У времени нет любви, а у вечности нет вкуса.

«Этот социум напоминает сено, а ты ищешь в нём иголку, чтобы стать с ней одним целым ненадолго, на толику. А я, наоборот, всю жизнь ищу в горе иголок одинокую соломинку». Пасмурно. Дождь рассекает небо, словно маленькие клинки, таявшие под напором воздуха и превращающиеся в воду. Запах сырости сулит и запах выходного, а значит, и день обещает быть одиноким, как сердце мужчины, проснувшегося за тем же столом, за которым вчерашним вечером мозговал о собственном приличии и женском безразличии. Виски и возраст дали о себе знать пульсирующей болью в голове, но неудобное положение сна в кресле разбило его еще куда сильнее. Плечо заныло, когда Джейсон поймал опору на руку, и тот вновь упал в кресло. — …Можно было заниматься БДСМ-исполнениями в мою сторону чуток осторожнее… Хелен медленно и нудно приводила себя в порядок, хотя, кроме сна в такую погоду, ей не виделось ничего более здравомысленным. Зеркало отражает соловьиный взгляд, что совсем не удивительно, ведь полночи ее законного отдыха заняло чтение излюбленной книги. На телефон приходит сообщение от Алана: «Напиши, когда будешь готова, я приду за тобой». Пожалуй, он был единственным, кто мог искренне поднять ее настроение. «Коли выпадает случай, то одни винят других, что с теми ничего путного не получится». Замок на платье щелкает до предела. Последний рывок перед тем, как она выйдет выдерживать баланс между сухим и мокрым миром своим зонтиком. Каблуки цокают по полу трейлера, ведут отсчет. Три… два… Дверь отворяется, и… — Какого Мерлиновского погреба ты тут забыл? — чертыхается Хелен, первым делом наблюдая большой букет цветов, из-за которого не видно наглого лица, но уже по очертаниям понятно, что за клоун начинает очередное свое представление. — Погреб, конечно, я тебе предоставить не подумал. Не знал, что ты алкоголичка. — Саркастичный маневр в речи Джейсона стирает остаток бодрости с лица Хелен, словно мел. — Если тебе неизвестно, то это не самый лучший комплимент, когда даришь женщине цветы. — Я в курсе. Поэтому не спаиваю тебя, а дарю пионы. Все логично: иначе ты бы уже явно расстегнула платье в моем трейлере. — Джейсон уязвленно усмехается и ждет, когда Хелен примет его скромный подарок, но оного не случается. Она просто отодвигает букет от себя. — Оставь букет себе, он явно подойдет к платью, который ты собираешься расстегивать у себя в трейлере. — Она выдавливает язвительный комментарий из себя через силу, потому что, несмотря на возникшую неприязнь, цветы были ее слабостью. Да и Джейсон выбрал не только ее любимые, так еще и роскошный букет. Айзекс шокирован таким заявлением; в груди болезненно сжалось. Он не думал, что она может быть столь безжалостной. — Алан, ну наконец-то! — хватается Хелен за него, как за спасательный круг. — Джейсон, Хелен, — приветственно кивает Рикман, оценивающе смотря на букет, — Хелен, мне подождать, пока ты его занесешь? — Нет. Это я принес сюда, спросить у Хелен, достаточно хорош ли букет, чтобы вызвать приятные чувства у моей… пассии. — Тут же находится Джейсон, и Хелен перестает дышать, держа рот открытым. Злость вскипает в ней, как вода в чайнике под 90 градусов. — Он и вправду прекрасен. Ей очень повезло, — констатирует факт Алан, подавая своей подруге руку. — Пойдем отсюда, Ал. Все веселье пропустим, — единственное, что все же смогла сказать она, раскрывая свой зонтик и стуча по асфальту, пока Джейсон наблюдал удаляющиеся от трейлера фигуры. «Так, как будто бы глухих осуждают слепые люди и, не понимая, скалят, как бешеные, клыки. Свой же тянут поводок, но всем вешают ярлыки. Но какой ты ни пришей-таки, — самые великие из нас способны выбирать ошейники».