i'm still alone

Идет без проволочек

И тает ночь, пока

Над спящим миром летчик

Уходит в облака.

                  

Он потонул в тумане,

Исчез в его струе,

Став крестиком на ткани

И меткой на белье.

___________

      Похороны случились во вторник.       Джеюн трижды поправил свой головной платок, прежде чем вошёл в стены храма. Отпевание шло медленно — оно душило ладаном и огнëм. Шим невесомо покачивался из стороны в сторону, пока святой отец читал молитву. Голова кружилась, тошнота всë не переставала тянуть грудину. Плечи не дрожали, а кожа перчаток пахла уличной влагой.       Дождь шёл уже второй день. С той ночи, что унесла за собой жизни нескольких лëтчиков и бортрадистов.       Пак Джей оказался над океаном — это почти девяносто градусов отклонения от истинного маршрута. Буря увела его могучую машину в воду. Сделать он бы ничего не смог. Ни он, ни радист, ни директор сети воздушных сообщений...       Затерянный в ночи, сбитый с курса, растерянный, но верный небу и его решению до конца.       Джеюн проклял небо, стоя в храме у гроба мужчины, который так и не вернулся к нему живым.       Сейчас он лежал здесь, среди белого шёлка и сатина. Его тело недвижное, бездушное, расслабленное — оно не Джей из почтовых лëтчиков, и не Чонсон — знакомый с работы отца, даже не «Мистер Пак, вам лучше закрыть свой рот или использовать его более подходящим образом, нежели трепаться с товарищами о моей заднице».       Сердце резко сжалось. Рука опустилась на слишком гладкую щеку. Остывшая кожа была ненормально светлой. Джеюн осознал всë только в эту самую секунду. Внутренности стали выворачивать рëбра. Тошнота рвалась наружу, а пульс трепетал на веках, оседая слëзной мутью в уголках глаз.

«Ты — моя ночь: самая звëздная и страшная. Самая дикая. Страстная, как бушующий бескрайний океан»

      Горло закрывали спазмы. Скелет вдруг покрылся мурашками, те закололи плоть изнутри. Джейк отдëрнул руку от любимого лица и пал на колени, ухватываясь за деревянный покрытый лаком борт гроба. Горечь подступала всë ближе, щекотала нëбо, крутилась надоедливой змеëй в висках.       Голова кружилась, но не явно — Джеюн был уверен, что стоит ему отмереть, встать, как его тут же утянет к земле вновь. Настолько он не был готов отдавать Чонсона небу. Настолько он не был готов сам оставаться на земле, что теперь забирала единственный источник тепла души себе.       Джей больше не улыбнëтся, не поцелует в дрожащие от обиды губы, не коснëтся плеча или руки так, чтобы указать на свою причастность к этому миру.       Чонсон не расскажет, как Альпы взбесились, скидывая его с семи тысяч на три, не засмотрится в небесную гладь так, словно скучает по всем еë неизученным ещё телам, не утянет к себе в кабину, чтобы собрать всë волнение и боль от разлуки губами.       Сердце Пак Чонсона больше не бьëтся. Не отбивает секунды, движущие мир вперëд. Не мчится, пока смертоносные потоки вьются и свистят, разрезая корпус и крылья самолëта.

«И каждая секунда без тебя здесь всегда кошмарна для меня. Ночь сжирает тебя, оставляет меня наедине с тишиной. Я не слышу тебя, не слышу твой пульс, не целую твоë лицо — я не живу, я жду»

      Чонсон всегда смеялся, когда слышал подобное от Джейка. Не злорадно, не со снисхождением. С болью. Той, что оставляла его живым всё ещё. Его человечность, его плоть, его кровь — бурлили, горели, жили только ради одного приземления. И Джейка.       Иногда, когда Джеюн вспоминал, что до возвращения Пака оставалось не больше двух дней, он задумывался:

«А правда ли ради меня?»

      Нет. Он не подозревал в измене или других пороках. Он думал о другом. Его мысли истекали ядом для собственного спокойствия.       Точно ли Джей садил самолëт здесь и улыбался, потому что был рад тому, что его ждали?

«Не будь тебя, я бы не возвращался на землю»

      — Но куда сейчас возвращаться мне?       И есть ли смысл теперь искать среди мигающего бесчисленными заботами неба — того, кто был его домом среди облаков?

_________

      

Всем корпусом на тучу

Ложится тень крыла.

Блуждают, сбившись в кучу,

Небесные тела.

      

Он смотрит на планету,

Как будто небосвод

Относится к предмету

Его ночных забот.