Не был готов

Антон прекрасно понимал, что ни один альтруист не станет делать для него столько, сколько делал Олегсей. Сначала казалось, что ему просто несложно зашить свитер, обработать мелкие раны, подготовить речь и решить другие Дипломаторские проблемы, которые вскоре стали их общим бытом. В какой то момент всё стало выглядеть так, будто Антон бессовестно им пользуется. Быстро спохватившись, он конечно же стал откупаться материально, что (ожидаемо) Олегу было совершенно без надобности, так что попытки быстро прекратились.  У них даже заходил разговор о том, какую выгоду извлекает из их одностороннего сотрудничества Олегсей. Они оба сошлись во мнении, что никакую, но концепция и идеология Дипломатора так глубоко откликается в его мышлении, что ему просто приятно иметь к нему какое-то отношение. Антон не до конца поверил, но решил, что такое объяснение лучше, чем его отсутствие. Антон замечал все прозрачные намеки и неоднозначные жесты с его стороны.  По какой-то причине они не заговаривали на тему их ориентационных предпочтений друг друга. Вначале их знакомства это было бы не очень удобно, а позднее тем более. Но Антон решил, что раз Олегсей сам не посчитал нужным говорить об этом, значит у него всё традиционно. По крайней мере, такой логики придерживался он сам.  Не то чтобы Антон придерживался консервативных взглядов насчет гомосексуалистов. Живя в современном мире и самостоятельно продвигая продуктивные идеи, было бы странно относиться к таким людям предвзято. Но как и для многих других гетеросексуалов, не сталкивающихся ранее лицом к лицу с кем-то нетрадиционной ориентации, ему трудно было представить среди своего близкого окружения такого человека.  Несомненно, Олегсей, как и его скромные попытки во взаимодействия с противоположным полом, выглядели несколько необычно, но Антон списывал всё на неопытность и особенности воспитания. Антон осознавал, что его собственное поведение тоже очень легко неправильно считать. Позволял прикосновения, длящиеся чуть дольше, чем должны длиться. Заботился чуть сильнее, чем полагается в благодарность за помощь. Засматривался чуть чаще, чем засматриваются на друзей. Он чувствовал, что их связь ощутимо отличалась от любой его прежней дружбой с мужчинами. Понимал, что стремление физически находиться рядом каждую свободную минуту времени обусловлено уже не только Дипломатором. Замечал за собой это же стремление. Забивал, потому что зачем о таком думать? Все же нормально. Все всех же устраивает.  Если бы кто-то спросил его, понимает ли он, что происходит, и если бы этому кому-то можно было бы доверять, Антон бы честно сознался, что да. В него с детства влюблялись девочки, и он начал понимать, как это работает и чем сопровождается. С мальчиками, как выяснилось, все работает примерно также, за исключением того, что они не нравились в ответ. Но никто и не спрашивает. А Антону так и легче. Ведь задумываясь о чувствах одного человека, рано или поздно придешь к своим. А осмысливать свои собственные чувства по отношению к мужчине для гетеросексуала наверное перебор. В конце концов, это ведь не его зона ответственности.  Была, до тех пор, пока Олегсей не нашел в себе силы признаться.  Антон немного пожалел о том, что являлся достаточно тактичным и порядочным человеком, чтобы не позволить себе негативную реакцию. Сначала, по правде говоря, он не позволил себе вообще никакую реакцию. Потому что к такому, как и к чьей то смерти, готовым быть не получится. В голове сразу миллиард мыслей, а у тебя не так много времени, чтобы собрать лицо перед человеком, который стоит перед тобой и ждёт ответа.  Вот зачем было всё портить? Им и так было хорошо, жили бы так и дальше, хоть всегда. Мысль о том, что Антона бы устроила жизнь вместе со своими близким другом, несмотря на все неоднозначные подробности, немного привела его в чувства. Нужно собраться. Нужно ответить. Он ждёт, ждёт долго и терпеливо, а Антон итак знает свой ответ. Нет. Конечно нет. Разумеется. Антон сумел внятно, но мягко выразить свой отказ, отдельная благодарность его ораторским способностям.  Олегсей сумел выслушать и поблагодарить за честность. Они сумели договориться, что этот разговор никак не повлияет на их дальнейшую дружбу и взаимодействия в целом. У них, конечно, ничего не вышло.  У Антона остался неприятный осадок от всего произошедшего.  Бывает, отказался в магазине от какой-то дорогостоящей покупки, которую мог себе позволить, но посчитал, что не очень нуждаешься в ней. И ты можешь спокойно жить без этой покупки, но как будто жалеешь о том, что не позволил себе. Загвоздка лишь в том, что даже купив эту вещь, ты не получишь удовольствия, теперь уже из-за того, что жалко потраченных средств.  Что-то похожее испытывал Антон. Тем не менее, спустя какое-то время это будто забылось.  По крайней мере так хотелось думать Антону. Он старался не анализировать, что думает об этом Олегсей. Он вообще старался пореже о нем думать, наивно считая, что абстрагируясь сделает легче им обоим.   Нельзя сказать, что ничего не изменилось. Но самое главное для Антона осталось прежним -  Олегсей продолжил помогать. Оставалось надеяться, что самое главное для Олегсея тоже не пострадало. А потом, также внезапно как признался, Олегсей умер.  Теперь Антон уже не сумел также быстро собрать лицо после этого известия. А еще он понял, что самое главное для него никогда не было тем, на что он всегда думал. И в этот раз всё изменилось. Потому что к такому, как и к чьему то признанию в любви, готовым быть не получится.