Не отталкивай меня

Джером никогда не мог похвастаться абсолютным спокойствием, но стремился к этому состоянию, как можно чаще. Правда, сейчас он ничего не мог с собой поделать. Он переживал. Бессонница снова вернулась, как и тремор. Сколько бы Эдвард ему не напоминал, что заказы Скэриэла могут длиться от нескольких недель до месяцев, ему не становилось легче. Прошло уже почти 3 недели, как его не было дома. Ни одной весточки. Хоть бы написал, что живой, чертов ублюдок. Сегодня на улице был сильный ливень. Ветер безжалостно мотал деревья из стороны в сторону так, что казалось, будто они сейчас сломаются и упадут на крыши домов. Джерому не нравилась такая погода - она навевала какую-то тревогу и нервозность. Пройдя в сторону кухни, он кивнул в знак приветствия Эдварду, читавшему что-то в телефоне, и включил чайник. Под тихое бурление воды, Батлер рассматривал многообразие видов чая и не знал зачем вообще нужно было набирать столько, если они даже не успевают пить его. Однажды Скэр приехал с Эдвардом из магазина с большими пакетами, в которых обнаружилось, кроме еды, аж 10 видов чайных пакетиков. —Зачем нам столько? Ты же вроде кофе пьёшь.—недоумённо тогда спросил Джером. —Всё в жизни надо попробовать. Тем более Брумы и Леон предпочитают чай, а не кофе. В следующий, чтобы было что предложить.— ответил Скэриэл, рвано дыша, так как решил выпендриться и большинство тяжёлых пакетов понёс сам, а старшему Лоу оставил более лёгкие со словами: я сам! После этого по всей квартире можно было найти грязные из под чая чашки. Чем дитя не тешилось, лишь бы не бесилось, утешал себя Джером подбирая все эти стаканы за ним и перемывая их. Послышался шум подъезжающей машины и одновременно с щелчком чайник открылась входная дверь, являя полумёртвого Скэриэла. Кожа была зеленоватой, капилляры на глазах полопались, от уголка губ к щеке тянулся кровавый след, будто его рвало кровью, а на шее темнели фиолетовые следы от рук. Джером тут же подскочил к нему, когда он слегка покачнулся, пока Эдвард уже доставал их аптечку и, быстро оценив состояние Скэра, сказал Батлеру: —Помоги ему подняться до комнаты. Я сейчас принесу капельницу. Закинув руку младшего Лоу себе на плечи и перетянув почти полностью его на себя, Джером медленно потянул их на второй этаж. Его очень беспокоило, то что Скэриэл до сих пор молчал, и дыхание было едва заметно так, будто казалось, что он совсем не дышит. Наконец войдя в комнату, он мягко и осторожно уложил Скэра в кровать, перед этим сняв с вяло сопротивляющегося тела толстовку. Откинул с его лица влажную порядку, что постоянно падала на глаза. И только присел рядом, положил руку ему на лоб, отметив лёгкую температуру, как вошёл Эдвард с капельницей. —Самочувствие от 1 до 10?—джером удивился и отошёл от кровати, и, чтобы не мешать, облокотился о стену. Что он ожидает услышать от Скэриэла в ТАКОМ состоянии? Но не тут-то было. —Где-то на 4,5. Джером очень милый, когда заботиться о ком-то.— со слегка уставшей ухмылкой прохрипел он. —И поэтому ты решил переигрывать? Со мной ты обычно материшь заказчика, а тут молчишь и едва дышишь. Недочёты в твоих планах соблазнения—нарочито громко цокнул Эдвард, при этом осторожно обрабатывая руку и ставя капельницу. Когда игла вошла в кожу, Скэр едва заметно скривился, и старший Лоу чуть сжал его руку, чтобы не дёрнул ею. На этом моменте Джером решил выйти. Сейчас больного нужно было накормить. Вот только чем? Посмотрев содержимое холодильника, он пришёл к выводу, что можно сделать суп с мясом и картофелем (рецепт, которого он однажды прочитал в поварской книге). Достав чугунную кастрюлю и сковородку, он приступил к делу. По дому тут же стал распространяться запах жаренных овощей и через 40 минут уже всё было готово. Пока Джером накладывал порцию Скэриэлу, спустился Эдвард и кивнул в сторону лестницы, мол: иди. Подниматься с подносом, заставленным тарелкой супа, стаканом чая и шоколадкой (Скэр ещё тот сладкоежка) было немного проблематично, но он справился. Войдя в комнату, он заметил, что младший Лоу уже выглядит получше: на нём была чистая одежда, волосы собраны в хвост, с лица стёрты следы крови, а капельница убраная, но руки не переставали слегка дрожать. Скэр усмехнулся, увидев его, а потом бодро добавил: —Ужин в постель для больного? Как мило. В прошлый раз ты мне такого не делал. —Тогда ты не пропадал неизвестно где и почти на 3 недели, чёрт бы тебя побери. —по привычке огрызнулся Джером, ставя поднос на тумбочку и подовигая стул ближе к постели. —Ну подумаешь. Или подожди. Ты что? Беспокоился обо мне?—на этих словах по лицу Скэриэла расползлась такая довольная улыбка, что он стал напоминать сытого кота, которому дали сметаны. Джером не выдержал. —Слушай. Ты серьёзно думаешь,что над этим можно шутить? Да я с ума чуть сошёл! Ты не отвечал на звонки, сам ничего не написал! Даже Эдварду! Ты мог хотя бы ему весточку написать, что живой?!—гневно протароторил он, но, снова посмотрев на спокойного Скэра, внезапно сдулся и добавил уже тише. —Не надо так, хорошо? Я знаю, что тебе в данный момент всё равно о чём я перед тобой распинаюсь, и в будущем не стал бы ничего менять. Но я попытаюсь. Пойми одно, пожалуйста: мы переживаем за тебя. Я и Эдвард уж точно. А твои чистокровки? —Джером пытался найти какой-нибудь признак того, что его речь возымела эффект, но Скэриэл упорно держался безэмоционально, из-за чего он зло выдохнул, спрятав лицо в сгибе локтей. Наивно было полагать, что в этот раз нравоучительная беседа удастся так, как планировалась изначально. Они часто натыкались на штыки в их отношениях, но только Джером был инициатором их обсуждения. Не то, чтобы Скэр избегал их, скорее делал вид, будто они незначительны. Если разговор всё же начинался, то он позволял Джерому высказывать всё, что наболело, а потом тихо шептал извинения, ластясь как нашкодивший кот. И, конечно, первый всегда позволял ему это. Как не позволить, когда эта ласка заполняет все душевные трещины, что тревожат сердце постоянно? Как и сейчас. Скэриэл медленно водил пальцем по его рукам и, когда Джером всё же открыл лицо, то, подвинувшись, приглашающе развёл руками. И, если бы не эти трёх недельные мучения переживаниями за одного глупого придурка, то Джером обязательно бы немного посопротивлялся, но сейчас просто устало вздохнул и, скинув тапочки, прилёг рядом. Осторожные объятия сразу же окунули его в тепло родного тела. Ох, как же он скучал по нему. Наконец получив желаемое, Джером смог успокоить беспокойно колотящееся всё это время сердце. Мягкие поглаживания всё ещё подрагивающими руками вдоль спины и слегка волнистые волосы, что щекотали его шею дарили чувство безопасности и уюта. Его домом было не только место, где они живут, но и сам Скэриэл. Несмотря на то, что Джером не одобрял многие его действия, он знал точно, что пойдёт с ним хоть на край света, лишь бы быть рядом, а там и Эдвард подтянется. —Прости. Я не знал, что это так тебя беспокоит. Привык быть независимым. Тем более до этого ты ничего не высказывал по этому поводу.—пробормотал Скэр, целуя его в висок. —Просто уведомлять о том, что с тобой всё в порядке: не значит быть зависимым. И мне не всё равно. Никогда не было. И ты это знаешь.— приподнявшись на локте, упрекнул Джером и упорно не понимал притворялся ли сейчас Скэриэл? Он действительно думал , что Джерому может равнодушно относится к тому, что касается его? Если да, то он врежет ему по первое число, чтобы мозги на место встали. —Ну всё. Не злись, мой хороший. Я понял. Буду каждый день тебе расписывать, как я провёл день. — усмехнулся Лоу и протянул руку, косаясь скулы собеседника. Чтобы минимизировать дрожь в своих руках он полностью опустил ладонь Джерому на щеку, начиная поглаживать кожу большим пальцем. —Придурок.— румянец быстро распространялся по лицу и, чтобы Скэриэл не успел заметить его, ведь иначе снова будет подкалывать его, поддался вперёд, прикасаясь своими губами к его. На его инициативу тут же ответили. Сначала медленно и мягко. В процессе Скэриэл опустил свободную руку ему на шею, не перекрывая кислород. Не отставая, Джером запустил пальцы в слегка кучерявые волосы, начиная ласково поглаживать затылок. Вскоре рука на шее стала пробно сжиматься, но несильно из-за слабости в теле, а поцелуй становился похожим на борьбу за главенство, но, когда Скэр перешёл на шею, Джером нашёл в себе силы отстраниться и пробормать: —Нам надо остановиться.—на вопросительный взгляд напротив он лишь легонько стукнул его по голове.—Ты нездоров. Тебе нужен отдых, а не нагрузка. И вообще я покормить тебя пришёл. Если бы Скэриэл был в нормальном состоянии, то Джером сам бы не отлип от него, как минимум, на вечер точно. Пересев на стул, он строго посмотрел на попытавшегося возмутиться Скэра. —Сначала ложку нормально в руках держи, а потом уже возникай о том, какой я плохой.— конечно, Джером не дал ему прибор в руки и лишь дождался , когда тот сядет поближе, после чего сам поднёс ложку с супом ко рту. После четвёртого раза Скэриэл вдруг отвернулся и по-детски попросил: —А как же самолётик? — на что Джером сначала непонимающе уставился на него, но, увидев хитрую ухмылку, раздражённо закатил глаза и стал приговарить: —Открой ротик - летит самолётик. Скэриэл наверняка бы позлорадствовал над мученическим выражением лица Джерома подольше, но содержимое тарелки быстро закончилось, а едва остывший чай продолжал оставаться на тумбочке. Сейчас бы встать и уйти, оставив Скэра отдыхать, думал Джером. Но эта мысль почему-то неприятно отзывалась в груди. Даже с этой излюбленной усмешкой он казался уязвимым. Поэтому он отложил приборы и жестом попросил Лоу подвинуться и улёгся рядом, предварительно сняв тапочки. Откликнувшись спиной на изголовье кровати, он позволил Скэриэлу обвиться вокруг него, как коала, и сам обнял его в ответ, уткнувшись лицом ему в волосы. Скэр наверняка посмеётся, когда поймёт, что Джером постоянно накручивает себя из-за мелочей, особенно, когда они связаны с ним. Их отношения можно было бы назвать одержимостью. Джером знает самого Скэриэла: его привычки, манеру поведения, индивидуально сделанную под каждого из его знакомых, какую еду он любит, его перепады настроения и прочее. Сам Лоу, Джерому так казалось, о нём самом, как о человеке, знал мало. Больше о том: когда и куда он выходит, с кем разговаривает и взаимодействует. Ещё можно добавить к списку то, что он всегда знал, как Джером зависим от него и его прикосновений. Он подозревал, что Скэр уже просёк его вечный тактильный голод. Или как объяснить то, что он никогда не сопротивляется? Он мог оттолкнуть его или посмотреть своим фирменным презрительным взглядом, который действует лучше любого унижения, но он так не делал. Позволял Джерому ложиться на него сверху, пока тот читает что-нибудь или вот так ложиться рядом, когда чувствовал нехватку прикосновений. Он разрешал цепляться за него, когда Джерому снились кошмары. —Спой мне? Как в детстве.—послышался тихий шёпот и сразу же за ним зевок. За то время, пока он прибывал в мыслях, Скэр уже успел поудобнее устроиться на нём и теперь просил спеть ту колыбельную, которую Джером запомнил он какой-то нянечки в приюте, а после стал напевать её такому же маленькому Скэриэлу. И раз он решил понастольгировать, то почему бы и нет? —Рано утром, спозаранку Поднимаясь из глубин, Жил простой шахтер в каньоне И с ним дочка, Клементин. Дорогая, дорогая, Дорогая, Клементин, Потерял тебя навеки, Ах, как жалко, Клементин… И была она, как фея, - Башмачки номер один, Как сандалии носила Две жестянки от сардин. Поутру она водила Семь утят на водопой И, споткнувшись, угодила Прямо в омут головой. Пузыри в воде, как вишни, Ротик яркий, как рубин… Был пловец я никудышный – Потерял я Клементин. —начал он, а закончил Скэриэл, потому что однажды Батлер признался, что, считал концовку слишком жестокой. Как он мог снова влюбиться, так ещё и в её сестру, забыв о Клементин? Казалось, будто они со Скэром озвучивали именно те строчки, которые могли осилить: Джером не мог о смерти и горе, а Скэриэл о жизни и любви. —И шахтер был безутешен, На глазах сгорел свечой И лежит в земле он грешной С Клементин своей родной У церквушки есть могила – Круглый год в живых цветах. Там покоится уныло Клементин холодный прах. Вся в цветах, в слепой надежде Мне является во сне, Но теперь – не то, что прежде – Не обнять ее уж мне Так скажу я вам, ребята, - Не хватило ей чуток - Просто нужен был когда-то Ей лишь воздуха глоток. Как скучал я, как страдал я, Вспоминал я Клементин… Полюбил ее сестричку И забыл про Клементин Дорогая, дорогая, Дорогая, Клементин, Потерял тебя навеки, Ах, как жалко, Клементин…