Маленький гонщик

Молнии двенадцать, когда он узнаёт о автоспорте и первый раз видит заезд на экране телефона у одного из одноклассников. Тогда появляется огромное желание, интерес и цель. Жизнь начинается будто заново. Через пару месяцев этот же одноклассник приводит его в гараж к своим друзьям. К машинам его не подпускают, но с удовольствием разрешают смотреть на их заезды по ночным улицам города.   Молнии тринадцать, когда у отца начинаются проблемы на работе, алкоголь становиться его постоянным спутником, а мать не выдерживая начинает вымещать свою агрессию на мальчика. Долги и кредиты растут с каждым днём, как и количество ударов. В конце концов мать сама начинает пить, а жизнь, которая казалась только началась налаживаться, катиться к чертям, махая ему рукой напоследок. Время, проведённое в гараже, растёт с каждым днём, никто не спрашивает почему, тут все всё понимают без слов, они и сами не из лучших семей. Диван со временем стал негласно его, а ребята иногда притаскивали еду. Но торчать там постоянно он не мог из-за чего приходилось возвращаться домой, побои становились сильнее, а порезы на теле всё глубже.   Молнии четырнадцать, когда его первый раз пускают за руль машины, конечно ездить ему никто не даст, а вот посидеть в машине победителя, пожалуйста. В этом же возрасте один из ребят начал учить его автомеханике, что б и от парня был толк. Учился он быстро, со временем и машины участников гонок начали ему доверять, их тачки были откровенными корытами, практически полностью ржавые они умудрялись ещё ездить и даже очень неплохо. Мальчик справлялся отлично, позже его устроили в нелегальную автомастерскую. Так он мог зарабатывать небольшие деньги и, хотя бы питаться на них. Но мысли о большом спорте не отпускали его, он начал с малого: ранний подъем, зарядка и расспросы о гонках участников. Молнии пятнадцать, когда он находит на свалке свою первую машину ЗАЗ-968, выцветшего жёлтого цвета, но он рад и этому. Поставить её на колёса оказалось не сложно для юного механика. В этом же возрасте он первый раз участвует в соревнованиях и выигрывает. Жизнь вновь начинает набирать обороты.   Молнии шестнадцать, когда он первый раз видит Франческо на экране телевизора в автомастерской. Даже уже казалось отлаженная работа остановилась в тот момент и его взгляд приковался лишь к старому экрану телевизора, чьи размеры были не больше его учебника по алгебре. Итальянец феерично выхватывает победу у немца на последнем отрезке трассы. Казалось, что именно тогда Макквуин понял, он точно хочет попасть в большой спорт. Бернулли тогда только исполнилось двадцать, но он уже был подающим надежды гонщиком с прекрасной родословной.  Молнии семнадцать, когда ему принудительно завели инстаграм и начали выкладывать фотографии с победами, с начала он возмущался, но потоки похвалы вскружили голову юнцу и в конечном итоге Макквуин сам начинает вести и другие соцсети. Так его и нашли спонсоры, они и достали парня из этого гадюшника. Бернулли уже тогда нашёл инстаграм паренька и заглядывал на его фотографии в своей ленте. Молния занимался просмотром профиля итальянца намного раньше. Их первая встреча была неожиданной для Молнии, ведь списки участников он перестал просматривать ещё давно, а времени на жизнь у него практически не было, он тратил его на сон и еду. Просмотр ленты в телефоне стал роскошью в жизни спортсмена. В первую секунду он даже не узнал его, на него смотрели двое разозлённых глаз после разговора с тренером. Франческо сидел на стуле в своём боксе, неторопливо попивая воду из своего стаканчика, он выглядел так непринуждённо во всей этой суете, что творилась вокруг него. Лишь глаза и сжатые желваки выдавали реальное настроение парня. Молния смотрел на него так же, как и тогда, в автомастерской он был весь грязный в масле и других жидкостях, а теперь стоял в чистом спортивном комбинезоне, сшитом специально для него. Макквин наблюдал за ним из своего бокса, встав так что бы не мешать работе механиков и прекрасно видеть человека, с которого он брал пример. Мальчику хотелось верить, что его не замечали, но через какое-то время итальянец посмотрел на него, улыбнулся и помахал свободной рукой. Казалось будто они уже старые знакомые, но это не так. Если Франческо был уверен, что парень его знает, то Молния не мог похвастаться подобным. Взгляд парня сразу метнулся с итальянца на трассу, а после опять на него. Казалось будто вся уверенность разом покинула его, а на её место встало смущение. Мгновенно захотелось спрятаться поглубже в бокс, но мысли о том, что возможно они больше не встретятся изменили всё. Шаги казались слишком быстрыми и неуверенными. – Молния – Прозвучало достаточно смело и сухо, именно таким его и хотел видеть Гарв. Но протянутая рука предательски дрогнула в моменте. Бернулли пожал её, не вставая с места, улыбка ещё более лукавая украшала его губы. Макквуину казалось будто рука у итальянца слишком большая, мозолистая и тёплая. – Франческо думает, что не нуждается в представлении, он уже видел подписку Макквуино на себя в инстаграме. А ты похоже нет – Бережно отпуская по-детски маленькую, но уже грубую руку паренька, как бы невзначай добавил последнее предложение он. В тот день их диалог не продолжался долго, его пришлось прервать из-за скорого начала гонки. Солнце светило и грело так ярок, будто сама природа была рада. Погода прекрасно подходила под настроение Молнии в тот день, даже пятое место в заезде не могло испортить его, ведь Бернулли вновь одержал победу. Видеть улыбку на его лице было невыносимо приятно. Он думал это была их последняя встреча. Вечером того же дня мальчик вышел прогуляться на набережную. Запах солёной воды щекотал его нос, а ветер раскидывал волосы по всей голове паренька. Плотная спортивная куртка в любимом красном цвете греет тело, а чёрные джинсы ноги. Сигарета медленно тлела в его руках источая белый дым, он быстро растворялся в воздухе, как и мысли в его голове. На телефоне висело гневное сообщение от Гарва, Молнии стоило бы напугаться ведь менеджер никогда не бросал слов на ветер, он успел испытать это на себе и не раз. Но не сейчас, он подумает об этом после. Спокойствие и странное умиротворение окутало Макквуина в этот момент, даже дотлевшая до фильтра сигарета не могла вывести гонщика из себя. Он сразу выкидывает её в воду. Думать об экологии это последнее чем хотелось заниматься сейчас. Спокойствие прерывает высокий парень в элегантном пальто, со стаканом кофе в руках. Его лицо выражает уже привычное спокойствие и понимание всего вокруг. Макквуину не нужно даже поворачивать голову, что бы понять кто подошёл к нему. – Поздравляю с победой – Не оборачиваясь поздравил парень, убирая телефон в карман. Руки уже стали мерзнуть от леденящего ветра, поэтому парень быстро опускает их в карманы и опирается спиной на перила набережной.  Солнце уже ушло за горизонт оставляя двоих людей в вечернем полумраке, фонари располагались слишком далеко, оставляя некоторые участки тёмными, в одном из таких они и оказалось. Голоса людей, проходящих мимо них, казались далёкими, будто гонщики находятся в отдельном пространстве. – Спасибо, Гарв сильно ругается? – Последнее что Макквуин ожидал услышать от итальянца это волнение о нём. Или он просто решил это спросить, чтобы заполнить тишину? – Побесится да успокоиться – Сейчас молния чувствовал себя увереннее, без всех тех, кто окружал их на пит-лейне. Да и теперь казалось, что он такой же человек, как и девяносто пятый, только старше и опытнее. – Макквуино не против провести вечер в моей компании? Я знаю один хороший ресторан недалеко – Имя парня, произнесённое из уст итальянца, резало уши, казалось будто он специально выводит его из себя, потому что не может человек, что половину своей жизни говорит на английском произносить фамилию гонщика с таком акцентом, в отличии от всего остального. – Франческо, прекращай издеваться над моей фамилией – Всё остальное будто прошло мимо его ушей. Парень уже порядком продрог, но из-за отсутствия машины в другой стране он пришёл сюда пешком. Надеясь спасти ситуацию сигаретами Молния достаёт из кармана одну, чиркнув пару раз зажигалкой его лицо освещает маленький огонёк, отбрасывая тени на лицо. В следующие мгновение горячий дым наполняет лёгкие, разливая тепло по тело, небольшая дрожь прошибает его от этого. А со стороны слышно смешок, видимо он и лицо сморщил. – Разве ты не должен сейчас праздновать победу с командой? Почему ты здесь? – Моя победа была лишь вопросом времени, мы уже выпили за неё – Как всегда самоуверенно и так по-будничному произнёс он, продолжая любоваться ночным небом и медленно потягивать кофе из стаканчика, звёзд видно не было, тучи заволокли всё пространство напрочь загораживая всю красоту, но даже это не мешало ему расслаблено наблюдать за водой. Тишина повисла между ними, Макквуин в этот момент докуривал уже третью сигарету, а первый номер начал напрягаться, видимо алкоголь стал выветриваться из организма, заставляя его чувствовать накатывающую головную боль. К такому он уже привык и довольно давно, вечный недосып уже стал профессиональной болезнью гонщиков, но рукой всё равно провёл по волосам, а после и оставил её на лбу. Этот жест не ушёл от внимательных глаз Молнии, парень хмыкнул и затушил сигарету о перила. – Предложение о вечере ещё в силе? – Для тебя всегда. Макквуино, хочет поехать в ресторан или он предпочтёт мой дом? – Итальянец сразу же оживился и повернул голову в сторону мальчишки, в его голове не было ничего хорошего, а выбор был иллюзией, ведь вне зависимости от решения исход будет одинаковым. Макквуин не был глупым, он всё прекрасно понимал, но желание встречаться сейчас с Гарвом не было абсолютно. Голова была пуста от любых мыслей и чувств, лишь ощущение небольшой эйфории и адреналин оставались в нем. – Ты где живёш? Я такси закажу – Уже в наглую интересовался гонщик, попутно доставая телефон. Той скованности и неуверенности, как при первой встрече на треке будто и не бывало. “Кажется я головой поехал, раз решил, что поездка домой к нему это хорошая идея” даже эти мысли не помешали ему наградить Бернулли выжидающим взглядом. – Я на машине – Как бы в подтверждие его словам в кармане звякнули ключи. Через пару минут они уже стояли у красной Chevrolet Camaro. В салоне пахло деревом, табаком и специями, достаточной тяжёлый аромат, так пахло от Франческо, наверное, если бы Молнию спросили про ассоциации с итальянцем он ответил бы именно так.  Но уйти в свои мысли ему не дали, Франческо ловко сел в машину, бросая недопитый кофе в подстаканник, он резво завёл машину и моментально направился к себе домой, одна его рука по-хозяйски опустилась на колено мальчишки. Она не сильно, как бы играясь стала сжиматься и разжиматься. Макквуин на эти действия лишь с непониманием уставился на водителя. – Когда ты положил руку ко мне на колено я подумал, что ты хочешь показать, как кусается лошадь – После этих слов девяносто пятый болезненно вскрикивает и сгибается пополам, а после разрождается диким хохотом. Франческо изначально пытался держаться, но через пару минут смешков и с его стороны начинается смех. Атмосфера из интимной сразу стала более расслабленной, но продлилось это недолго. Рука Бернулли бесстыдно начала забираться выше по ноге и со временем она уже гладила внутреннюю часть бедра в непозволительной близости от паха. Возможно автомеханик бы и смутился, но для него в подобных прикосновениях не было ничего особенного. Да он и сам трогал так множество девушек и им это нравилось, паренька в свою же очередь это никак не трогало. Лишь заставляло стараться не согнуться пополам от смеха. По расслабленному итальянцу было понятно, ему на это все равно он делает это для собственного удовольствия. Их машина подъехала к домику в итальянском стиле. Растительность окутывала его светлые стены, большие окна и кирпичный забор, который прекрасно прятал его от лишних глаз. Здание располагалось на склоне горы, отсюда было прекрасно видно море и частный пляж. Медленно заходя в помещение их встретил запах дерева из которого была сделана внутренняя обшивка, массивная лестница, ведущая на второй этаж, располагалась в дальнем углу коридора. Больше он рассмотреть не смог из-за скудного освещения, но ему и не надо. Ладонь по-хозяйски легла на талию крепко сжимая её в своей хватке. Франческо ощущал лишь груду мышц под своей рукой, никак ни такие привычные ему мягкие и хрупкие талии девушек и мальчиков, но это его не смущало, лишь раззадоривало всё больше. Пробовать что-то новое он любил. Молния будто находился в другом измерении и даже не протестовал на прикосновения к себе. Пока Бернулли закрывал дверь и снимал туфли со своих ног, девяносто пятый отмер и начал стягивать с себя кроссовки. – Макквуино, ты чего в облаках летаешь? Франческо понимает, что дом у него прекрасный, но тебе стоило бы немного уделить и мне внимания – Итальянец недовольно покосился на паренька и уже стал стягивать с себя пальто, а после направился на кухню, находящуюся в противоположном углу от лестницы.   – Да вот думаю. Почему мы не поехали в отель? Ты настолько брезгливый? – Молния начал возвращаться в реальность, потихоньку раздеваясь самостоятельно и идя за Франческо. – Франческо не хочет лишних взглядов, да и разве Макквуинно настолько дешёвый, что согласен на отель? Когда сам Бернулли предлагает тебе более удобное место. – Доставая из навесного шкафчика бутылку красного вина и пару бокалов, не глядя на парня бросил он. Кухня у гонщика была в светлых тонах, большим окном и сделанная так же из дерева. Молния продолжал озираться вокруг, для него этот дом будто вылез из фотографий на пинтерест или с ленты в инстаграме, но никак не существовал в реальности. Макквуин ещё не привык к подобному, ведь находился в спорте с натяжкой год, хотя его спонсоры старались приучит его к хорошему с самого первого дня. Бернулли видел заинтересованность в глазах мальчика и не прерывал его от разглядывания всего вокруг с диким интересом, ему это льстило и заставляло улыбаться, смотря на него в полутьме. Комнату освещала лишь луна, смотрящая в окно над столом. Но даже этого хватало для того что бы волосы отбрасывали тень на лицо, а одна часть лица будто светилась от холодного освещения. “Жаль камера осталась на верху” его хобби иногда казалось странным, даже ему самому, но оно приносило успокоение и радость разливалась в груди от новых фотографий. Люди в его объектив попадали редко, не любил он объяснять кому-то для чего это всё. – Нет, разве ты хотел дать мне денег за это? – Если маленькому гонщику они так нужны. – Нет. – Макквуин не думал о подобном окончании вечера даже если бы был бухим в хламину и сейчас он вполне трезв, но даже так вериться с трудом. Только сейчас, когда взгляд перестаёт блуждать по комнате и наконец фокусируется на одном человеке, он замечает в руке итальянца бутылку и пару бокалов. Ему не нужно даже читать этикетку, чтобы понять, что оно дорогое, весь дом буквально кричит о достатке своего владельца. На еду и выпивку он не будет скупиться уж точно. Но даже эта мысль не заставит его сесть с парнем за один стол, желания пить не абсолютно ему ведь завтра ещё беседовать с Гарвом, а это хочется делать на свежею голову. Что бы после иметь хоть повод для злости и трезвого мышления по отношению к спорту, его точно загоняют на тренировочном треке дома. – Я не буду пить, Франческо. – Как пожелает, маленький гонщик. – Он со звоном ставить на столешницу бокал и наливает из уже открытой бутылки в него алую жидкость, а после залпом выпивает. Молния так и продолжает мяться у входа в кухню не решаясь зайти дальше. Но этого от него и не требовали, Франческо поставил с громким стуком бокал на стол и направился лёгкой походкой мимо гонщика на второй этаж. Макквуину не осталось ничего кроме, как последовать за парнем. Второй этаж был не менее красивым и роскошным чем первый, свет падал из огромных окон по правую руку от них. Там же распологалась гостиная. Итальянец явно любил детали, ведь за тот короткий промежуток времени, что парень находился в доме заметил их слишком много. Тут хотелось рассмотреть всё поближе, но это можно сделать и потом. Бернулли уже ждал его дальше по коридору у распахнутой двери, ведущей в спальню. Всё началось с неспешных поцелуев, не было скованности или смущения, лишь жар тела рядом. Казалось будто так и надо и в этом нет ничего особенного. Франческо не давал американцу даже на минуту взять инициативу на себя, лишь начинал трогать его тело под одеждой. Постепенно Макквуин начал чувствовать уверенные шаги в глубь комнаты, а после и мягкость матраса под собой. Руки беспорядочно гладили его тело, а он сам лишь смог задержать свои на затылке партнёра, слегка сжимая его волосы в кулаках. Им пришлось отстраниться, да бы раздеться и набрать воздух в лёгкие. Франческо хватило пару секунд, чтобы стянуть с себя водолазку, спортивное тело с кубиками пресса скрывалось под тёмной тканью. Сейчас, когда свет еле пробирался сквозь плотно зашторенные окна мужчина выглядел прекрасно, его движения были плавными и чёткими, он точно знал, что делать и как. Но и Макквуин был не готов отставать сейчас, руки сами потянулись к футболке, а после в два движения сняли и выкинули к концу кровати. Даже в телосложение он не уступал итальянцу прекрасно сложенный в меру худой и накаченный. Хоть шрамы и покрывали большую часть тела, но это только предавало ему сексуальности. Послышался звон расстёгивания бляшки ремня, а после с Молнии резко стянули джинсы и нижнее бельё, его полу вставшему члену сразу стало легче из-за отсутствия давления на него. Франческо не особо церемонясь на пробу провёл пару раз вверх и вниз по всей длине парня. Ощущения от этого были не самые приятные, ведь делалось всё достаточно грубо и на сухую, но даже это приносило удовольствие столь напряжённому телу. Парень постарался абстрагироваться от боли и у него это получилось, но проникновение в собственное тело стало для него неожиданностью. От новой волны боли уйти уже не получилось, он до боли в пальцах сжал волосы на голове партнёра, а изо рта вырвался болезненный стон. Итальянец действовал только в своих интересах, удовольствие Молнии его не сильно интересовало, но даже при таком раскладе растяжка, презерватив, смазка. Были теми вещами пренебрегать которыми он не стал, на такой случай всё нужно лежало в комнате, ведь приводил подобных гостей домой он часто. Его толчки были даже нежными, он явно никуда не торопился. Макквуин скулил под ним от каждого движения и извивался змеёй вокруг тела мужчины, его руки хватали простыни и спину Бернулли. Под конец толчки стали более грубыми и именно такими, какими он себе и представлял секс с итальянцем. Макквуину потребовалось меньше времени для того что бы кончить, в отличии от Франческо. На последних мгновения американцу давалось всё намного труднее, он практически сорвался на плачь из-за слишком грубого обращения и слишком чувствительного тела. Кончилось всё быстрее чем это произошло. Так хотя бы часть его гордости и достоинства осталась с ним. Рваные вздохи разносились по комнате, воздух казался спёртым и тяжёлым, из-за чего дышать становилось только тяжелее, но не сил ни желания куда-либо вставать не было. Он лишь лежал на спине и разглядывал потолок. Глаза казались тяжёлыми, а решение закрыть их на пару минут не плохим. Из полудрёмы его вытянул толчок в бок от Франческо и его же недовольное ворчание о том, что если он не хочет на второй заход, то пора уходить. Сборы проходили в тишине, примерно этого парень и ожидал от итальянца, ведь его поведение на публике было эгоистичным. Молнии семнадцать, когда он первый раз переспал с мужчиной. На следующие утро его разносил по всем фронтам Гарв, в тот день боли было слишком много. Ощущение неправильности случившегося заставляло его оставлять всё более глубокие порезы на руках. "С Франческо я больше никогда не встречусь" понимал он. Молнии восемнадцать, когда он первый раз участвует в Кубке поршня. За всю его, пусть и не долгую жизнь, это самый насыщенный на события год. Знакомство с Хадсоном Хорнетом, Мэтром и другими жителями Радиатор-Спрингс, подарили ему новую семью и надежду на счастливое будущее. Молнии девятнадцать, когда он влюбляется в Салли, а после и начинает с ней отношения. Хадсон разрешил ему жить у себя и даже был рад, ведь одиночество было тяжёлым для него. Тогда же он и забирает свой первый Кубок поршня. Молнии двадцать, когда он забирает второй Кубок поршня. В этого год он чувствует себя прекрасно, старые шрамы перекрыты татуировками, но это не значит, что у него не появляются новых. Молнии двадцать один, когда он забирает свой третий Кубок поршня и тогда же попадает на всемирное гран-при. Встреча на тех соревнованиях с Франческо ему практически ничего не дала, лишь встревожила старые раны. Но нет он не винил его или себя, тогда уже понимал, "Это будет только на оду ночь". Тогда же он расстаётся с Салли и переезжает в Калифорнию. Молнии двадцать два, когда он внезапно встречает Бернулли на улице, а после и в ресторане. Диалог завязывается сам собой, они общаются так будто старые знакомые, что очень хорошо общались встретились вновь спустя много лет. –Знаешь я ведь не жалею тогда о той ночи. Может раньше и жалел, ведь мне казалось это не правильным, но точно не сейчас – Как-то вскользь упомянул Молния. – Знаешь, та ночь и вправду была не плохой. Думаю, Франческо бы был не против какой-нибудь повторить. Но сейчас не об этом, Маленький гонщик не прочь прогуляться? И они пошли, город гудел и встречал их шумом улиц, пылью дорого, и абсолютно не чистым воздухом. Ночной штат Калифорния был достаточно прохладным, чтобы не снимать кофту на улице. Всё было так же, как и в тот вечер, они практически не изменились, лишь их возраст и личный опыт за плечами стали больше в несколько раз. В пустых диалогах промелькнула странная мысль, которая вполне пришлась им по вкусу, она была спонтанной и глупой. Но долго думать они не хотели, поэтому Молния вновь сидит в красном Chevrolet Camaro, где пахнет точно так же, как и тогда. Теперь парень знал, что это Black Afgano Nasomatto, ведь после поездки в этой машине было желание опять оказаться в ней, а найти аромат не составило труда. Макквуин всю поездку показывал дорогу до городка, а после они поехали к скале, забрались на крышу ресторана, почему-то Молнии в голову ударило, что это могло быть прекрасное место для их прогулки. В этот момент, когда они стояли здесь вся городская шумиха, казалось далёкой и такой не важной. Они растворялись в нём и отдавались всецело. Американец и сам не заметил, как их губы оказались единым целым, но в это не было проблемы, Молния достаточно легко сориентировался и ответил на него, сминая губы партнёра. В теле становилось жарче и приятнее, от нахлынувших чувств. Слова сейчас были лишними, вполне хватало и действий, от которых срывало голову обоим. Отстранившись друг от друга гонщики ещё долго просто обнимались, а после и целовались, но дальше заходить и портить этим вечер не хотелось никому. Он стоит в свете софитов А я лишь наблюдаю издалека Как ты хвалишься открыто Тебе нравится похвала А мне приходится жить скрытно И надеется, что развеется мгла Но сейчас моё прошлое полузабыто Мне хотелось бы сжечь его дотла Эта схема, наверное, избита Но я думаю пора Сказать тебе, что я скрыл тогда В тот вечер ты стоял так деловита Всё что было во мне закрыто Ты взорвал как пачку динамита Мне казалось это сродни суицида "Франческо, нам нужно поговорить. Знаешь люди влюбляются. Именно это и делает нас не похожими на животных. Я уже давно понял, что не являюсь им и нет это не из-за Салли. Ты же понимаешь к чему я клоню? Я люблю тебя, Франческо Бернулли." Но ты не смотришь сердито Это никогда не будет в моей памяти забыто.