрит сверху вниз на Акиру, который рассказывает какую-то чушь рядом стоящей девушке. А по ней сразу видно, что она ни одного слова не понимает, и бросает тревожные взгляды в сторону мужика.
— Ты Ямамото? — говорит на японском этот мужик, скрещивая руки на груди.
— А? А ты ещё кто? — Акира оборачивается к бармену, забирает свою пина-коладу и поворачивается к собеседнику.
Невежливо так начинать знакомство, но и Акира Ямамото не джентльмен. И он начинает ржать.
Ржёт он искусственно, будто выдавливает из себя короткие рывки воздуха и звуки чаек, потому что видит перед собой картину: стоит мужик накачанный, лысый, в строгом костюме с галстуком и со шрамами на брови. Эдакий местный Доминик Торетто в роли плохиша, который вот-вот скажет: «Нет ничего важнее семьи. И ты в неё не входишь». Дальше в его образе он должен достать пушку, да покрупнее, а то обычный глок станет игрушечным детским пистолетиком в его ручищах, и выстрелить прямо в голову.
Нехорошо, когда незнакомый мужик знает его фамилию. Вдвойне нехорошо, когда это происходит посреди пляжа в Майами, где сёрферы тащат доски к океану и, хорошо если отдыхающие натянули плавки, там, где в середине дня уже была вечеринка под палящим солнцем.
Мысленно Акира, конечно, понимает: одно движение руки этого парня — и шея будет повёрнута до щелчка. Но на нём же гавайка — у него иммунитет ко всему в этом мире. И, допив свою пина-коладу за несколько секунд, он говорит следующее:
— Pina colada, please! — поворачивается к бармену, забирает через время свой кокос с жёлтым зонтиком и розовой трубочкой и продолжает: — Макс, мне кажется, этот дядька нам не рад, пойдём отсюда.
Он поправляет солнцезащитные очки и разворачивается спиной к мужику. Идёт, как ему кажется, уверенно в сторону вечеринки, всё так же держа ананас под мышкой. Только шаг у Ямамото короткий и вихляющий, зато в гавайке.
Гавайка — это первая вещь, к которой Акира действительно привязался. Второй такой вещью стал ананас.
И пока Акира идёт своей походкой, будто он на корабле и пытается удержать равновесие, мужчина стоит и выжидающе смотрит — у него достаточно времени. Он уже нашёл свою цель, а это, на минуточку, примерно восемьдесят процентов успешного задания. Остальные двадцать доделают Виста и Кейн.
А сам этот мужчина — не кто иной, как Доминик Харт. Он известен в богатых, нетерпеливых и жаждущих власти кругах, которым не чуждо лишить кого-нибудь жизни, потому что мешает ходу дела. Вернее сказать, он и его команда РЭД — название, которое дали им их же заказчики. Всего там трое, однако Доминик — самый адекватный среди них, если, конечно, наёмного убийцу можно назвать адекватным. Он хотя бы умеет контролировать свои эмоции, не поддаваться на провокации и не реагировать на угрозы.
Кейн таким похвастаться не мог от слова совсем. Виста… Она просто стреляет в голову без разборок, если её что-то не устроило. Конечно, когда задание с допросом, то её не подпускали, в противном случае это грозило провалом, отсутствием оплаты и другими неприятностями в виде поиска информаторов, готовых работать за спасибо и на огромном энтузиазме.
Харт привлекает к себе большое внимание, ведь он единственный, кто в середине дня на пляже в Майами находится в костюме и ботинках. Этот здоровенный, накачанный мужчина терпеливо ждёт, когда Акире совсем напечёт голову и выпитый алкоголь сыграет с ним злую шутку. Доминик молчит, сверлит взглядом, и тогда, когда Акира в очередной раз обнимается с жарким песком, подходит к нему со спины. Хватает его за шкирку, приподнимает слегка и закидывает на плечо. Ямамото пытается что-то сказать, но всё, что получается — это неразборчивые звуки, похожие на бубнёж сонного человека.
Через время Акира, конечно, просыпается и оглядывается по сторонам: ни солнца, ни пляжа, ни пина-колады, ни красивых девушек. Ничего, кроме тёмного помещения и светящейся зелёным таблички с человечком. Во всяком случае, Ямамото видел только это и чувствовал, что его явно привязали к стулу и чем-то дешёвым. Он как мог внимательно осмотрел себя: гавайка на месте, шорты тоже имеются, остальное неважно. Ананас жалко — его оставили на пляже.
— Ну серьёзно, кто вообще додумается в костюме припереться на пляж в жару? — Акира не был из тех, кто долго держит свои мысли в голове, и рассмеялся. — Хоть бы кого сюда заслали, что ли. Скучно же, поговорить не с кем, и вообще, ананас тоже нужно было забрать!
Ямамото поёрзал на стуле, чувствуя, что руки связаны лишь жалкой верёвкой, а значит, стоит изловчиться — и вуаля. Ага, так сразу и получилось выбраться. В голове заиграл мотив песни «Ля кукарача» — вот так бы сразу, вот так веселее пошло, совсем другое дело. Через тридцать повторов этой песни — ой, да какой песни, он же только и знал это: «ля кукарача, ля кукарача». Но ему удалось-таки выбраться, развязать ноги оказалось ещё проще. И только Акира встал, как ударило по голове похмельем, и, конечно же, именно в этот момент послышался скрип двери.
— А я уж думал, совсем один тут буду сидеть, — Ямамото потёр щиколотки, верёвка просто мерзкая, стопудово дешёвка, — могли бы и раскошелиться на…
— Да заткнись ты! — раздалось из темноты с тяжёлыми шагами по лестнице.
— У меня даже сердечко ёкнуло, — как же ему приятно хоть с кем-то поговорить на одном языке, прям сплошное удовольствие.
— Надеюсь, что сдохнешь в ближайшее время, — из темноты показалось лицо, расплывающееся в довольной змеиной улыбке.
— Ну, привет, пупсик, — Акира подмигнул, старый добрый сатанист Кейн Райдер, кто же ещё придёт по его душу. Он преследует его ещё с Кореи, однако в тот раз не было этого накачанного мужика из «Форсажа».
— Пупсик у тебя в штанах, скотина! — и Кейн достаёт глок из внутреннего кармана пиджака и направляет на него. Конечно же, и этот будет в деловом чёрном костюме.
— Да из какого ж ты гадюшника вылез в этом смокинге? — Ямамото мог бы промолчать и оставить эту фразу лишь в своей голове, но раз здесь сатанист, то можно и обменяться парой ласковых. — Что, совсем фантазии нет?
— «Вы»!
— Что?
— К человеку с огнестрельным обращаются на «вы», — Райдер взводит курок. — Думаешь, твоё цветастое оперенье и футболка с детским принтом помогут тебе?
— Слушай, у меня аж привстал, — этот парень выводит Акиру на величайший уровень ощущения бессмертия. — И не надо вот оскорблять мою гавайку, она и обидеться может.
— Главное, чтоб ты сдох, а срань твоя цветастая меня не касается, — и начинает целиться. — Это не зажигалка, как в Японии.
— Цветастая-цветастая, во заладил, и это я тут попугай? Ха! — он сел на стул, закинул ногу на колено и реально задумался. — А что я сделал-то? И где мой ананас?
Акира любил головоломки. Особенно ту, где надо разъединять два кольца, ещё любил лабиринты и всё, где надо разбирать и собирать заново. Но вот головоломки Кейна Райдера он терпеть не мог. Как минимум потому что либо на его лице появится новый синяк, либо в его костях появится новая трещина. Как максимум, за количеством травм при каждом неверном ответе, он может умереть. Этого он делать категорически отказывался. Поэтому, когда сатанист спрашивает его, понял ли тот, что же всё-таки натворил, Акира смотрит ему в глаза и пытается быть увереннее всех, кого только знает:
— Я серьёзно не понимаю, что происходит.
А после этого Кейну крыша слегка подмигивает поворотником вправо, и он с силой ударяет кулаком по челюсти. Той, в которой он держал глок, так что удар сильнее, чем был бы без него. Акиру откидывает на пол вместе со стулом. Удар у сатаниста что надо, в момент выселяет любого вида похмелье и дарит новые болезненные ощущения: разодранную изнутри щёку, а также вкус тёплой сочащейся крови из неё, солоноватый и слегка противный.
— Ты мне тут стендап решил устроить, что ли? Забыл, как в Мексике месяц назад напился в моём баре, разнёс его к чертям, ища какого-то хорька, и стащил мой же чемодан с деньгами? — Акира понятия не имеет, о чём тот говорит.
— А два месяца назад сговорился со своим дружком и подорвал мой гараж в Калифорнии на пятьдесят миллионов долларов? — И после этого сатанист стреляет в ножку стула, где секунду назад была нога Ямамото.
— Стоп! — ему ничего не остаётся сделать, как поднять руки вверх. — Меня не было месяц назад в… как там её… Мексике, и уж тем более… У тебя реально гараж на пятьдесят миллионов долларов?! Чувак, если б я знал, то не красовался бы перед тобой!
— Что? — И ещё один выстрел.
— Слушай, тут даже прятаться негде, и я безоружный, — изнывал Акира, катаясь по полу.
— Так сделай одолжение и сдохни, попугай цветастый!
— Ты третий раз говоришь эту фразу, сам уже как попугай.
И в этот момент над ними раздаётся автоматная очередь и прерывает их милый обмен «любовных признаний». В голове Ямамото усердно поётся «ля кукарача», а он по инерции сел и закрыл затылок.
Помимо песни, он мысленно признаётся: «Я просто приехал в Майами. В красной гавайке и шортах с пальмами. Я приехал пить обалденную пина коладу, загорать и, по возможности, переспать с какой-нибудь симпатичной девушкой».
— Прошу простить, я быстренько вас перебью, — в тишине раздался приторно сладкий и звонкий голос, жуть какой противный для Акиры, он даже в отвращении морщится. — У меня Калашников.
— Ви-иста, я тебя так долго ждал! — Ямамото не ожидал столь резкой перемены характера. У этого сатаниста есть чувства? Что? Но Кейн прямо расплавился при виде этой дамочки, он же лица её пока что не увидел.
— Знаю, я хорошенько пряталась, — и отчётливо слышно, как она заряжает автомат. — Раз ты не можешь пристрелить Палмстера, сделаю это за тебя, милый. — Она самая настоящая гадюка, честное слово, даже не собирается узнать, кто перед ней на самом деле.
— Всё в этой ситуации прекрасно, — Акира встаёт с корточек, поправляет футболку с гавайкой. — Вот только я не Палмстер, ошибочка вышла, господа, — он знает, что Виста точно будет в костюме, и, видимо, у них не только проблемы с фантазией в одежде.
— Что? — Сатанист смотрит на Ямамото в упор, по-прежнему направляя свой глок, который в сравнении с калашом у дамочки выглядит как игрушечный. — Ты ж на одно лицо с ним. Милая, включи-ка свет.
— Сам включи, идиот, рубильник внизу, — она фыркнула и недовольно цокнула языком, но всё равно пошла вниз.
— Я на прицеле его держу.
Виста спускалась по лестнице — точно можно сказать, что на ней шпильки. Акира допускает мысль, что был бы не против, если бы она пришла за ним на пляж, а не тот горилла-мужик.
«Точно, был же ещё третий в их карнавальной «серьёзной» банде», — резко вспоминает Ямамото.
— А где тре… — и в этот момент его ослепляет светом. — Твою мать, могли бы и предупредить!
— О, и правда не тот, — изумлённо проговорила змеюка, хотя в её случае будет лучше сказать — прошипела. Пока Акира тёр глаза от ослепляющей флюоресцентной лампы, жужжащей ровно над ним, она подошла ближе, схватила за подбородок и подняла, вонзив свои острые когти:
— Но морда-то та же, может, пристрелим?
— У тебя когти не с ядом, надеюсь? — Ямамото едва разлепил глаза и посмотрел прямо в глаза этой дамочке. Макияж — десять из десяти, честно: стрелки острее ногтей, в уголках глаз что-то блестит, банально-красная матовая помада, глазища тёмные, а волосы прямые, как струны. — И у вас реально с фантазией проблемы?
Дамочка посмотрела на него с удивлением, пыталась что-то сказать, но так и не придумала ничего, зато её «бойфренд» придумал:
— Ты точно цветастый попугай, ещё и с мордой как у Палмстера, — и он всё ещё держал Акиру на прицеле, только в этот раз точно не пальнёт, если не хочет убить и подружку.
— Четвёртый раз…
— А ты третий раз говоришь про фантазию, и что? — Акире совсем не хочется признавать, прям до того, что поджимает губы и отводит взгляд в сторону, но всё же этот сатанист был прав.
— Мадам, а может, всё-таки уберёшь когти от моего лица, или ты так флиртуешь? — и Ямамото подмигивает ей, глядя прямо в глаза. Это стоило того, потому что лицо исказилось в таком отвращении, что у Акиры чуть не случился ментальный оргазм, зато освободился подбородок.
— Ви-и-иста! Как ты могла?! — в этот момент она поворачивается и смотрит на Кейна. Акира готов поспорить, что с отвращением! Пока Райдер разыгрывал свою драму, Ямамото получил шанс бежать. И он им воспользовался.
У неё — калаш, у него — пресловутый глок, у Акиры — гавайка.
Кто в выигрыше? Разумеется, Акира!
— Рад был познакомиться, удачи в семейных разборках и всё такое, — он подрывается с места и бежит к лестнице, оставляя эту драматическую парочку наедине. В него, разумеется, сразу же начали палить, но Акира же не дурак. У него гавайка и быстрые ноги! А быстрые ноги ничего не боятся. По лестнице он бежал аки антилопа от гепарда, ещё и под оглушительные выстрелы, которые, на удивление, попадали по железкам.
«Хоть бы гавайка была цела, хоть бы гавайка была цела», — только об этом и мог думать Акира. Ладно, ещё у него в голове по-прежнему играла «ля кукарача».
Каким чудом эти ошалевшие не попали хотя бы по ногам, он не знал, да и не хотел. Акира приехал отдыхать и напиваться, а не бегать от парочки в карнавальных строгих костюмах. Даже оказавшись на улице без плана действий… а нет, план был: «бежать!» Всё максимально просто и понятно. И Ямамото рванул по прямой, не обращая внимания ни на окружающие здания, ни на светофоры.
«О, это рассвет или закат?» — короткая мысль пронеслась в голове Акиры на очередном перекрёстке.
Акира Ямамото не занимался лёгкой атлетикой, зато ловко обводил вокруг пальцев дамочек. О, вы бы видели эти глазки, когда он им говорил: «Милая, ты будешь самой богатой в этой стране, лишь вложив пару тысяч!» Про аккуратное воровство кошельков в метро можно и не говорить — это банальщина.
«Интересно, если в Майами долго бежать по прямой, можно ли оказаться на пляже? Почему ещё не изобрели телепорт вообще? Такая удобная штука была бы, а какой хороший бизнес — и денег море, красота!» — размышлял Акира, продолжая бежать.
Оборачиваться не было времени, поэтому он просто бежал вперёд, надеясь, что шальная пуля не пролетит в гавайку. Но выстрелов не было слышно с момента, как Ямамото оказался на улице. И тут его словно молнией ударило.
Всё, что окружало Акиру — вообще не Майами! По крайней мере, не то место, где он был с самого утра, все-таки вчерашнего дня. Ямамото вслушался в разговоры людей — они как будто мурлыкали, как Эрнесто напевал песенку себе под нос. Это не был английский.
В этот момент он пошарил по карманам шорт, достал телефон с визиткой, набрал номер и начал звонить, а затем сбросил.
«А тот человек знает японский? Да какая разница вообще, узнает и выучит!» — и Акира снова набирает номер.
— Я хотел бы прокатиться на вертолёте, — говорит он с уверенностью. — Мне вас посоветовал Эрнесто.
В телефоне молчали секунды три, а затем послышалась усмешка.
— Это не бесплатно, туристик, — ответил на японском мужской и высокомерный голос.
— Неважно, главное — атмосфера, — слегка смеётся Акира.
— В таком случае, где ты сейчас находишься? — видимо, человек с визитки формальности кинул куда-то в помойку, но для Ямамото так даже лучше.
— Э-э… — он огляделся по сторонам. — Тут двухэтажные цветные здания, и, если я правильно понимаю, то куча магазинов с сигарами.
— Светофоры есть?
— Есть большой цветной петух, — Акира смотрит на эту пёструю скульптуру и наклоняет голову вбок. А звонок резко сбрасывается.
— И что это было?
Акира стоял посреди незнакомой улицы, растерянно глядя на телефон. «И что теперь делать?» — пробормотал он себе под нос. Вокруг него кипела жизнь: люди сновали туда-сюда, о чём-то переговариваясь на непонятном языке, дети играли у обочины, а торговцы зазывали покупателей в свои лавки.
«Может спросить у кого-нибудь дорогу?» — подумал Акира, но тут же отбросил эту мысль. Он не знал местного языка, а его английский, похоже, здесь никому не пригодится. Взгляд его снова упал на яркую скульптуру петуха. «Ладно, начнём с того, что нужно найти место, где можно перевести дух», — решил он.
Оглядевшись по сторонам, Акира заметил небольшое кафе с открытыми окнами, откуда доносились аппетитные запахи. «Вот оно!» — мысленно воскликнул он и направился к заведению. Внутри оказалось прохладно и уютно. За столиками сидели местные жители, неспешно попивая что-то из высоких стаканов. Официантка, заметив гостя, приветливо улыбнулась, хотя её улыбка и была немного настороженной. Акира сел за свободный столик и жестами попытался объяснить, что хочет воды. Девушка понимающе кивнула и принесла ему напиток.
Пока он пил воду, его взгляд упал на газету, лежавшую на соседнем столике. Крупными буквами на первой странице было написано название района — Little Havana.
«Так я что, на Кубе?! Сколько я был в отключке? И кто меня сюда притащил? Тот перекачанный мужик или сатанист? Пф, сатанист, чёрт его дери!» — мысли вихрем проносились в голове. Теперь многое становилось понятным: и язык, и сигары, и колоритные здания в латиноамериканском стиле.
А чёрт бы побрал сатаниста, только вот, скорее, для него это было бы щекоткой безобидной. Потому что Кейн Райдер — тот ещё конченный псих, на котором могут озолотиться все психлечебницы.
Побыть сталкером для цели? Он первый вызывается. Запугать так, чтобы человек выдал абсолютно всю информацию о себе? Он может, разумеется. Выбраться из плена и при этом перестрелять половину людей, и вернуться невредимым? Запросто. Разрушить группировку изнутри, натравив их друг на друга? Так это его любимое. Пойти за целью на другую сторону земного шара? Он в первых рядах.
И когда девушка подошла к Акире снова, тот раскланялся, разулыбался ей, несколько раз подмигнул и, сказав: «Thank you!» — вышел из кафе. Снова огляделся, и, когда был готов принять свою печальную ситуацию, подъехал розовый кабриолет. Мать его, розовый кабриолет, за рулём которого был парень с зелёными волосами, причёской от стилиста, в леопардовой шубе на голом торсе и идиотских шортах, как у Патрика из «Спанч Боба».
«Да что за день такой?!» — мысленно простонал Акира, глядя на это зрелище. Но в глубине души он не мог не признать: в этом городе точно не соскучишься.
— Запрыгивай, туристик, — он приспустил свои очки, надул шарик из жвачной резинки и подмигнул. В мыслях у Акиры, конечно, пронеслось что-то в духе: «Может, не стоит?» Но всё равно запрыгнул, не открывая дверцы.
— Я Лео, сегодня твой гид по Майами, — представился водитель.
— Так мы в Майами? Я думал, на Кубе, — Акира ошарашенно посмотрел на водителя, который игнорировал светофоры и, скорее всего, допустимую скорость. Но, как говорится, едет — и ладно.
— Ты что, поехал в Майами и не изучал местность? — удивился Лео.
— Неа, я просто купил гавайку и взял билет до Майами, — Ямамото беззаботно устроился на сиденье и закинул руки за голову.
— Ну ты и идиот, конечно, — со смехом выдавил Лео, закатывая рукава тонкой шубы. — Короче, сейчас приедем в порт, есть один вертолёт, его хотели арендовать, но в итоге отказались. Предупрежу заранее — он слегка специфичный.
— Он что, будет с порноактрисами? — Акира резко подпрыгнул и зловеще заулыбался.
— Туристик, ну ты и отбитый, конечно, — Лео снова рассмеялся. — Ты мне нравишься. Но он просто розовый. Его хотели заказать модели как рекламную кампанию, но в последний момент поменяли своё решение и отменили.
— Круто! — с восторгом протянул Ямамото, а затем добавил: — Здесь где-то продают ананасы и очки «Рэй-Бэн»?
— Чего? А, да, конечно, — и он резко тормозит. — Вон там.
Сзади них, конечно, образовалась небольшая пробка — кому придёт в голову останавливаться посреди дороги? Но Акира быстро выпрыгнул из кабриолета, подбежал к старушке возле лавки с фруктами и, отдав очередные фальшивые купюры, вернулся обратно. Однако Лео указал ему на соседнюю лавочку с очками. И там, среди всех очков, Акира увидел их — неоново-розовые, с тёмными линзами и квадратные. Не раздумывая ни секунды, он ринулся за ними.
— Всё, туристик? — Лео осматривает светящегося от радости Ямамото и, получив утвердительный ответ, отправляется в путь, игнорируя сигналы машин сзади.
Через пятнадцать минут они оказались на небольшой вертолётной площадке. Он стоял там один и вызывающе смотрел на Акиру. Акира смотрел на него с восхищением, сжимая мобильник в кармане.
Внутри уже сидел один пассажир — Эрнесто, любитель веселья на старости лет, решивший отдохнуть. И когда Ямамото увидел его, то бросился обнимать старика с вопросом: «Что вы тут делаете?»
— Когда-то я был таким же молодым и глупым, как ты, — ответил Эрнесто, не обращая внимания на лёгкую обиду во взгляде паренька. — Но это было только один раз.
— Да не глупый я, — Акира закатил глаза и прижал к себе ананас, — у Макса вон спросите.
Вертолёт поднялся в небо, унося на борту трёх человек: один — в красной гавайке, с ананасом под мышкой и самыми безумными планами на каникулы; второй — пилот, с ирокезом, в тонкой леопардовой шубе и шортах, как у Патрика; и третий, тщательно скрывающий, что он глава кубинской мафии.
Внизу проплывали разноцветные крыши домов, сверкающая лента океана, пальмы и пляжи. Ветер развевал гавайку Акиры и беспорядочно трепал его волосы. Майами с высоты выглядел как ожившая открытка: лазурная вода, белоснежные пляжи, яркие здания. Акира, прижимая к груди вызывающе жёлтый ананас, с восторгом смотрел в иллюминатор. Пилот в леопардовой шубе время от времени поглядывал через плечо на пассажира и усмехался. Эрнесто расслабленно вытянул ноги в своих розовых крокодиловых ботинках и рассматривал их, будто предметы искусства.
— Парень, как ты вообще решился поехать в Майами? — Эрнесто решил первым нарушить молчаливый полёт.
— Я купил гавайку, а дальше оно само всё, — пытаясь перекричать шум лопастей, ответил Акира. — Всё ради атмосферы!
— Интересный ты малый, конечно, — под нос проговорил себе Эрнесто и посмотрел на радующегося Ямамото. Яркий, весёлый, лёгкий на подъём, он напоминал старику его молодость.
И вот сейчас происходит то, с чего началась эта история. Акира достает свой телефон, открывает приложение и запускает трансляцию. В кадр попадают он в красной гавайке, верхушка Макса и Эрнесто:
— Друзья мои, мы находимся на борту вертолёта. Это начало наших каникул в Майами, — докладывает Акира, выходя в последний прямой эфир. Его голос полон радости, и Хван догадывается о выпитой пина-коладе. — Сейчас мы будем десантироваться. О месте приземления и дислокации мы сообщим позже!
— Стой, дебил! — орёт в свой мобильник Хван, находясь где-то в отеле в районе Маленькая Гавана. — Кто такие «мы»? Какой вертолёт? Ты что, угнал вертолёт?! Эй! Отвечай на сообщения, долбанутое ты создание!
***
— Не думаю, что он тебе так возьмёт и ответит на твои крики, — отозвалась невеста Хвана, Союн. Она только что вышла из душа и стояла в одной футболке, с полотенцем на голове. Вздохнула, закатила глаза и пошла к ноутбуку. Быстро пробежав пальцами по клавиатуре, она открыла нужную программу с зелёной сеткой и маленьким красным пятнышком. — Он недалеко от нас. То, что Акира бывает иногда не в себе, Хван знал давно — ровно столько же, сколько знаком с ним в принципе. Но то, что тот вытворил на этот раз, не шло ни в какое сравнение со всей той придурью, что была ранее. Когда Ямамото пытался угнать тачку, Хван наблюдал за этим прямо у него за спиной. И эти жалкие попытки вскрыть дверцу автомобиля выглядели весьма уморительно. — Че ты ржёшь? — услышал он в свой адрес гневное пыхтение и попытку разбить стекло локтем. — Да мне вот интересно, что ты дальше сделаешь, — сквозь смех ответил Хван и увидел, как тот навалился всем весом на ручку автомобиля. Ну кто так взламывает машины, а? Что за ненормальный вообще! Пока Акира пытался вскрыть машину, Мин лёгким нажатием на кнопку открыл её. Ямамото шлёпнулся на задницу и, вытаращив глаза, смотрел на высокого худого азиата, корчившегося от смеха. — И через сколько приедут копы? — едва вымолвил Акира, всё ещё находясь в шоке. В такой просак он попал впервые. — Не знаю. С Америки им долго придётся ехать, а вот полицейские могут за минут десять, — отсмеявшись, сообщил Хван, поправляя футболку. — Чёрт, ты все тачки так угоняешь? Кто тебя этому учил вообще? С такими методами только в дешёвой комедии сниматься можно. — Да пошёл ты, — обиженно буркнул Акира, продолжая сидеть напротив автомобиля. — Зачем тебе моя тачка-то? — Понравилась. Ладно, всего хорошего и замечательного. — Он поднялся, отряхнулся и расстроенно пошёл на выход с подземной парковки. И зачем тут вообще делать такую огромную парковку? Заблудиться же можно. Ещё и копы приедут через минут десять. Значит, надо делать ноги и как можно быстрее. Ямамото слышал, что у них тут в Корее камеры на каждом шагу, и почувствовал себя подопытным кроликом, за которым следят денно и нощно. Ужас. Сзади него послышался тихий звук колёс. Водительское окно поравнялось с ним и открылось, а затем тот человек сказал: — Запрыгивай, неудачник везучий. Понравился ты мне. Когда Ямамото купил красную гавайку, Хван ржал над ней три дня, выуживая из себя свои лучшие, по его скромному мнению, шутки в стиле: «Ты теперь как маячок», «В родео твой номер назвали бы смертельный» и «Скажи что-нибудь на петушином». Когда Акира с радостными воплями забежал к нему в квартиру, где он, собственно, и жил, потому что другого выбора не было, и сообщил, что летит в Майами, Хван даже не улыбнулся. Он уже знал, что ему тоже придётся лететь за ним в Майами и заодно взять с собой Союн. Но когда Акира вышел в прямой эфир и сказал: «Это начало НАШИХ каникул в Майами», Хван немного испугался. Потому что на днях, как он слышал, РЭДы взяли себе новую цель: у сатаниста разнесли бар, стащили деньги и подорвали гараж на пятьдесят миллионов долларов. А самое паршивое — в Майами приехал босс кубинской мафии, и, что самое неприятное, никто не знает, в чём он одет и как может замаскироваться. Этот старик может обвести вокруг пальца даже самых лучших мошенников мира. — Союн, ты уверена, что у РЭДов и мафии есть фотка Ямамото? — он по-прежнему не хотел верить в происходящее. — Вот, смотри, — она сидела за небольшим туалетным столиком с зеркалом и повернула ноутбук в сторону кровати, на которой развалился Хван. На фотографии был молодой парень: взлохмаченный, с тёмными глазами, прямым носом, проколотым ухом и ненормальным огоньком в глазах. Сомнений быть не могло — это точно Акира Ямамото. Хван вздохнул так тяжело, будто решал сложнейшую головоломку. — Дебил… ой, деби-и-л! — взвыл Хван и, схватившись за голову, перевернулся лицом в подушку. А потом начал кричать в неё, через пару секунд раздался нервный смех. — Всё в порядке? — осторожно поинтересовалась Союн, разворачивая к себе ноутбук. — О, кое-что новое. Ого… — Что там? — оторвавшись от подушки, со смехом выдавил Хван, упираясь взглядом в дыру между матрасом и спинкой кровати. — Скажи, что её уда… — Тебе лучше не знать этого, — тихо ответила она, несколько раз нажав на клавиши. У Мина в этот момент сердце ушло в пятки. «Ну что на этот раз?» — подумал он, подскочив с кровати и встав за спиной Союн. Через один наушник он услышал незнакомые голоса, которые на английском описывали внешность Акиры. — Что за канал? — Поймала передачу информации ФБР. — Его надо схватить сегодня же, — раздалось в наушнике, а затем громкое и чёткое: «Так точно, сэр! Приступаем к миссии по захвату». — Кажется, наш друг в дерьме, — слишком радостно сообщила девушка, снимая наушник и поворачиваясь к парню. — Что делать будем? — Хватай ноут и в машину, — только и сказал Хван, потирая переносицу.***
Телефон у Акиры разрядился совсем невовремя — прямо в начале трансляции. А ведь подключилось тридцать подписчиков! Ямамото был огорчён этим фактом, а Эрнесто лишь усмехнулся, пробормотав себе под нос: «Молодёжь». — Лео, спускайся, тут… — в рации заговорил парень, а затем он резко замолчал. Через несколько секунд рация снова зашуршала своими волнами: — Это ФБР, мы приказываем вам немедленно приземлиться на площадку. — Ох ты, даже ФБР прислали, негодники, — засмеялся Эрнесто и хлопнул себя по колену. — Не дают старику отдохнуть нормально! — Ещё раз вам повторяю, спускайтесь немедленно, один из ваших пассажиров должен пройти с нами, — повторилось из рации. — Что делать будем, босс? — От легкомысленного Лео остался только его образ. — Босс? — Акира не верил своим ушам. Они что, всё-таки из якудза? Так ему поэтому так везло сегодня на японском? Ну что же, выходов из этой ситуации всего два. Первый — давать дёру в воду, но плавать он не планировал, к тому же придётся попрощаться с мобильником и Максом. Второй — сдаться ФБР, и его каникулы в Майами закончены. — Сажай вертолёт, — приказывает Эрнесто и поворачивается к Акире. — Что бы они ни говорили, молчи и ничему не удивляйся, понял? — Э-э, нет. — Улыбаемся и машем, туристик, — смотрит на него через зеркало Лео и подмигивает ему, сажая вертолёт. Мысленно Ямамото жалеет, что не дождался Хвана в аэропорту и не написал ему в принципе. Пытается включить телефон, но безуспешно — тот падает на пол и от резкого поворота вертолёта в воздухе вылетает в небольшую щель под дверью. Всё, пути спасения больше нет. Телефон будет покоиться на дне океана, и больше он не увидит свои фотки с Максом. Когда вертолёт начал снижаться, Акира резко поверил во всех богов, которых знал. Потому что сейчас его либо прирежут, либо сдадут ФБР, депортируют в Японию, и больше он никогда не сможет отдохнуть на пляже. Больше никогда он не выпьет такую обалденную пина коладу, как здесь. Во всей той ситуации он не винил никого, кроме своего брата-близнеца. Да, у Акиры Ямамото есть брат-близнец — Наоя Ямамото, видимо, здесь его зовут Палмстер. И он всегда вставлял палки в колёса Акире. Когда Акире понравилась девушка в другом классе старшей школы, Наоя уже бежал звать её на свидание и встречался с ней. Когда Акире предложили поступать на юридический в колледж, Наоя уже подменил его документы на свои. Лицо ведь одно и то же. Разное только имя и рост. Когда Акира хотел устроиться на подработку, Наоя взял взаймы и уехал в другой город. Долг выбивали с Акиры. Сначала избив его до неузнаваемости, а потом гоняли по всему району, пока не переехал. Когда Акира еле нашёл комнату в другом районе, Наоя уже и там залез в долги, и ситуация повторялась с каждым районом. Пока Наоя не подсунул дурь одному из якудза, тем самым подставив, а затем пропал. Отдуваться пришлось Акире. Вот и сейчас весь его отдых сорвался из-за очередного выкрутаса брата. Он уже не говорил никому о нём, только удивлялся, как Наоя может доставать аж на другом конце земного шара. А ещё Эрнесто оказался боссом, как предполагал Акира, то ли карнавальной банды, где был сатанист, то ли якудза. Эх, вот был бы здесь сатанист, с ним хотя бы посмеяться можно, обменяться парой ласковых слов. Кейн вообще-то классный парень, чуть что — без разбора палит по тебе, не размусоливая демагогию. У него всё просто: либо ты говоришь ему всю информацию, и тебе прилетает с кулака по лицу, потом по рёбрам пару раз ногами, потом тебе прострелят что-нибудь, либо ты не говоришь ничего, и тебе прилетает с кулака в челюсть один раз, потом второй в то же место, потом третий. Не говоришь — начинает бить ногами без разбора, потом начинает стрелять, сначала в руки, потом в ноги, а дальше уже по обстоятельствам. Может просто так замучить и забить до смерти — это будет лучший вариант, а может кишки вынуть так, что ты ещё в руках держать их будешь и радоваться, что он не повесил тебя как украшение на новогоднюю ёлку. Акира познакомился с ним ещё в Японии. Когда однажды он попался якудза и пришёл сатанист в таком хорошем настроении, что Ямамото понял — это судьба. Наводку тогда сатанисту дали ложную: мол, девушка тут взбунтовалась и чуть не прирезала местного босса якудза, который числится в его заказе. — Ты не особо на бабу смахиваешь, — сказал Кейн, смахивая дулом пистолета чёлку с лица Акиры. — А будь я на неё похож, переспал бы? — с издёвкой произнёс Ямамото и смотрел прямо в глаза этому бешенному. — Может, тебе к окулисту сходить, раз бабу от парня отличить не можешь? — Кейн Райдер первый раз увидел такого наглого парня, и его аж заметно передёрнуло. — Будь ты бабой, у меня бы не встал на тебя. — Будь я бабой, даже не дал бы тебе. Пока Ямамото ностальгировал о первой встрече с Кейном, по плечу сильно хлопнули. От неожиданности он подпрыгнул и чуть не выронил Макса. Нет, вот его терять он не намерен. — Успокойся, всё будет хорошо, — приободряюще сказал Эрнесто, и Акира только сейчас заметил, что вертолёт приземлился. А потом старик продолжил: — Главное, молчи. Первым вышел Лео, открыл дверь и помог спуститься Эрнесто. Акира, обнимая Макса, бодро выпрыгнул и замер на месте. Перед ними тремя стояло всего два фэбээровца. И один, сука, точная копия Ямамото. — Давно не виделись, братишка, — самодовольно ухмыляясь, сказал тот, что сука-точная-копия-Ямамото, — как дела? — Какого чёрта? — Акира стоит в недоумении, а потом этот фэбээровец стреляет из своего чёрного глока. Пуля просвистела в воздухе, едва не задев плечо Акиры. Второй агент, не говоря ни слова, тоже решил пальнуть и похвастаться своими навыками стрельбы. Однако попал он в ананас. — Да Макса-то за что?! — взвыл Акира, замечая ранение фрукта, с которого капал светло-жёлтый сок, впитываясь в рукав гавайки. — Наоя, что ты творишь? — Я работаю на ФБР, братишка, — Наоя ухмыльнулся ещё шире, наслаждаясь моментом. — И теперь ты — мой главный трофей. Лео, стоявший всё это время в стороне, незаметно потянулся к поясу, где обычно хранил запасные ключи от вертолёта. Ситуация становилась всё более запутанной, и никто не знал, чем она может закончиться. Эрнесто мысленно оценивал происходящее: «братья-близнецы что-то не поделили, но семейная ссора набирает обороты. Один защищается, второй нападает, интересно». Акира почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его предал не просто брат-близнец — его предал человек, который годами разрушал его жизнь, а теперь ещё и использовал своё положение в ФБР, чтобы окончательно добить его. — Ты всегда был слабаком, Акира, — Наоя сделал шаг вперёд. — Пора тебе это признать. В этот момент вертолёт за их спиной внезапно ожил — Лео успел завести двигатель. Судьба снова давала Акире шанс на побег, но теперь всё было гораздо сложнее. Ведь теперь его врагом стал не просто брат — а агент ФБР, знающий о нём всё. — Думаешь, сможешь меня поймать? — Акира стоял, сжимая в руках покалеченного Макса и криво усмехнулся, глядя на брата. — Ты меня знаешь, Наоя. Я всегда найду выход. Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и бросился к вертолёту. Лео уже открыл дверь, протягивая руку. Эрнесто, не теряя времени, прыгнул следом, мысленно себя ругая, что на старости лет вспоминать молодость опасная штука и такие игры уже давно стали неинтересными. Акира, глядя вниз через иллюминатор, увидел, как брат поднимает рацию и что-то яростно говорит в неё. «Это ещё не конец», — подумал он, прижимая к себе раненого Макса. Теперь игра стала по-настоящему опасной, и ставки в ней — гораздо выше.
