Связь

— Три. — Заткнись. — Два. — Я сказал тебе — завались! — Один.       Чуя подбил приследуемый им байк. Человек, седлавший его, распластался по асфальту, перед этим хорошенько проехавшись по шершавой бетонной поверхности своим незащищённым телом. Накахара с ненавистью глянул на Дазая, который спокойно стоял в сторонке и ехидно улыбался, наблюдая за происходящим. — Молодец, Чуя, подстроился под счёт.       Накахара в бешенстве содрал с себя наушник. Это переходило уже всякие рамки. Дазай всегда над ним издевался, но это была уже последняя капля. Как он мог так над ним насмехаться, зная, что Чуя ненавидит убивать? Накахаре больше не хотелось работать с Дазаем, а ведь он обожал его, этого постоянно дурачившегося гения, и считал его своим лучшим другом. Но этот поступок шатена был чрезмерно гнустным и жестоким.       Дазай как ни в чём не бывало о чём-то болтал с коллегами, смеялся, шутки шутил. А Чуе было невыносимо обидно, что его нежелание убивать кого-либо считалось чем-то позорным и откровенно высмеивалось. Тем более смеялся над ним не абы кто, а его напарник и, по сути, самый близкий ему человек. Но вскоре Чуе несказанно повезло. Их вместе с Дазаем вызвал к себе Огай. В его кабинете сидели деловито одетые девушка и парень. Элегантная девица с длинными золотисто-пшеничными волосами, волнами струившимися по её острым плечам, сидела, закинув нога на ногу и слегка покачивая своей стройной ножкой, обутой в сапог на высокой шпильке. Она сняла с себя солнечные очки при виде вошедших в кабинет парней и улыбнулась своими ярко накрашенными губами. Парень скрестил руки на груди, оценивающе поглядев на парней. Его короткие фиолетовые волосы сразу бросались в глаза. В отличие от девушки, что была в чёрном пальто, он предпочитал носить яркие вещи. Вот и сейчас он был одет в розовую рубашку, фиолетовый пиджак и жёлтые брюки. — Знакомтесь, это Лесли и Марго. Они прибыли из Америки, пробудут у нас недолго, — ввёл в курс дела вновь вошедших Мори. — Они помогут нам кое в каком задании, — Огай повернулся к агентам. — А это Дазай и Накахара, именно про Накахару я вам и рассказывал. — Здравствуй, Накахара, — поздоровалась Марго, подставив руку к подбородку и тем самым продемонстрировав свой превосходный маникюр. — Мы наслышены о твоих способностях и хотели бы воочию оценить их. Конечно, рано ещё предлагать, но если ты захочешь, то сможешь отправиться с нами в Америку, будешь помогать нам там. А потом станешь каким-нибудь управляющим, кто знает.       У Чуи засияли глаза от сказанного ею. Вот он — шанс на исполнение его мечты и не только. Он давно хотел побывать в Америке, а стать там управляющим какого-нибудь отдела, да ещё и избавиться от Дазая — вершина эйфории. — Да, Накахара, уверен, мы сработаемся, — улыбнувшись, проговорил Лесли. — Накахара, я бы хотел, чтобы эти дни ты поработал с ними, — попросил Огай. — Ты можешь отказаться в любой момент, но дай им шанс… — Я согласен! — выпалил Чуя. — Я готов! — Ого, — одобрительно кивнул Лесли. — Что ж, тогда можем приступать. — Погоди. Ты их совсем не знаешь, а уже соглашаешься? — недовольно буркнул Дазай. — Мори, разве это не должно было обсудиться как-то заранее? Вы же знаете, что он не справится. — Чё? — прошипел Чуя. — Ты не справишься. Ты слишком несдержанный и эмоциональный, а без меня ты ничего не сможешь сделать.       У Накахары даже сердце оборвалось от таких слов. Дазай продолжил спорить с Огаем, но Чуя не слышал их диалог. Голоса стали доноситься до него будто из-под воды, а он сам просто не мог поверить в услышанное. Самый дорогой ему человек унизил и обесценил его на глазах у всех… Чуя почувствовал, будто какая-то очень важная нить между ним и Дазаем оборвалась. — Мы с ним как раз и познакомимся на задании, — сверкнула самодовольной улыбкой Марго, подмигнув Накахаре.       Чуя снова начал слышать. Он невольно отошёл от Дазая к его новым двум напарникам, оставив шатена стоять поодаль. — Мори, я всё понял, я готов, — сказал Чуя, не обращая внимания на недовольную морду Дазая.       Огай одобрительно кивнул. — Дазай, ты пока побудь в паре с Акутагавой, — сказал он. — У меня уже есть напарник, — продолжал стоять на своём Осаму. — Прости, но на данный момент у Накахары другие напарники.       Чуя, Марго и Лесли покинули кабинет Огая, а Дазай остался внутри наедине с боссом Мафии. Осаму недовольно супился, скрестив руки на груди. — Ты в курсе, что он сам пару дней назад пришёл ко мне с просьбой поменять ему напарника? — спросил Мори, бросив на Дазая прищуренный взгляд.       Он крутил в руках ручку и то и дело перебирал по ней пальцами, а затем переключил всё своё внимание на подчинённого. — Не в курсе, — спустя какое-то время прошептал Дазай. — Но я догадывался. — Если хочешь что-то исправить — исправляй, пока ещё не поздно. Я правда не хотел вас разлучать, но твои шутки иногда бывают слишком жестокими, Дазай. Возможно, тебе нужен стимул для того, чтобы начать ценить напарника? Накахара мальчик чувствительный, а ты только что публично его оскорбил, но при этом требовал от него, чтобы он остался с тобой.       Дазай тяжело вздохнул. Он не хотел слушать все эти нравоучения, ведь он и сам всё прекрасно понимал. — Ладно, — промямлил он. — Акутагава, так Акутагава.       Дазай вышел из кабинета Мори крайне раздосадованным. Он увидел радостного Чую, который с блеском в глазах смотрел на двух западных приезжих и о чём-то с ними активно беседовал. Осаму не мог на это смотреть и отвернулся. «Да он сам ко мне прибежит, они не могут быть лучше меня».       Шли дни, а Накахара всё никак не отлипал от новеньких. Он вообще не подходил к Дазаю, намеренно его игнорируя. Тогда Осаму не выдержал и решил сам подойти к Чуе, но его гениальный план был прерван живой преградой в виде Лесли. — Извини, Дазай, но Накахара не хочет тебя видеть, — безэмоционально и как-то немного свысока сказал американский агент, ставя перед Дазаем руку. — Чего? Я не верю, — Осаму с вызовом уставился на парня в разноцветном костюме. — Пусть сам мне это скажет в лицо. — Он сейчас занят. Но он очень просил не подпускать тебя близко.       Дазаю пришлось уйти, ведь не полезет же он в драку, тем более, на самом деле он знал, что Лесли говорил правду. Накахара действительно мог попросить не подпускать Дазая к себе. И это не на шутку пугало бывшего напарника Накахары. Раньше Осаму никогда не задумывался, что может потерять Чую из-за своих иногда жестоких подколов. Он верил, что ему нет равных и что Чуя даже при сильном желании не найдёт никого лучше него. Даже когда приехали эти двое… даже тогда Дазай был уверен в себе и верил, что Чуя вернётся к нему, но теперь… Дазай потерял былую уверенность. Теперь он действительно осознал, что эта неделя может стать последней, и тогда он лишится Чуи навсегда. — Да уж, натворил ты дел, — произнесла Коё, тихо подошедшая к нему из-за спины. — Знаю я, знаю. — Накахара хоть и груб внешне, но внутри он как котёнок, я всегда видела между вами особую связь… — девушка погрузилась в воспоминания и мило улыбнулась, а затем вдруг смирила Дазая строгим взором. — Но ты постоянно доводил ваши отношения до грани своей жестокостью. И вот ты получил, что хотел. — Я этого не хотел. — Знаю, но ты делал всё, чтобы получилось то, что получилось. — Как мне это исправить? — сокрушённо спросил Дазай. — Что мне теперь делать? Я впервые… боюсь, что он уйдёт. — Для начала попроси прощения. — Он не подпускает меня к себе. — Никто не говорил, что будет просто. Сейчас ты можешь лишь показать, насколько сильно Накахара тебе дорог. Измени своё поведение, глядишь, и отношение к тебе тоже изменится. — Спасибо… я попробую. — Желаю удачи. Но смотри, возможно, ты можешь упустить не просто напарника, но и своё счастье.       Девушка легонько подмигнула и улыбнулась, заставив Дазая покрыться румянцем. Почему-то он догадывался, что она имела ввиду под конечными своими словами, и от этого ему было неловко. Но уже в следующий миг Дазай понурил голову. Что же ему сделать, чтобы Чуя его простил? И как он может поменяться? Что конкретно стоит ему в себе изменить?       Он не оставлял попыток каким-либо образом связаться с Чуей, но все его действия обламывались об Марго и Лесли, что стали настоящей стеной между ним и Накахарой. Всё же попытки Дазая увенчались успехом, ведь в какой-то момент он смог обнаружить брешь в этой бетонной стене с колючей проволокой. Трое напарников: Накахара, Марго и Лесли, проходили неподалёку от Дазая и бурно обсуждали… убийство. Судя по всему, убить кого-то пришлось Накахаре… Но как он может так спокойно обсуждать это? Ведь… Чуя ненавидит убивать. Дазай почувствовал укол совести, вспомнив, как на одном из их последних заданий, он сам насмехался над Накахарой за его доброту. «Какой же я всё-таки болван». Задание, видимо, прошло так хорошо, что Лесли с Марго впервые за столько времени отделились от Чуи, чтобы отдохнуть и выпить в баре. Дазай же не стал медлить ни секунды. — Ты что это, решил стать убийцей? — с ходу напал он на рыжего парня, как только подошёл к нему. — Чуя, которого я знаю, никогда бы не стал гордиться убийством.       Накахара резко схватил его за воротник и с силой швырнул в стену. Дазай неплохо так ударился, но виду не подал. Он с трудом поднялся, но натолкнулся на гневный взгляд голубых глаз Чуи. — Ты такой жалкий, — чуть ли не прорычал Накахара. — Ты сам меня стебал, когда я кого-то убивал… И когда не убивал — ты тоже надо мной подшучивал. Насмехался над моей доброжелательностью, откровенно гнобил меня! А эти люди ни разу надо мной не усмехнулись. И ты пытаешься в чём-то упрекнуть их и меня? Да я лучше каждый день буду убивать людей, но вместе с ними, чем не буду никого убивать с тобой. Отвали от меня, они намного лучше тебя, и я хочу остаться с ними! — сказав это, Чуя бесцеремонно развернулся и ушёл вслед за своими новыми товарищами.       Дазай остался полусидеть на полу в одиночестве. Какое-то время он ничего не слышал и не видел, лишь прокручивал в голове гневные высказывания Чуи. «Что я наделал? Я сам в этом виноват… И Коё была во всём права». Но даже после этого Дазай не собирался сдаваться. Он знал, что эти агентики что-то замышляют. И это убийство — было лишь первым из огромного числа убийств, которые были уготовлены Чуе, если бы он остался с ними.

***

— Чуя, Чуя, пожалуйста, остановись! — Тебе же сказано, что он не желает с тобой говорить, — недобро прошипела Марго, преграждая Дазаю путь к Накахаре. — Мне нужно с ним поговорить, — запротестовал Дазай. — Не надо, Марго, — попросил Чуя. — Он не отстанет, если я с ним не поговорю. Оставьте нас, я вас догоню.       Марго кивнула и вместе с Лесли пошла дальше, оставляя мальчиков наедине в коридоре. — Чуя, послушай… — тихо начал Дазай, боясь сказать что-то лишнее. — Нет, Дазай, это ты меня послушай. Хватит меня преследовать, хватит за нами следить, у тебя была куча времени, чтобы всё исправить, но ты потерял такую возможность. И теперь просто оставь нас в покое. — Да послушай же ты! Они не видят в тебе человека, они видят в тебе лишь способность, им всё равно, что ты чувствуешь, ты для них просто оружие! Я читал их переписки, они хотят использовать тебя для массовых убийств… — Погоди. Ты читал их переписки? Ты вообще в курсе, что с тобой будет, если они об этом узнают? — Чуя тяжело вздохнул. — И ты ещё упрекаешь их в том, что я для них просто оружие массового поражения? А сам-то… Для тебя я просто игрушка. Ты манипулировал мной, постоянно издевался… Пусть я с тобой почти никого не убивал, но твои издёвки… Я лучше буду бездушной машиной для них, чем твоей игрушкой. Я полечу в Америку, у меня будет своя команда. Меня будут чтить и уважать. Тем более, я тебе не верю. Ты сделаешь всё, чтобы оставить меня в своих лапищах. Просто смирись, что ты больше не пуп мира, и отвянь, в конце недели я улетаю с ними. И больше не вернусь. Воспринимай это как хочешь. — Но, Чуя… — Я тебе не Чуя! Если хочешь ко мне обратиться, то называй меня Накахарой, понял?!       Осаму ничего не ответил, но всё понял.       Теперь Дазай так же понял и то, что пора отступить. Как бы он ни хотел, чтобы Чуя не покидал его, тем более с такими мерзкими людишками, но он уже ничего не мог поделать. Дазай был сам виноват в случившемся. И если Чуя действительно был ему дорог, то ему просто придётся смириться с его решением. Он решил больше не мешать Чуе. Решил оставить его в покое. Дазай вдруг понял, что настолько любит Чую, что готов его отпустить… Поэтому он хотел сделать всё, чтобы Накахаре больше не было плохо. По утрам он в тайне ото всех приносил ему завтраки. А пока Чуя отсутствовал в своём кабинете, делал ему чай и бутерброды. Он старался не попадаться на глаза Накахаре, лишь создавал для него комфортные условия.       Так, например, однажды Чуя вернулся с очередного задания, и был он бледнее Луны. Лесли и Марго отправились пить кофе, обсуждая битву, но Накахара к ним не присоединился, лишь бледной тенью прошёл к себе. Осаму боялся подходить к бывшему напарнику близко. Он боялся, что снова может навязаться, но, подойдя к двери его кабинета и услышав плач, он не смог сдержаться. — Накахара, — негромко позвал Дазай, постучав.       Ему никто не ответил, поэтому он просто вошёл. За столом в своём кресле сидел рыжий парень. Его огненные волосы растеклись по столу. Он зарылся лицом в руках, оперевшись локтями на стол. — Убирайся, — послышался его грубый тихий голос.       «А он не меняется». Осаму спокойно прошёл внутрь комнаты, прикрыл за собой дверь и подошёл к столу Накахары. — Что случилось? — тихо спросил он. — Ничего. Я же сказал, чтобы ты вышел.       Дазай наклонился к Чуе, мягко положив руку на его спину. — Расскажи мне, Накахара. Что у тебя случилось? — Чтобы что? — Чуя поднял своё заплаканное лицо к Дазаю и посмотрел тому в глаза. — Чтобы ты снова надо мной посмеялся? Смотри, какой я жалкий. Давай, наслаждайся. Нравится?       По щекам Чуи вновь потекли слёзы. Он пытался вытирать их, но они никак не останавливались. — Тебя заставили кого-то убить? — Я убил… — сквозь слёзы проговорил Чуя. — Убил в том числе и невинных…       Накахара вдруг заплакал взахлёб. — Уйди, — только и смог вымолвить он перед тем, как зашёлся в приступе плача.       Но Дазай не ушёл. Он ещё ниже нагнулся к Чуе и обнял его так крепко… Он поглаживал рыдающего Накахару по спинке, аккуратно гладил его по голове, касаясь его мягких рыжих волос. Чуя долго плакал, а Дазай всё это время был рядом и успокаивал своего мальчика. — Я такой жалкий, — прошептал вдруг Чуя. — Я везде плох. Никому не подхожу. — Не говори так, — мягким полушёпотом проговорил Дазай, взяв личико Чуи в свои руки. — Ты отличный человек, у тебя всё получится. Ты ни в чём не виноват. — Но я по итогу всё порчу… — Нет! Ты ничего не портишь! — Осаму взял в руки салфетку и аккуратно помог Чуе вытереть с лица оставшиеся слёзки.       Когда Накахаре стало лучше, Осаму вдруг кое-что вспомнил. Он залез в ящик стола и дал Чуе кексик, который сам и положил сюда недавно. Накахара недоумённо глянул на Дазая. — Так это… был ты? — Что я? — Это ты приносил мне еду? — Чуя взял кексик в руку, разглядывая глазурь на нём. — А Лесли сказал, что это они с Марго это делали… — Слушай, тебе необязательно убивать, чтобы попасть в Америку, — вдруг как-то чересчур серьёзно сказал Дазай. — Ты сам по себе потрясающий, поэтому тебя с руками и ногами оторвут, вот увидишь. У тебя ведь завтра самолёт, да? — Да. — Улетай, ни о чём не жалея, — прошептал Дазай, и его голос дрогнул. — Ты этого достоин, у тебя всё получится. Ты найдёшь там хороших людей, достойных тебя.       Накахара направил свой взгляд на Дазая. Таких слов он явно не ожидал услышать от этого парня. — А как же ты? — вдруг спросил Чуя, отложив пироженку на стол. — А что я? — как-то грустно улыбнулся Дазай и отошёл на шаг. — Со мной всё будет хорошо.       В кабинет без стука вошли Марго и Лесли. Они сразу же недовольно посмотрели на Дазая. — Накахара, это что такое вы тут делаете? — недоумённо и грозно спросила Марго. — У нас завтра самолёт, нам некогда общаться с твоим бывшим сослуживцем. Сейчас нужно будет обсудить план того, что будем делать после прилёта на базу, у нас намечается забитый график.       Дазай не стал более мешаться. Он молча пошёл к выходу под ехидные улыбки двух агентов.       Весь вечер и всю ночь Дазай проплакал. Ему было невыносимо больно. Слова Коё острой иглой жалили его. Он всё же потерял своё счастье. Теперь ему больше ничего не нужно было в этой жизни. Как же поздно он осознал всю ценность Накахары. Он мечтал только лишь о том, чтобы найти машину времени и вернуться назад. Он бы поступал иначе, он бы никогда не обижал этого ранимого рыжего мальчишку. Он бы построил с ним совсем другие отношения. Но теперь это не имело никакого значения.       Дазай направился в аэропорт. Он не хотел видеть, как Чуя садится на борт. Он знал, что разрыдается прямо там. А он не хотел… Он не хотел, чтобы у Чуи оставались сомнения. Он хотел, чтобы Накахара улетел без сожалений, чтобы он смог исполнить свои мечты и построить своё счастье… пусть в этом счастье и отсутствовал бы сам Дазай.       Осаму находился в коридоре аэропорта. В абсолютно пустом и одиноком. Через панорамное окно он наблюдал, как взлетают и садятся самолёты. Огромные белые птицы катались по асфальту и кружили по воздуху, неся внутри себя пассажиров и их багаж. Вот и самолёт Чуи взлетел. — Прощай, — прошептал Дазай, коснувшись стекла.       Он не смог удержаться на ногах. Огромная белая птица уносила частичку его самого вдаль. Навсегда. Скатившись по стеклу на пол, он смог лишь безудержно зарыдать. «Всё кончено! Это конец!» Он безудержно рыдал, бессильно стуча кулаком по полу. «Я во всём виноват! Как я мог?! Я не хотел!» Мысли безудержно летали в его голове, обвиняя его со всех сторон. И почему-то ему захотелось причинить себе боль. «Я не достоин жизни. Я не хочу жить без Чуи». Страшные мысли посещали его голову, а он всё продолжал реветь, впивая ногти в обжигающий холодом глянцевый пол. Но вдруг его шею обхватили чьи-то руки. Такие знакомые тонкие элегатные руки в тёмных перчатках. — Осаму, — мягко прошептал родной чарующий голос. — Наконец-то я тебя нашёл.       Осаму не мог поверить ни ушам, ни глазам. Его сотрясало от истерики, но он нашёл в себе силы посмотреть на того, кто его обнял. — Ч-Чу… Накахара? — он обомлел, увидев перед собой своего милого ненаглядного рыжего паренька. — Но твой самолёт улетел. Ты опоздал? — Я решил не лететь. Хочу остаться здесь, с тобой, — он мягко прижал сотрясающееся тело Дазая к себе. — Ты прости, что так грубил, я просто злился на твоё поведение. — Т-ты не д-должен извиняться, — пробормотал Дазай сквозь слёзы. — Должен. — Эт-то я виноват. Я был очень п-плохим напарником. Прости меня, Накахара. Прости. — Осаму, — мягко произнёс Накахара. — Для тебя я Чуя. — Ч-Чуя, — почти провыл Дазай. — Я так испугался, что потерял тебя! Так испугался. — Осаму, прости, я совсем не хотел, чтобы ты так себя чувствовал. Ты… Ты ведь, получается, готов был пожертвовать столь многим ради моей мечты? Спасибо тебе, мой хороший. — В итоге ты лишился своей мечты из-за меня… — Дазай вжался в грудь Чуи, сотрясаясь то ли от рыданий, то ли от холода.       Накахара ещё крепче прижал к себе Дазая. — Я мечтал о прекрасном напарнике. И моя мечта исполнилась, — Накахара приподнял личико Осаму и заглянул ему в глаза. — Я здесь, с тобой.       Взгляды парней соприкоснулись, и в этот момент Чуя почувствовал, как та нить, которая когда-то оборвалась между ними, не только вновь соединилась, но и стала прочнее алмаза. Чуя застенчиво улыбнулся, а Дазай пребывал в таком неизвестном и шикарном чувстве, что просто обмяк в руках своего ненаглядного. Накахара аккуратно снял с себя перчатки, что делал лишь при активации Порчи. Но сейчас он был готов совершить это действие ради Дазая. Только ради него. Осаму был этого достоин, а Чуя рядом с ним чувствовал себя в полной безопасности. — Чуя, мне очень приятно, что ты… делаешь это для меня. — Всё хорошо, Осаму, — прошептал Чуя. — Всё хорошо.       Так они ещё долго сидели в коридоре аэропорта. Дазай всё никак не мог успокоиться, то начиная плакать, то впадая в режим эйфории, но потом их пришла прогонять уборщица.       Осаму смог придти в себя лишь на улице. Они с Чуей возвращались из аэропорта в здание Мафии, освещённые светом уходящего солнца. — Чуя, — вдруг нарушил молчание Дазай, взяв парня за его такую нежную ручку, — я тебя люблю. Очень люблю.       Накахара остановился. Его лицо налилось краской от такого. — Я всегда тебя любил. Я никогда не желал тебе зла. И тот случай, когда я посмел над тобой так ужасно насмехнуться… Я очень перед тобой виноват. Мне стыдно за все те моменты, кога я вёл себя неподобающе. И ещё…       Осаму прервался, когда Чуя прильнул к нему и прижался своей рыжей головой к его груди. — Я тоже тебя люблю, Осаму, — проговорил он. — Я за всё тебя уже давно простил.       Осаму встретился удивлённым взглядом с голубыми глазами Накахары. — Ты восхитителен, — прошептал он, касаясь рукой лица Накахары. — Я от тебя без ума. — Я от тебя тоже, — застенчиво пробормотал Чуя. — Можно я… Поцелую тебя? — О таком не спрашивают.       Осаму легонько взял Чую за подбородок и аккуратно, очень медленно приблизился к его лицу, будто Чуя был сделан из фарфора. Их губы соприкоснулись нежно и неспеша. И пусть этот поцелуй был коротким и совсем невинным, но это был самый превосходный момент для них.       Когда они вернулись в Мафию, в мягком шоке были все, ведь Накахара никого не оповестил о том, что он не улетел. Но шок был, конечно же, приятным, ведь никто не хотел терять такого человека, как Накахара.       С этих пор отношения парней изменились. Осаму больше никогда не насмехался над Чуей, во всём ему помогал и всегда поддерживал. Дазая восхищало всё в этом рыжем парне. Его философия, взгляд на жизнь, доброта, превосходный ум, его голос, его глаза… Дазай наслаждался даже его запахом. Чуя тоже поменялся. Ушла куда-то агрессия, пропала вспыльчивость, даже типичная ему грубость испарилась, словно её и не было вовсе. Любовь растопила его сердце, сделала мягким и спокойным. — Ты такой красивый, — с улыбкой сказал Дазай, помогая Чуе поправить воротник. — С-спасибо, — смущённо пробормотал Чуя, хотя в прошлые времена он бы обязательно огрызнулся. — Ты тоже… красивый.       Дазай расцвёл, как весенний одуванчик. — Такой ты дурашка, — хихикнул Чуя и не удержался — чмокнул Осаму в щёчку.       Теперь Дазай мог однозначно назвать себя самым счастливым человеком в мире. Он прильнул к своему парню, взялся за его портупею и прикоснулся своими губами к его. Как же приятно им обоим было в такие интимные моменты. Осаму был готов на всё ради Чуи, и теперь их связь никто и ничто не могло разорвать.