Его Портная

Так, всем законам вопреки, Сцепились наши две руки. * * * И оттого что оком — жёлт, Ты мне орёл — цыган — и волк. Цыган в мешке меня унёс, Орёл на вышний на утёс Восхи́тил от страды мучной. — А волк у ног лежит ручной. © Марина Цветаева «Уравнение» Женя просыпается с криком. Ей снился Давид. Мертвый. В её сне парня раздирает ничегоя, а она ничего не может с этим поделать, лишь смотрит на эту отвратительную сцену и молчит. Глаза наполняются слезами, тело сковывает напряжение, которое перетекает в дрожь. Женю выворачивает прямо на ковер, детали сна и обезображенное тело мертвого Давида не спешат покинуть сознание, прочно там закрепляясь. Портная встаёт с кровати и немного кривой походкой идёт умываться. Её сердце стучит, как оголтелое. Плечи девушки опускаются, а новая волна слез выступает на глазах. Она закрывает лицо руками и почти сразу их отводит, размазывая слезы по щекам. Портная резко ударяет ладонью по воде. Схватив шаль и накинув её на плечи, Женя выходит из комнаты. Окинув коротким взглядом коридор, девушка уверенно направляется к выходу из поместья. Внешний мир встречает её такой необходимой тишиной и молчаливым пониманием. От утренней прохлады бегут мурашки. Ветер тут же подбрасывает шаль и играет с волосами. Женя медленно идёт и внимательнее рассматривает дворик. Она обходит поместье, задний фасад которого был обращен в заросший сад. Он разительно отличается от сада в Большом дворце. Но именно своей простотой и первозданностью задерживает на себе взгляд и восхищает. Женя останавливается около огромного раскидистого дуба. Его величественная крона бросает огромную прохладную тень на землю. Днём здесь будет приятно прятаться от солнца. Обойдя дуб, Портная прошла по аллее из деревьев и оказалась на небольшой лужайке с цветами. Женя задерживает на них взгляд и пытается вспомнить название каждого цветка. Тут же она вспоминает о счастливых годах в Большом дворце под благосклонностью Королевы, роскошными подарками и интересным времяпровождением. Женя переводит задумчивый взгляд вдаль. Немного усталым, но спокойным взглядом она бегает по открывшему виду. Под кипой воспоминаний она не замечает ничего, пока не видит белое сооружение. Немного прищурившись девушка замечает изящные белоснежные колонны, установленные на круглом приподнятом основании и увенчаны круглым куполом. Беседка… В памяти девушки тут же всплывает точно такое же сооружение в саду Малого дворца, спрятанное от чужих глаз и созданное для тех, кто не желает быть найденным. Портная часто коротала в ней время в компании какой-нибудь книги. Поэтому в груди девушки что-то радостно отозвалось, создалось ощущение, что она встретила давнего друга, который раньше знал о ней всё и даже больше. Под наплывом собственных эмоции Сафина практически побежала к беседке, желая как можно скорее там оказаться. Она ворвалась туда с радостной улыбкой и внимательно оглядела. Мгновенно удивилась, когда не нашла никаких отличии от беседки из прошлого. Казалось, что каждая трещина в колоннах повторяла те, что были в памяти Портной. Девушка провела пальцем по одной из них. Как же это было странно. — Нравится? — раздался голос совсем рядом. Женя медленно перевела взгляд вперёд под беседку. Внизу на её смотрел Дарклинг. Выглядел он немногим лучше с их последней встречи. — Слишком изящно для этого сада и поместья. — призналась Женя, особо не подбирая выражения. Дарклинг усмехнулся и прошагал по дорожке к беседке. — Тогда оглянись назад. — сказал он, зайдя внутрь. Женя не сводила с него глаз, ей нужно было держать его в поле зрения. Она сперва только повернула голову, но не поверив своим глазам, повернулась всем телом назад. Перед ней открылась аллея, не деревьев, а великолепных статуй Святых. Все застыли в позах, частично раскрывающих их историю. Портной хватило сил только на вздох восхищения. Теперь не сводил глаз от неё уже Дарклинг, он оценивал и считывал все эмоций на красивом лице девушки. Женя вышла из беседки к статуям Святых. Она рассматривала, приглядывалась и угадывала в вечно застывших фигурах тех личностей, о который слагали легенды и историй, кому молились тысячи людей, о благосклонности которых просили и вымаливали прощение. Она бесстыдно разглядывала статуи до мельчайших подробностей. Особенно сильно всматривались в выражение лиц, бесконечно восхищаясь мастерством человека, который сотворил это великолепие. — Очевидно хозяйка поместья очень любила Бытие Святых и была верующей. — подметила Женя. Ведь и вправду статуи были сделаны намного позже поместья и выглядели почти новыми. — И была родом из столицы. — подметил Дарклинг, продолжив рассуждения Жени. — Этот шарм не скроешь ничем другим. Женя пригляделась к этой величественности и броскости. Она шла вразрез с теми чучелами животных в покоях Дарклинга. — А у её супруга было другое виденье прекрасного. — намекнула Женя. — Наверное, они были совсем разными людьми, но тогда почему поженились? — Потому что любили друг друга. Раздалось совсем рядом. Женя дернулась от неожиданности и резко повернулась. Дарлинг стоял совсем рядом, оставалось всего полшага до его лица. Она оторопело посмотрела на Генерала с немым вопросом в глазах. — Как и ты Давида. — произнес он беспощадно. От этих слов Женя даже не шелохнулась. Она уже давно привыкла получать яд через обычные фразы и научилась этот яд безболезненно принимать. — Что ты хочешь этим сказать? — спросила Женя. Дарклинг чуть наклонился, чтобы его лицо было на одном уровне с лицом Сафиной. — Помнишь девчонку Старкову? — спросил Генерал Кириган так, будто говорил про какую-то неизвестную служанку, разбившую тарелку. Женя задумалась. Она не видал связи и не понимала, что хочет сказать ей мужчина. Хотя в намеках и чтении между строк была мастерицей. — Возможно ли её забыть? — нейтрально ответила Женя и попыталась перевести тему. — Да и она давно мер.. — Едва-ли она мертва. — усмехнулся Дарлинг, не постеснявшись перебить. — Но ты ведь помнишь к чему привела её жалкая любовь к жалкому человеку? Женя напряжённо молчала. Вот уж этот намек она понять смогла… — Давид не… — И снова мимо, Портная. — сурово произнес мужчина. — Я думал, что ты учишься на ошибках. Особенно чужих. Дарклинг приблизил своё лицо к уху девушки и твердо зашептал: — Девчонка жила прошлым и это мешало жить в настоящем. Потому она активно искала встречи со своим ручным Следопытом, закрывая глаза на свои новые возможности и сбиваясь с цели. И знаешь, что её за это ждёт? Женя повернула голову в сторону Генерала и встретилась с ним взглядом. Его взгляд не обещал ничего хорошего. — Я поняла тебя. Дарклинг надавил на Женю, чтобы она ни в коем случае не повторила ошибок Заклинательницы. Разве Женя идёт по стопам Алины? Девушка втайне от самой себя испугалась. Её всегда удивляло с каким упорством Алина отказывалась от всего приобретенного в угоду какого-то пережитка прошлого. И как отчаянно стремилась слиться с окружающим, отрицая свою природу и исключительность. Зоя убила бы за особенное положение и отношения Дарклинга, за его высшую форму благосклонности – черный кафтан. Если говорить без лукавства Женя и сама бы не побрезговала вступить в схватку ради этого. Никто бы не отказался. Серцебиты задирали нос только из-за нахождения черной вышивки на кафтанах, гордясь таким расположением у Дарклинга и считая себя самыми нужными гришами во Второй Армии. Женя смотрела прямо в глаза Дарлинга и даже не думала опускать голову. Он же твердо и уверенно встречался с её взглядом, ни чуть не меняя своего мнения. — Ещё ничего не известно о твоём мальчишке. А если и придут дурные вести, то переживать будет незачем, ведь тогда что-то изменить будет уже невозможно. Портную уже давно не удивляла жестокость Генерала. Наоборот, она считала её необходимой и даже сейчас она внутренне соглашалась с мужчиной. Генерал не может быть мягок и милосерден, он ведёт целую армию, и, чтобы обеспечить её защиту, он должен быть временами жесток. Женя кивнула. — В последнее время я не узнаю тебя. — продолжил мужчина. — Мне нужен верный солдат, а ты сдаешь позиций. Тебе нужна работа. Я назначу тебе что-нибудь, не хочу потерять и тебя. После этих слов Дарлинг удалился. И только тогда Женя поняла, что стояла перед ним в одной сорочке с шалью. Её поразило, что мужчина не пристыдил её за это или не воспользовался моментом. Он смотрел строго ей в глаза. Генерал не просто дал ей задания, он ими её завалил. Женя целый день всячески помогала гришам. Лечила неглубокие порезы, сводила шрамы и помогала фабрикаторам. Портная была занята работой, которая увлекала очень быстро, в конце концов девушка даже повеселела, начала привычно улыбаться и шутить о чём-то незначительном. Входная дверь громко хлопнулась, а во внутреннем коридоре происходило что-то странное. Женя подняла голову и прислушалась. Вот уже несколько часов она помогала делать кафтаны для новоприбывших гришей. Девушка внимательно и скрупулёзно выполняла свою работу. Каждый кафтан она хотела довести до идеала, добавить столько изящества и красоты, сколько смогла бы. — Генерал вернулся. — вскрикнул один из гришей, который ходил проверить, что за переполох случился в парадной. — Не один. Женя внимательно слушала гриша, который в красках описывал возвращение Дарклинга с новыми лицами. В «недовольной старухе» девушка тут же узнала Багру, а в «темной девушке с щенячьими глазами» угадывались черты Зои Назелянской. Девушка встала и аккуратно подняла кафтан со стола. — Куда?! — недоуменно и недовольно прошипела девушка, с которой работала Портная. — Я одолжу. Девушка весело улыбнулась ей и мягкой поступью направилась к только что прибывшему гришу. — Владим, верно? — беззаботно уточнила Женя. — Сколько ты уже в поместье? Парень удивлённо и немного смущённо посмотрел на подошедшую девушку. Всё-таки Портная умела производить хорошее впечатление. — Пару дней. — ответил парень, рассматривая пол. — И всё ходишь без кафтана? — наигранно удивилась Женя. — Примерь-ка этот. Должен тебе подойти. Девушка вложила в руки Владима свою работу. Парень аккуратно развернул его и Женя, не без удовольствия, заметила, как заблестели глаза парня. Очевидно этот кафтан был лучшим, что он когда-либо носил. Но ведь не только это радовало парня. Чувство причастности к гришам, принятие в Орден Фабрикаторов, вот, что радовало его сильнее всего. И этот кафтан для него значил намного больше, чем просто красивая одежда. Женя понимала его чувства, потому что переживала их сама. Но вот только, чтобы получить красный кафтан, ей пришлось хорошенько постараться. А теперь ей нужно его не потерять… Это было запоминающимся событием для парня, поэтому его расположение было получено. Всё же годы работы шпионкой давали о себе знать. Умолчав о причастности другого фабрикатора, Женя рассказывала забавные моменты работы над кафтаном и вела гриша прочь из комнаты. Между молодыми людьми возник незатейливый разговор. Благодаря которому Портной уже было известно почти всё о прибывших в поместье. Но самое главное её почти не волновало прибыл ли Давид, она лишь надеялась, что с ним всё хорошо. Девушка корила себя за то, что позволила взять чувствам верх над здравым смыслом. В конце концов, Дарлинг это единственный гриш, который способен защитить себе подобных. Без него её ждёт смерть, что в Равке, что в Фьерде. В Шухане же её ждут пытки и чудовищные эксперименты безумных докторов. Так зачем пытаться укусить ту руку, которая помогает тебе жить и защищает? Владим резко развернулся. Он уже было собрался уходить по делам. Кафтан идеально сел на юноше и предавал ему деловитый вид. — Совсем забыл. — привлек внимание Жени парень. — Генерал Кириган распорядился, чтобы ты зашла к нему сегодня вечером. Женя кивнула ему в знак благодарности и поспешила ретироваться в свою комнату. Она порядком устала и не имела представления, что от неё нужно Дарклингу. Возможно продолжение сегодняшнего разговора? Девушка была права. Пригладив и без того идеально лежащие волосы, Женя направилась в покои Генерала. Отчего-то она торопила себя и прибавляла шаг. Ей уже до жути хотелось узнать причину того, почему Дарлинг хотел её видеть. Даже если это не сулило ей ничем хорошим. По утреннему заявлению мужчины Старкова была жива и что-то подсказывало Жене, что это уже давно не на руку гришу. Время, проведенное в комнате в одиночестве, только усугубило опасении Портной. Совладать над своими эмоциями она смогла лишь под дверью Генерала. Немного постояв, чтобы собраться с мыслями, Сафина постучала. Дарклинг сидел перед камином и был погружен в чтение довольно потрёпанной книги. Кажется о ней упоминал Владим. Женя быстро отвела взгляд. Это не её дело. Проблемы ей не нужны. — Вызывал?— уточнила девушка. Хотя ей просто нужно было привлечь его внимание. Дарклинг медленно оторвался от книги и отложил её. Затем прошёлся довольно долгим взглядом по Портной. — Вижу сегодняшний день пошел тебе на пользу. — начал мужчина. — Даже пыталась вынюхать что-то новенькое. Ты скучаешь по Большому дворцу ещё больше, чем я предполагал. У Жени перехватило дыхание. Сердце забилось в бешеном ритме, а в голове пропали все мысли. Девушке ничего не оставалось кроме как кивнуть. Отрицать было бы просто глупо. Владим слишком фанатично предан своему Генералу, чтобы плести за его спиной интриги и свободно дышать. — Вы ведь не для этого меня сюда позвали. — осторожно наконец подала голос Портная. Отчего-то её интуиция была уверена, что она двигается в правильном направлении. — Сядь. — довольно тихо и кратко отозвался мужчина. Сафина без колебаний подошла к резному дивану, на котором сидел Дарлинг. Затормозила она только когда уже подошла вплотную. Было ли ей дико сидеть с Генералом на одном диване и смотреть, как потрескивает камин? Разумеется. Сама мысль была для неё какой-то неправильной, но девушка подчинилась и аккуратно опустилась на другой конец дивана. Её взгляд тут же замер на камине и она не смела увести его в сторону. — Знаешь, что объединяет ваших ручных щенков? — спросил Дарлинг. Женя замерла. Говорить они всё-таки будут о той же теме, что и утром. Но это ничуть не облегчило девушку. Не ждя какого-либо ответа от Сафиной, мужчина продолжил: — Это неоспоримый талант. Правда Давида можно было прибрать к рукам и контролировать. Женя заламывала от нервов пальцы и не понимала, что послужило для таких откровений. Какой был толчок? Тем временем Дарлинг встал и направился вглубь комнаты. Затем достаточно быстро вернулся, держа что-то в руках. Женя всё ещё не смотрела в его сторону. Боялась? — А вот второй мальчишка был такой же непослушный, как и его хозяйка. — продолжал он свою мысль. — Но всё же так же виртуозно, как и Давид, справился со своим заданием. Порой я даже жалею, что у меня нет такого человека в рядах. У Жени затряслись поджилки. С каждой минутой она не понимала своё нахождение здесь. Возможно Дарлинг просто не хотел говорить сам с собой и ему понадобилась живая декорация? — Они оба потрудились, чтобы на шее Заклинательницы Солнца появилось ожерелье из усилителя, которая та назовет ошейником. Как забавно. Портная ели заметно дрогнула. Гриш что-то разливал по бокалам. Девушка приросла к дивану. — И всё же надеюсь, что у тебя с Алиной сходств нет вообще. — сказал Дарклинг, протягивая ей бокал со спиртным. Женя отказываться не стала, а на вопрос лишь кивнула и стала прокручивать в голове слова Дарклинга. Алкоголь был приятен и был очень кстати. Без него у Портной уже сдали бы нервы. — Ты говорил, что она жива… — сделала намек Женя, решив говорить по существу. Мужчина усмехнулся и отпил из бокала. Затем протянул ей израненную усилителем руку. Та при свете камина выглядела ещё плачевнее, чем была на самом деле. Портная пыталась понять, что значит этот жест и как отвечает на её вопрос. Зачем-то она вложила его руку в свою и начала мягко проводить пальцем по ране, очевидно провоцируя острую боль. Со стороны Дарклинга последовало лишь немного тяжёлое дыхание. — Говорил. — наконец прервал он молчание. — Она сбежала со своим Следопытом со скифа и скрылась где-то. Оставила людей на милость волькр. И всё ещё считает себя спасительницей. А о тебе и о остальных гришах она вовсе не думает. Эти слова резали слух и добрались до сердца. В отместку Женя использовала свою силу, прекрасно помня прошлую реакцию тела Генерала на это. В этот раз мужчина сдержал крик и ничегою, которая уже выбралась из тени и собиралась в кратчайшие сроки добраться до горла Сафиной. Женя наконец-то подняла взгляд на Генерала. Тот не выглядел разозленным её выходкой. И следов недавней боли на его лице не было заметно. Наоборот, она встретилась с его наглой ухмылкой. Он всё это время проверял её на реакцию? Свет от огня странно падал на его лицо, но именно при таком освещении его шрамы не смотрелись как-то неестественно. А глаза горели так ярко, что были способны заразить своим огнем. — Неужели привязалась к ней? — насмешливо спросил Дарлинг. Похоже для него этот разговор стал приобретать черты какой-то игры. — Мы подружились. — кратко ответила Женя. — Я её жалела и не хотела бы, чтобы она встретила трагичный конец. Это вызвало у Дарклинга злое веселье. Женя не понимала зачем вообще они начали этот разговор и чего от неё хочет Дарлинг. С юности она училась смотреть в суть вещей, по-моему её этому учила Королева. «В сказанном всегда есть два смысла и цели. Иногда они совпадают, если сказаны искренне, но нередко люди преследуют иные цели, отличающиеся от сказанного. Всегда будь на чеку, Душечка. Если сказанное трогает твою душу, то подумай о целях сказавшего, опираясь на его поведение и отношение к людям» — наставляла когда-то давно Королева. Вот и сейчас Женя пыталась просчитать дальнейшие ходы Дарклинга и искала двойной смысл его слов. — Настолько хорошо подружились, что ты теперь готова ради неё на всё? Портная вгляделась в глаза Дарклинга. Теперь в них не было ни капли веселья. Он смотрел серьёзно и спрашивал с очевидным подвохом. Предлагал ей выбрать сторону. — Почему ты так думаешь? — недоуменно спросила Женя. В конце концов, она его никогда не предавала, возможно подводила, но никогда особо серьезно не задумывалась о неверности. — Временами мне её бывало жаль, только и всего, но я никогда бы слепо за ней не пошла. Это было бы неразумно, как и сбегать из Малого дворца. Девушка постаралась как можно детальнее объяснить свою позицию, чтобы у Генерала не осталось поводов для подозрений. — Разумеется. — кивнул Дарклинг, погружаясь в свои мысли. Одно лишь слово облегчило душу девушки и отвадило неясную тревогу. — Что с ней будет? — спросила Женя. Причину такой импульсивности она и сама не понимала. С одной стороны ей стоило забыть о Старковой и жить той жизнью, в которой не нужно будет бояться за своё будущее и ждать расправы. Но с другой что-то внутри неё требовало знать ответ на этот вопрос, возможно для того, чтобы свыкнуться с участью бывшей подруги и отпустить её. Завершить ту главу в жизни, в котором был белый кафтан, Заклинательница Солнца и дни притворства и ложь, окроплённая ядом. — Санкта Алина мертва. — устало начал Дарклинг. Сейчас Женя уже всем телом повернулась в его сторону, он же неизменно вглядывался в камин. За это время он выпил уже полбутылки спиртного, но пьяным или даже захмелевшим не выглядел. — Народ возненавидел её всем сердцем после той трагедий с Каньоном. — продолжил Генерал. — Её смерть принесла облегчение многим. Так зачем же менять такое положение дел? Женя отрешённо кивнула. Девушка верила, что все люди сами кузницы своей жизни и способны изменить судьбу в любом случае. Алина привела себя к тому концу, который соответствовал её действиям. — Что случилось на скифе? — решилась спросить Женя. — Кроме того, что Алина сбежала. Дарклинг помолчал какое-то время. Для Жени его молчание было ощутимым, ведь она желала получить ответ. Она закусила губу, что не скрылось от глаз мужчины. — Каньон…— не успел начать Дарклинг, как разразился страшным кашлем и едва сильно сжался телом. Эту боль уже невозможно было игнорировать. Необходимая плата за скверну, которую он использовал каждый день. Женя терпеливо ждала и не понимала, что ей делать, ведь очевидно Генералу вовсе не хотелось, чтобы за его проявлением слабости кто-то следил. — Генерал? — тихо позвала девушка. Тот будто очнулся и понял, что не один. Резко выпрямился и пытался сдержать приступы кашля. — Придётся рассказать тебе всё с самого начала. — озвучил свою мысль мужчина. Неторопливо встав, мужчина прошел вглубь комнаты, Женя проводила его взглядом и опять перевела взгляд на камин. Святые, дайте ей сил понять этого мужчину. Дарлинг снял кафтан и вернулся в лёгкой рубашке и брюках. Кафтан доставлял ему сильное неудобство, теперь ему даже дышалось легче. — При помощи усилителя Морозова, Давид связал нас с Алиной так, что я мог пользоваться её силой. — начал свой рассказ Дарклинг, когда удобно сел на диван. Он понимал, что Женя не сможет ничего принять кроме правды. Даже если она будет ужасной и низкой. Мужчина ещё не решил, как относится к этой черте девушки, но понимал, что для того, чтобы Женя оставалась верной ему, он должен посвящать её в свои дела. Хотя бы немного. Возможно ей важно чувствовать себя значимой. Но Генерал знал одно, теперь Женя сможет принять любую правду и смирится с ней. Жизнь здесь, в полной защите и причастности к чему-то важному и большему, того стоит. — А потом я расширил Каньон и уничтожил Крибирск. Уничтожение Каньона мне не нужно было никогда. Женя застыла. Почему-то она хотела найти подтверждение тому, что сказанное им ложь, ненормальная шутка и сейчас будет приемлемое объяснение. Не нашла. Взгляд мужчины не поменялся, был таким же серьезным. Девушка порывисто встала и, ничего не объясняя, покинула покой Дарклинга. Она практически бежала по коридору, глаза её лихорадочно блестели, а выражение лица описывало полнейший ужас и потерянность. В свою комнату она ворвалась с грохотом. Часы отбивали полночь. Девушка, как поломанная кукла, села на кровать. Сил хватило только на то, чтобы прокрутить в голове их разговор. Ещё раз. И ещё раз. Женя не спала ночью, просто не смогла сомкнуть глаз. Была ли правда неожиданной? Очевидно была. Хотя Женя с становления служанкой Королевы понимала, что Дарлинг ведёт двойную игру и является темной лошадкой. Взять хотя бы то, что им обоим было выгодно отравить Короля. Жене сугубо для личных целей и восстановления справедливости, отмщения, а Дарклингу? Какая выгода была у него? Избавление страны от глупого человека и ничтожного правителя? Эта цель была обоснованной и понятной. Но что насчёт Каньона? Много лет гриши и отказники верили, что Каньону однажды придет конец. Поэтому все радовались появлению Заклинательницы солнца и надеялись на то, что она покончит с темным пятном не только на картах Равки, а в их сердцах. Сам же Дарклинг заявил, что вместе с Алиной сможет его уничтожить. Жене отчего-то казалось, что это дело его жизни. Портная догадывалась, что Генерал ждал Заклинательницу, но очевидно цель у него была вовсе не уничтожением Каньона. Сафина сняла кафтан и оставила его на стуле. Девушка поежилась от холода, по спине поползли мурашки. Поместье плохо отапливалось. Забравшись на кровать, девушка принялась за свои размышления с новой силой. Целью Дарклинга было расширение Каньона. В этом он видел какие-то свои личные преимущества. Но вот так просто стереть с лица земли город? Он ведь должен был знать о последствиях, которые затронут не только отказников, но и гришей. Такую ошибку им бы не простили. Или он понимал какие последствия будут после расширения Каньона? Мужчина обрёк тысячи невинных жизней на смерть и кажется давно к этому шел. Но ей ли его судить, особенно, когда он единственный человек, который заинтересован в спокойной жизни гришей и их безопасности. Способен их защитить и строить совсем иной мир, в котором гриши не будут гонимы. Но всё ли так радужно, как это представляет Женя? Оправдывает ли цель средства? Особенно, когда на кону жизни людей. Корпориалке оставалось лишь остаться при своем прежнем мнений. Она не может жаловаться на цели и способы достижение этих целей Дарклинга, пока он борется за её жизнь и свободу гришей. Поэтому ей остаётся только принять действительность как данность и привыкнуть к тому, что действия Генерала будут жестокими и их будет невозможно предугадать. Отчего-то в ней проснулось какое-то предвкушение и азарт. Портной захотелось знать следующий ход мужчины, захотелось, как и прежде, иметь с ним общий секрет. Но она обрубила эти желания на корню, отчего-то сильно их испугавшись. Под утро голова девушки окончательно разболелась от навязчивых мыслей. Она прокручивала одни и те же мысли по нескольку раз. Они порядком успели ей надоесть. Девушка решила наконец поговорить обо всем лично с Дарклингом. Это помогло бы ей разобраться с её чувствами, которые менялись и двигались по кругу, тем самым принося ей хаос и неуверенность. Сафина сидела перед зеркалом и педантично стирала круги под глазами, придавая лицу более свежий вид. Она придирчиво рассматривала собственное отражение и доводила его до идеала. Привычным движением девушка прошлась по волосам. Те стали мягче и красиво блестели. Она собрала их в высокую прическу, чтобы волосы не мешались при работе. Довольная результатом, девушка поспешила на завтрак. В столовой было шумно. Все что-то бурно обсуждали и весело посмеивались. Но это лишь раздражало девушку из-за бессонной ночи, хотя раньше она всё бы отдала, чтобы проводить приемы пищи в Малом дворце с остальными гришами. Девушка села на своё место и одарила знакомых гришей улыбками и пожелала им что-то приятное. Делала она это почти механически, но это было легко скрыть от остальных людей. Внешне она выглядела здоровой и приятной, что автоматически притягивало и располагало к себе. Заведя беседу о нынешней позиции гришей в обществе, Женя немного расслабилась. Чужое мнение и взгляды иногда помогали определиться и сформировать собственное. Было достаточно для себя решить: соглашаешься ты с собеседником или нет. Разговоры стихли внезапно. Жене даже не надо было задумываться о том, кто это был причиной возникшей тишины. Девушка встретилась с ним взглядом. Из всей толпы он первым делом посмотрел в её сторону и нашел её взглядом? Дарклинг больше не обращал на неё никакого внимания и даже не заговорил с ней. Мужчине даже нравилось, как девчонка пожирала его взглядом, очевидно в ожидании какого-либо разговора. Она жаждала объяснений, которые позволили бы ей спокойно спать и привычно жить. Хотя Генерал слабо верил в то, что мир Портной рухнул и её психику требуется восстанавливать. Но провести с ней беседу стоило, чтобы просто направить её мысли в нужное ему русло. От мыслей его отвлекли хвалебными речами. Такая преданность ему очень льстила, хотя он напоминал себе не пьянеть от неё слишком сильно и не тонуть в ней. Этого, как оказалось, можно легко лишиться. Женя увлеклась работой и сплетнями, которые формировались среди женской половины жителей поместья. Это своеобразно успокаивало, хотя Сафина не могла дождаться вечера, чтобы поговорить с Дарклингом должным образом. Кроме этого времени говорить с ним было бесполезно, Женя интуитивно это чувствовала. Поэтому решила пропустить все остальные приемы пищи. Поскольку видеть самодовольное выражение лица Генерала было выше её сил. От ожиданий вечер наступил нескоро. Женя твердой походкой направилась к покоям Дарклинга. Но даже там её ждала неудача, пускай и маленькая. В покоях Генерал был не один, так что пришлось прождать какое-то количество времени. Женя всматривались в окно, выходящее в сторону сада, ей почему-то хотелось увидеть хоть краешек беседки. Это было для неё памятным местом, которое было молчаливым напоминанием о том, кто она есть. И сама беседка оставалась для неё приятным местом, в котором было много хороших воспоминаний. Девушка прижалась лбом к окну. Ей было не ясно сколько ещё нужно было ждать. Это её вовсе не злило, скорее она была даже рада, что у неё появилась лишняя минута для мыслей. В конце концов можно решить какими словами вооружиться и какие доводы привести. От скуки и ожидания Сафину отвлекла девушка, вылетевшая из покоев Дарклинга. В день её прибытия Женя спутала её с Зоей, чисто по грубому описанию и поведению они были схожи. Только вот Назелянская любила Дарклинга, как Генерала, а вот эта девица — как Святого, за которым нужно следовать и быть фанатично преданной. Девушки ненадолго встретились глазами. Женя смогла рассмотреть вышедшую поближе и позволила себе усмехнуться. Чем явно смутила немую собеседницу. Ведь выглядела Женя, как и всегда, просто потрясающе, а для девушки с нездоровой любовью к Генералу это значило слишком много, чтобы рассматривать приход Жени вечером в покои, как что-то невинное. Сафина подметила, как быстро глаза девушки наполняются яростью и ревностью. Ухмылка показалась ей вызовом. Портная прошла вперед и без стука вошла в покои. Дарклинг уже привычно сидел перед камином. Женя подметила его нездоровое состояния. Очевидно он терпел боль. Сильную боль. — Я ждал тебя. — немного нервно прервал молчание Дарлинг. Обычно он не проявлял эмоции, всё из-за боли, которую уже нельзя было игнорировать. Необъяснимо Жене захотелось ему помочь и как-то облегчить состояния. Девушка даже на секунду застыла, но очень быстро вернула себе самообладание. Привычно прошла и после села на диван, готовая слушать исповедь Генерала. — Каньон нужно было расширить. — спокойно начал мужчина. — Это показало бы нашу мощь перед соседями и навсегда бы их отвадило от наших территорий. Женя впитывала информацию, как губка, при этом что-то говорить не спешила, нужно было выждать и услышать всё. — А его уничтожение ничего бы не решило. Ни войну с Фьердой, ни нищету. — сухо закончил Дарлинг. Он особо не вдавался в подробности, очевидно не хотел раскрывать всех карт и давал ясность только в том, что остро нуждалось в объяснений. — Алина?.. — спросила Женя. В продолжений этот вопрос не нуждался. Гриш прекрасно понял о чем говорит девушка. — Алина не захотела мириться с данным положением дел. — пояснял он. — Посчитала меня злодеем, а реальное решение наших проблем и вовсе отвергла. Будто бы у неё есть миллион идей, как спасти народ и гришей от разрухи. Очевидно это до сих пор злило мужчину. Женя проследила за тем, как меняется его выражение лица. Ещё в Малом дворце она понимала, что между Дарклингом и Старковой есть какая-то связь. Это было заметно ещё по мечтательным глазам девушки и по продолжительным взглядам. Солнечная Святая никогда не умела скрывать свои чувства, лицо её выдавало. Всё стало ещё очевиднее, когда Заклинательница Солнца облачилась в черный кафтан. — Ты считаешь её предательницей, потому что она сбежала и пошла против тебя или потому что выбрала жалкого следопыта? — решила спросить Женя, запоздало поняв, что вопрос излишне каверзный. Дарлинг молчал и неожиданно разразился кашлем. Нет, смехом. Генерал смеялся так громко, что Женя сперва даже не поверила, возможно потому что не знала, что он так умеет. — Ты думаешь, что между нами была любовь? — спросил Дарклинг, когда успокоился. Эмоции взяли вверх и он даже позволил себе выгнуть бровь. — Подающее надежды партнёрство и союз. — неясно ответила Женя, мечтая сменить тему разговора. — Между нами не было любви. Хотя влюбленность Старковой мне была полезна. Так её было легче контролировать. Дарлинг прикусил язык и понял, что стоит остановится. Это не пойдет на пользу. Пусть Женя возможно и понимала всю мотивацию Дарклинга ещё с Малого дворца, но всё же была девушкой, которую подобные речи могли оскорбить. — Единственная ценность Алины — её сила. — неожиданно заговорила Женя, при этом оценивая реакцию Дарклинга. — Которой она не достойна. Почему-то девушка ожидала другой реакции. Дарлинг должен был опровергнуть её выпад, никак не согласится с ним. — Зое ты сказал совсем другое. — спокойно отозвалась Портная, вспоминая, как дорого заплатила Шквальная за сломанные ребра Алины. Дарлинг ничего не ответил. Из-за его молчания атмосфера в комнате сгустилась, но Женя твердой ждала ответа. Её больше не пугала мрачность характера Генерала. Может быть, она сошла с ума если перестала бояться ничегой и была уверена, что Дарклинг ей не навредит? — Я ждал Заклинательницу Солнца много лет. Настолько много, что у меня сформировался образ, который я по глупости надел на Старкову. — опять начал откровенничать Дарклинг. Но теперь в этом откровении он уже не видел ничего плохого. — А возможно я видел в ней ту, кем она могла стать: величественной и могущественной девушкой с необычными способностями. Но её серость и блеклость ей этого сделать не позволили. — Или возможно ты упустил что-то, что поменяло её сознание. — предположила Женя. Они с Дарклингом неподвижно смотрели друг другу в глаза. Почему-то именно сейчас не хотелось ни отводить взгляд, ни отворачиваться. — Она ведь всё же приняла черный кафтан. Даже не хотела менять его вновь на синий. — продолжила свою мысль Сафина. Мужчина приятно удивился, раньше он никогда бы не подумал, что Портная способна на такие размышления. Ведь и вправду в какой-то момент Алина готова была верно идти за ним, его внимание и особенное отношения окупились, а золотая клетка обещала прочно захлопнуться. Но Старкова сбежала прямо перед тем, как дверца закрылась, оставив клетку пустовать, улетела как птичка на другую ветку. — На побег её надоумила Багра. — коротко ответил мужчина. — Поэтому… — тихо хотела начать Женя, но осеклась. Поэтому Багра сидит в клетке, но уже не золотой, а самой настоящей. Помолчав некоторое время, Генерал Кириган продолжил: — С самого детства я был обречён на одиночество. — новое откровение давалось ему тяжелее прошлых, но делится чем-то подобным было приятно, это даже притупляло боль. — Из-за способности управлять тенями другие гриши сторонились меня или даже желали навредить. Если какие-то привязанности и случались, то они заканчивались очень плачевно. Потому что я мог пережить близких людей. Мужчина окунулся в воспоминания давно прожитых дней. Сейчас они вспоминались без прежней боли и сожаления. Дарклинг увидел в глазах Жени сожаление. Совершенно случайно, встретившись с ней взглядом. Ему бы следовало воспользоваться девушкой ещё раз, следовало предпринять что-то расчетливое. Но он понял какой сейчас она уязвимой была и как сильно ему сопереживала. Поэтому он продолжил. — И я начал утешать себя мыслями о том, что обязательно появится гриш с необычайным талантом, как и у меня, способный разделить моё одиночество. А когда подрос и на мои плечи возлегла ответственность за Каньон, то я стал ждать уже Заклинательницу Солнца. Её образ спасал меня от невзгод и я верил, что она примет меня и полюбит. Но когда я стал Генералом, то у меня появилась привычка контролировать и подчинять. К тому же прибавилась моя боязнь того, что Заклинательница покинет меня и я вновь останусь один. Она появилась с первыми мечтами о грише, который всегда будет рядом. Портная слушала и боялась дышать, не хотела прерывать рассказ мужчины. Это было бы неправильно. Портная осознала, что никогда ещё никого вот так внимательно не слушала и никто ещё ей вот так не открывал сердце. Хотя девушк была уверена, что это ещё даже не половина всех тайн гриша. Следом за этим ей страшно захотелось знать их всех. Хотя Портная с трудом могла сказать зачем они ей. Наверное, просто приятно знать больше других? Поток мыслей девушки грубо обрубился из-за внезапного кашля Генерала. Мужчина сгорбился и поднес у губам платок. Тот снова окропился кровью. Очевидно состояние мужчины не улучшилось. И в ближайшее время никак не улучшится. О его ничегоях ничего не известно, так же как и о части усилителя на его руке. Женя протянула руку в сторону его израненной руки и застыла. Почему-то мысли не вовремя ударили в голову и девушка мягко положила руку обратно, веря в то, что это было незаметно. Мужчина уловил эти телодвижения и протянул Портной ту руку, о которой она думала минуту назад. Девушка без вопросов сжала её между ладоней и начала гладить по целым участком кожи, утешая. В этот момент из головы исчезли все мысли, которые сдерживали её, как и смущение. Дальнейшее время они провели в тишине. Женя крепко держала его за руку, надеясь, что помогает справится с болью. Иногда она посылала импульсы своей силы. Возможно потому что не хотела мириться с тем, что ничего нельзя сделать. Она знала Дарклинга с детства, он был для неё самым сильным человеком в мире и даже тогда, когда мнение о нем падало, а доверие ослабевало, она всё равно считала его сильнейшим. И сейчас видеть его в таком состоянии было для неё адски страшно. Особенно, когда она узнало о нем столько нового и начала относится намного лучше. Спустя несколько часов Портная поняла какую агонию терпит её Генерал. И тем не менее держался он достойно, терпел ужасную боль и не выдавал её ни криком, ни жалобой. Лишь сжимал зубы и впивался ногтями в руку Сафиной. Видя его состояние, Портную накрыла настоящая паника. Ей остро захотелось выбежать из покоев, перебудить всех гришей и заставить облегчить состояние мужчины. Чувства взыграли настолько, что у девушки побежали слезы и ей даже захотелось забрать себе часть боли Дарклинга. Провести ещё немного с такими чувствами и грузом на сердце девушка не смогла — провалилась в беспамятство. Её обмякшее тело было подхвачено сильными руками. Не зная, что делать, Дарклинг положил её голову к себе на колени. Генерал даже не думал будить Женю и прогонять, ему хотелось провести в компании человека ещё дольше приемлемого. Он бездумно начал проводить пальцами по волосам девушки. Это успокаивало. Мужчина заметил в какой сложной причёске они находились. Очевидно завтра у Жени будет болеть кожа головы от напряжения. Дарклинг начал распутывать рыжие волосы, распуская их. Он взял одну прядку и внимательно рассмотрел её. Волосы было приятно трогать из-за их мягкости и приятного аромата. Пахло полевыми цветами. Это пробудило в Дарклинге одно забытое воспоминание и вызвало улыбку. Женя мягко проснулась. И быстро поднялась. Тело затекло, а волосы мягко спадали по плечам. Вчера ночью они случайно расплелись? Сафина не помнила, чтобы она их распускала. Хотя это было не единственным, что настораживало и задавало вопросы. Что она вообще здесь делает? Почему Дарлинг не разбудил её и не попросил покинуть покои? Девушка довольно быстро поняла, что находится в покоях одна. Поэтому поспешила выйти из них, чтобы лишний раз не злить Дарклинга. Ей было разве что жаль, что она снова проспала завтрак. Последний раз оглядев комнату, девушка задержала взгляд на диване перед камином, на котором и уснула. Затем одёрнула себя от вчерашних воспоминаний и покинула покои. Закрывая дверь на выходе, Женя встретила ту же девушку, что и вчера. Только взгляд на её лице стал более убийственным, а ухмылка на губах Сафиной — шире. Неимоверно довольная собой Женя зашла в комнату. На столе мирно покоились тарелка с завтраком и букет полевых цветов. Целый день Женя была рассеянной, хотя старалась быть со всеми вежливой и милой. Мелкая работа находилась, но Женя всё равно ждала вечера. Пожалуй, даже слишком сильно. На обед и ужин Дарклинг не явился, ещё сильнее заставляя Женю желать наступления вечера. От остальных гришей девушка узнала, что он покинул поместье почти сразу после завтрака. Портная очень рано освободилась от своих дел и гуляла по саду. Тех цветов, которые ей были подарены, в нем не было. Женя упорно оглядывала каждый, но тех цветов там действительно не было. Девушка побрела дальше, полная своих мыслей и размышлений. Портная вышла к беседке. Ожидаемо, она была пуста. Возможно это и было нужно Жене. С момента её разговора с Дарклингом прошло уже немало времени, но память девушки услужливо подкидывала какие-то случайные детали разговора, длительные взгляды и касания. И отчего-то это стало смущать. Она начала задумываться о тех откровениях мужчины, который говорил о них так отчаянно, будто это как-то спасло его и приносило облегчение. Женя неторопливо прогуливалась по аллее с Святыми. Они так же задерживали взгляд, но уже не так сильно восхищали. В самом конце аллеи Сафина заметила довольно новую статую. Недоверчиво она подошла поближе и разглядела. Эта была девушка, широко поднявшая руки, с величественным видом и грозным взглядом. Казалось, она взывала к самим небесам, хотела достучаться до солнца. Солнца… Санкта Алина. Почему Женя её сразу не узнала? Возможно её тогда прервал Дарлинг и она просто не успела её лучше рассмотреть? Сейчас образ Старковой, навсегда заточенный в камень, вызывал усмешку. Довольно злую и гнусную усмешку, которая больше подходила Генералу, чем бывшей подруге Заклинательницы. Забавляло Женю то разительное отличие между настоящей Старковой и Санктой Алиной, бывшей любимицей народа. Ведь в этом бездушном куске камня величия было больше, чем в девушке, у которой была могущественная сила. Женя опять вернулась к своим размышлениям, но они снова привели её к Дарклингу. Будь Старкова похожа на свой мифический образ, смог бы её полюбить Дарлинг? Она смогла бы разделить его одиночество и стать равной ему? И залатала бы дыру в сердце Генерала? И самое главное, какое положение было бы у Портной? Девушка и сама не понимала причину таких мрачных мыслей. Да и должны ли её волновать любовные дела Генерала? Окончательно запутавшись Женя застыла. — Вы давно здесь стоите. — раздался голос за спиной. — Вам что-то угодно? Женя повернулась в сторону говорившего. Это была молодая служанка, настолько невзрачная, что взгляду было не за что зацепиться. Серое платье делала ситуацию ещё хуже. — В поместье работают парни? — спросила Сафина. И чуть разозлилась на себя, вышло суровее, чем ей хотелось. — Да, конюхи, лакеи и старый садовник. — с готовностью ответила служанка. Женя задумалась и направилась в сторону служанки. Чем явно напрягла девушку. — Как твоё имя? — с лёгкой улыбкой спросила Женя, плавно меняя позу в более открытую и безопасную. Её улыбка разбавила атмосферу. Немного напряжённое лицо девушки напротив разгладилось. Кажется та была рада вниманию. — Лина. — тихо ответила служанка, опустив глаза. — Вам что-то угодно? — Прикажи кому-нибудь из мужской части слуг снести статую Санкты Алины. — озвучила приказ Женя. — Не хочу видеть её в этом саду. Лина с готовностью кивнула, но никуда не ушла, будто что-то ожидая. Объяснений? — Не вздумай просить у гришей. Они не должны знать об этой части сада. — спокойно поясняла Сафина. Обменявшись взглядами полного понимания, девушки разошлись. Женя же до конца поместья не понимала зачем ей вообще понадобилось давать такой приказ. Чем ей не угодила та статуя? Портная подоспела к ужину и только когда попробовала первое блюдо поняла какая голодная была. Обилие еды всё ещё радовало глаз, здесь готовили лучше, чем в Малом дворце. Женя знала, что там обычно едят селёдку и сливы. — Генерал! — подскочил с места Владим. Его преданность и желание выслужиться неясно раздражали Женю. — Я опоздал. — заключил Дарлинг. — Но у меня хорошие новости. Из Малого дворца были вывезены очень полезные для нас вещи. Они приедут вместе с опричниками. Эти вести очень обрадовали гришей, поднялся гомон, похлеще прошлого. Дарлинг нашел Женю взглядом. Он внимательно разглядел её и удостоверился, что с ней всё в порядке. Её здоровый вид и улучшившееся состояние несказанно порадовали Генерала. Он рассматривал всю её, обращая внимания на любые мелочи. Выбившуюся рыжую прядь, не застёгнутую верхнюю пуговицу, сияние голубых глаз. Приятных мелочей в Жене было много, как и преимуществ. С её красотой мало кто мог сравнится, даже из гришей. Смотрела Сафина на мужчину уже по-другому. С ели видной благодарностью и беспокойством. Генерал очевидно проделал большой путь и сегодня опять будет терпеть бессонную ночь и боль. Женя ни за что бы не поверила, что он не ограничился использовать ничегой. Её настораживало, что Дарлинг начал ими злоупотреблять и почти перестал использовать Малую науку. Девушка ожидала, что он подойдёт и что-нибудь ей скажет. Желала этого больше всего на свете, но он ушел. Покинул столовую, ничего не объясняя. Портная опустила глаза в свою тарелку. Ужин уже не лез и отчего-то встал в горле удушливым комом. Она перевела взгляд на соседнюю тарелку. Его ужин остался нетронут. Дарлинг сегодня будет не только терпеть боль, но и останется голодным? Жене почему-то стали дики мысли, прошедший в её голове. Сафину озарила догадка. Унять его боль она не сможет, но принести ужин и накормить его точно в её силах. Девушка схватила тарелку и приборы и буквально помчалась к покоям Дарклинга. Возможно она использовала это лишь как предлог, а возможно действительно решила о нем позаботиться. Она вошла без стука. В Жене стояла в какая-то уверенность, что Дарлинг точно её не прогонит и не будет злится. Отчего-то ведь он оставил её прошлой ночью. И даже позаботился о её завтраке. — Дорога, наверное, была трудной. — прошла девушка в комнату, ища взглядом мужчину. Дарклинга уже успел переодеться в легкие штаны и рубашку. Женю посетила мысль о том, что было бы если бы она зашла чуть пораньше? — Я не такой немощный, как ты думаешь. — ответил мужчина, даже не оторвав взгляд от книги. — Пришлось уничтожить больше ста солдат Первой Армии, чтобы покинуть поместье без опасений о том, что оно будет сожжено. Женю это больше не удивляло и не опасало. Она как обычно села на диван перед камином. Дарлинг внимательно изучал книгу, будто от неё зависела его жизнь и дальнейшая судьба. — Ты так быстро вернулся. — честно призналась Женя. — Я думала это займет пару дней. — Это заняло бы пару дней. — почти сразу ответил Дарлинг и наконец поднял на её взгляд. — Но ни когда тебя кто-то ждёт, чтобы разделить вечер. Понравились цветы? Такая простая фраза вызвала в девушке целый табун мурашек. На её лице расцвела улыбка и она встретилась взглядом с мужчиной. Согласно кивнула. Её сердце забилось сильнее. Откуда он узнал про её любимые цветы? — Я принесла ужин. Следующие пару часов пронеслись с бешеной скоростью. Они были наполнены спокойствием и неясной радостью. Даже огонь в камине задорно горел и ласково грел всю комнату. Женя делилась своим днём, Дарлинг же просто её слышал, на его губах иногда растягивалась усмешка и он одобрительно кивал. Вечер медленно перетекал в ночь и тогда-то он омрачился. Мужчина схватился за грудь. Женя тут же напрягалась. Генерал протянул ей руку и Сафина вложила свою. Мужчина сразу же её сжал. Девушка поддерживала его одним присутствием. Ему больше не надо было переживать эту боль в одиночку. Портная просидела рядом с Дарклингом целую ночь. Лишь под утро боль начала сходить и мужчина погнал девушку спать. Он был благодарен ей за то, что она лишает себя сна и сидит с ним столько времени, поэтому освободил её от работы днём. Отсыпалась девушка долго. Сразу после пробуждения ей принесли восхитительный ростбиф. Вечером она снова направилась в покои Дарклинга. Так продолжилось несколько дней. Сафина не могла уйти от мужчины, когда он испытывал такую страшную боль, которую нельзя было никак уменьшить. Не после того, как он рассказал об собственном одиночестве. Ведь она прекрасно знала каково это страдать совершенно одной, без капли поддержки и хотя бы молчаливого присутствия. Все свои болезни Портная переживала одна в холодной комнате, после немилости у Королевы ей не собирался никто помогать. Пережить такое она не желала никому и бросать человека в такой же ситуации она не могла. Постепенно их времяпровождение стало приятным. Женя даже успела к ним привыкнуть и шла в покои Дарклинга лишь с беспокойством о его состоянии. Для неё был накрыт небольшой стол с фруктами и чаем из ароматных трав. Это было небольшой благодарностью за её компанию. Генерал во время этих вечеров научился расслабляться в компании своей Портной. Пусть его и мучила бессонница, но морально он всё равно отдыхал и стойко встречал новый суровый день. Они говорили о совсем незначительных вещах. Дарклингу стали интересны речи Жени, её мысли и взгляды. Некоторые из них он даже принял к сведению. Хотя всегда считал своё мнение единственно верным из-за количества столетий за спиной и опыта ведения армии. Портная, раньше строго контролировавшая то, что говорит, начала говорить всё, что приходит ей на ум. Что-то внутри неё всегда радостно вопило, когда понимало какая теперь у неё свобода слова. В прошлом она была жёстко ограничена в том, что она могла сказать и о чем говорить ей было запрещено. Состояние Дарклинга не улучшалось, радовала лишь та стабильность, которая была, как и рука Жени, крепко державшая руку своего Генерала. Их беседы продолжались не только за дверями покоев, но и в столовой. По утрам Дарклинг любил обсуждать какие-то внутренний дела поместья и нужды гришей. Сафина и в такие разы могла поддержать разговор, ловко справляюсь с небольшими бытовыми проблемами. Вот и в один из таких вечеров девушка привычно отворила дверь и прошла вглубь покоев. На ней уже не было привычно кафтана, лишь лёгкая рубашка и юбка. Всё же сидеть перед камином в тяжёлом кафтане целую ночь было хуже, чем без него. Женя оторопело застыла, пожалуй она увидела картину, которую никогда не должна была видеть. Перед ней стоял Дарклинг, который не успел натянуть ночную рубаху. Взгляд девушки прошёлся по обнажённому животу, рукам, ключицам и груди. С едва заметным усилием Женя не поменялась в лице и сохранила спокойствие, но взгляд не отвела, просто не смогла бы это сделать. Она никогда не видела настолько красивое мужское тело. — Ты меня смущаешь, Портная. — прервал тишину Дарклинг. Губы его привычно натянулись в усмешке, хотя выглядел он напряжённо. — А ты меня нисколько. — хмыкнула Женя. Оба врали. Такое многообещающее начало не дало никаких корней. Они промолчали целый час, Дарклинг о чём-то усердно думал, совершенно не обращая внимание на Женю. В какой-то момент он будто снова вернулся в своё тело и поспешно отпустил Женю в её комнаты. — Женя, тебе нужно будет придумать яд. — сухо приказал Генерал, когда Женя почти вышла из покоев. — Такой хороший, что его нахождение в крови было незаметным, а действие не мгновенным. Сафиной хватило сил лишь кивнуть и поспешно удалиться. Она была даже разочарована. Следующий день сопровождался скукой. Женю ничего не радовало и её внимание было обращено сугубо на тот вечер с Дарклингом. Она сделала что-то не так? Почему он отпустил её? В их вечерах больше нет нужды? Волнения грызло душу девушки. И Жене это решительно не нравилось. Правда изменить что-то мог лишь Дарклинг. И это пугало. На приемах пищи Генерал Кириган больше на неё не смотрел. Вообще не обращал на неё внимание и относился, как к пустому месту. Он разговаривал с другими гришами, разумеется чисто формально, но и это безумно раздражало Портную. Она мельком следила за его действиями, почему-то смотреть прямо на него в упор стало для неё чем-то унизительным. Ближе к вечеру в ней взыграла обида. Женя понимала, что она ведёт себя, как дитя малое, но ничего не могла с собой поделать. То, что она теряла внимание Дарклинга, сильно её задевала. Девушка металась по комнате, как израненный зверь. Прическа уже давно выбилась и у Сафиной не было желания её переделать, как и желания поправить всё до идеальной красоты. Ей не нужно было ничего больше, кроме взгляда или сжатой руки Дарклинга. Но девушка упрямо не шла к нему в покои. Возможно она решила отомстить или хотела, чтобы Дарклинг сам к ней пришел? Портная и сама не понимала причину. Девушке так и не удалось сомкнуть глаз. Она действительно ждала Дарклинга. Следующая неделя прошла точно также. Женя мучала саму себя, её неизведанно тянуло в покои Генерала. Поэтому девушка взялась за приготовление яда. Она перебрала кучу доступной литературы и записывала сложнейшие комбинации. Но из её головы не выходил Дарклинг. Ни на секунду. Она прокручивала в голове каждый вечер проведенный вместе. Портная часто гуляла. Водила в сад, в беседку. Засиживалась там допоздна с томиком про свойства различных растений, её работа шла медленно, но Женя скрупулёзно шла к своей цели, заставляя себя усиленно думать и подбирать нужные добавки и травы. В один из таких вечеров Женя сидела внутри беседки. На улице была отличная теплая погода, ветер освежал и слегка дул в лицо. Воздух был наполнен тонким ароматом цветов. Ветки деревьев раскачивались, листья шелестели, но вовсе не раздражали слух. Где-то в дали пару раз ухнула сова. Женя потянулась и размяла тело, вот уже несколько часов она неподвижно читала и делала пометки. Это увлекало и изматывало одновременно. Но всё же был огромный плюс, она могла хоть на какое-то время отвлечься от изнуряющих мыслей. Дарклинг травил все думы и мечты. Ей было плохо от его безразличия, она не понимала чем она его заслужила, в чём её ошибка. Пару раз она расспрашивала Владима о состоянии Генерала, просто, будто невзначай. Узнала, что лекарство от его мигреней почти готово, осталось ещё немного и у неё больше не будет поводов бывать у него в покоях. Это расстроило её тогда намного больше, чем должно было. Но потом она свыклась, смирилась с тем, что больше не будет проводить вечера с Генералом, пускай это камнем лежало на её сердце. В конце концов это не могло продолжаться вечно. Успокаивала себя Портная. Темнота плавно накрыла беседку, и, когда читать стало уже совсем невозможно, Женя вернулась в поместье. Её немного трясло, но она объясняла это ночным холодом. Прижав книгу к груди, она поднялась в нужное крыло. Коридор сильно давил на неё, возможно из-за того, что ей каждый вечер приходилось проходить мимо покоев Дарклинга. На его дверь она не могла даже смотреть, настолько сильно это причиняло ей боль и злость от бессилия. Вот и сейчас, прошмыгнув по коридору, Сафина ворвалась в свою комнату, как в спасительное убежище. Свет не горел, но даже без него девушка смогла увидеть на заваленном книгами столе вазу с букетом. Сердце девушки рухнуло куда-то глубоко. Она застыла, затихла. И тотчас всё поняла. Это были прощальные цветы, возможно благодарность, возможно извинения. И не её любимые — полевые, а кроваво-красные розы. Простая формальность, сухое проявление внимания. Она не притронулись к этим цветам. Зачем? Они и так её укололи, их острые шипы пронзили ей душу, ранили очень глубоко, попали во что-то важное. Их сладковатый аромат отравил воздух в её комнате, в её тихом пристанище и стал душить. И Женя не выдержала. Она вылетела из комнаты и твердым шагом направилась в покои Генерала. Волосы окончательно выбились из прически и придавали ей какую-то дикость. Маска на лице слетела в один миг, выдавая все её эмоции. Сколько она ещё должна терпеть унижение? Сколько ещё ею будут пользоваться? Свет в покоях ещё горел. Но это особо не волновало Женю, она была движима эмоциями. Ей было даже не важно накажет ли её за эту выходку Генерал. Она резко открыла дверь и вошла внутрь. Нашла взглядом мужчину. Тот уже готовится ко сну и сидел на кровати. Явно не ожидал её видеть здесь. Ничегой в тенях всполошились. Как не странно это Женю не напугало. — Что это значит? — спросила Женя. Она хотела произнести эту фразу с дерзостью и вызовом, но она получилось слишком отчаянной и надрывной. Мужчина же был спокоен, он выдержал яростный взгляд и заговорил: — Ты провела со мной достаточно времени и я очень признателен тебе за это. Но в этом больше нет нужды, лекарство уже готово. Женя только сейчас заметила на прикроватной тумбе пузырек с бесцветной жидкостью. Что-то внутри поднималось со страшной силой. — И на этом всё? — почти шепотом спросила Женя. — И на этом всё. — сухо ответил Генерал, отведя взгляд куда-то вдаль. Он на неё даже не смотрел и говорил с ней так, будто между ними не было чего-то особенного, будто она совсем для него ничего не значила. Женя развернулась и уже подходила к двери, как в спину ну было брошено: — Ты хороший солдат, Женя. В тот же миг в ней что-то взорвалось и слова полились мощным потоком. — Как смеешь ты говорить мне такие вещи? Как смеешь так со мной поступать? — завопила Женя, развернувшись. Никогда она ещё так не кричала на людей и не проявляла такую дерзость перед Генералом. — А разве ты какая-то особенная? — холодно произнес Дарклинг, желая доказать это не только Портной, но и самому себе. На глазах Жени тут же выступили слезы. Она уже не видела смысла их скрывать, лишь хотела знать правду и привнести какую-то ясность. — Тогда почему… — Я использовал тебя, так же как и раньше. Ничего не поменялось. — жёстко обрубил все попытки Жени на вразумительный ответ мужчина. Даже его взгляд был бесконечно далёким, колючим. — Я думала, что всё это время у нас была высшая цель! Отравить Короля, спасти гришей. — с надрывом начала говорить Женя. — Но ты поступаешь сейчас со мной также, как Королева. Выбрасываешь, когда наскучила. Последние слова Сафина произнесла с неизведанной болью. Они оставались эхом в её голове, их не хотелось принимать, ведь они разрушили её мир. Дарклинг молчал, он плотно сжал челюсть и вовсе не двигался. Связь с Сафиной в определенный момент начала его пугать, поскольку Портная по-настоящему начала иметь над ним влияние. И это его не устраивало. Поэтому он решил грубо обрубить эту связь, пока она не окрепла и не покрылась сосудами, отрезав которые, действительно можно было бы умереть. Но сейчас вглядываясь в эти помрачневшие, полные несчастья глаза, ему хотелось прикусить язык, наказать себя за ту боль, которую он ей причинил. Женя всего этого не заслуживала и ему не хотелось видеть её грустной, ему не хотелось быть причиной этой грусти. — Женя, а что ты предлагаешь? Продолжать? — шумно выдохнул мужчина. — Это не нужно ни тебе, ни мне. Тебе не принесёт счастья связь со мной. И они опять схлестнулись взглядами. По глазам Дарклинг понял — она всё поняла. И кажется вовсе не была согласна с мужчиной. — Принесёт. — с шепотом, ужасно трусливо произнесла правду Женя. И тут же опустила глаза на пол. В этот момент она напоминала себе щенка Королевы, который нашкодил и не хотел, чтобы его наказывали. Ворот кафтана начал впиваться в горло, девушке стало тяжело дышать. Но она услышала, как скрипит кровать — Дарлинг встал. Генерал подошёл почти вплотную и приподнял её подбородок, заставляя встретился взглядом. Её взгляд был через чур искренним, его — почти не читаемым. — Я принес тебе столько боли. — перешел на шепот Генерал. — Не только сейчас. И ты готова меня простить? — Нет. — твердо и честно ответила Портная. — Ты ведь не просишь прощения и не жалеешь. Ответ полностью устроил мужчину. — Тогда отомстишь мне как-нибудь позже. — прошептал он ей прямо в губы перед поцелуем. Это принесло им обоим спокойствие, нужное спасение. Наконец-то всё встало на свои места, наконец-то все переживания разом ушли. Женя прикусила нижнюю губу Генерала, а он прижал её к себе ближе. Объятия были слишком крепкими, но девушка и не думала жаловаться, слишком ими наслаждалась. В этот момент казалось, что все беды ушли, мир сузился до этих покоев, в нем бо льше никого не осталось кроме Беззвездного Святого и его Портной. Завтрашний день совсем не волновал, даже если бы он был для них последним. Тихое счастье и спокойствие медленно проникали в жизнь обоих, давая понимая того, что их союз будет нерушимым. Даже если их будет ожидать проигрыш, даже если на их плечи свалится целая страна и огромная власть, даже если впереди их ожидает вечная борьба. При любом исходе они будут другу у друга и не разожмут руки, без страха смотря в неизвестность.