Палач миров

— Снова неудача! — раздался голос, полный боли.       Крик стал плавно переходить в безудержный смех, гулко сливаясь с пространством. Но этот смех не был полон веселья и радости, совсем наоборот он был безумным и отчаянным. Фиолетового цвета сфера стала стремительно падать в пустоту, не имеющей конца и края, поскольку она являлась самой колыбелью жизни и смерти. В ней зарождалась и умирала жизнь, а эта пустота была своего рода котлом, переплавляющим сущее. Сфера же, что так стремительно падала вниз, была нечто иным, как божественное сознание, которое сжалось до размеров небольшого шара. В этом пространстве всё сжималось в сферическую форму, ибо круг — это форма, которая не имеет конца и начала, круг заключён в самом себе. В этой форме выражен великий закон всего сущего, говорящий о том, что жизнь и смерть следуют друг за другом.       Падая в это пространство, измученная душа, продолжала безумно смеяться. В этих воспоминаниях раз за разом проигрывалась её жизнь, как спектакль, начиная от рождения и кончая гибелью. Всё начинается с маленького существа с тёмно-фиолетовой чешуёй, чем-то похожим на ящерицу. Оно вылупляется в недрах земли в какой-то пещере. Вокруг никого нет, нет ни родителей, ни сородичей — только это маленькое существо. Но существо привыкло к тому, что каждое своё рождение он встречал в полном одиночестве. Пробив крепкую скорлупу яйца, ящерка медленно выбирается из него. Её тело ещё слабо для существования в этом мире, и сознание внутри этого тела это осознаёт. Ящерка какое-то время сидит в пещере, боясь выйти наружу. Но голод и жажда вынуждают её покинуть своё убежище. Неуверенно зверь выходит из пещеры и видит перед собой чёрную пустошь, а над ней алое небо. Мучимый голодом, зверь выбегает из своей пещеры и начинает искать еду. Он прошёл буквально несколько метров от своей пещеры, как вдруг услышал высокий и крикливый женский голос: — Остин Гриффин! Та наконец-то вернулся! Я ждала, когда смогу вновь убить тебя!       Всё пространство заливает её жуткий смех. Жёлтые глаза ящерицы устремляются вверх и видят, на высокой скале стоит женщина, одетая в платье цвета пепла и крови. Её аура не источает жизнь, поскольку она давно мертва и жива лишь из-за силы своей ненависти, которая не позволила этой душе попасть в круговорот перерождений. При жизни эту женщину можно было бы назвать красивой, но сейчас она выглядит, как увядшая роза. Женщина зловеще улыбается, смотря на маленькую ящерицу и снова говорит: — Тебе не сбежать!       Затем она направляет свой посох в сторону ящерицы. Рептилия, видя это, тут же срывается с места. Женщина заливается гомерическим смехом, видя, как ящерка трусливо убегает от неё. Существо же бежит и не оглядывается, будто бы эта погоня за ним была не в первый раз. — Проклятье! — шипит зверь. — Снова это безумная женщина! Да, когда ж вы оставите меня в покое! — Остин Гриффин! — снова кричит женщина. — Убейте! Убейте его, слуги мои! Разорвите его тело на части, сотрите его кости в порошок и развейте этот прах по ветру!       Из земли, будто повинуясь её крикам, появляются скелеты. Белые костлявые руки разрывают покров почвы, словно ткань. Выбравшись из земли, эти скелеты с остервенением бегут за фиолетовой ящерицей. Зверь ускоряется, он бежит и бежит. Он знает, что если остановится, то его разорвут в клочья. Но вскоре силы покидают его и он останавливается. — Проклятье! — обессиленно шипит ящерица, падая на землю.       Он видит над собой красное небо, а затем появляются скелеты. Они тут же хватают свою добычу и начинают рвать его на части, словно его тело всего лишь бумага. Ящерица кричит от невыносимой боли, но скелеты лишь рады слышать эти вопли страданий. Спустя несколько минут такой агонии, его тело становится полностью непригодным для существования в этом мире. Сознание начинает покидать тело ящерицы, видя напоследок свой изувеченный труп. Женщина всё также смеётся, стоя на чёрной скале. Увидев, что ящерица мертва, она начинает танцевать. Её движения полны царственной грации, и это зрелище можно было бы даже назвать потрясающим, не будь её тело гнилой плотью. Картинка перед его глазами начинает угасать, и зверь печально констатирует в предсмертных мыслях финал своей короткой жизни: — Снова неудача! — раздаётся голос, полный боли и отчаянья.       Земная твердь и красное небо начинают рассыпаться, словно осколки стекла. Всё поглощает тьма, а сознание ящерицы начинает падать. Пространство вокруг него расширилось, превратившись в бездонную глубину космоса. Но в этом пространстве было лишь одно сознание. Это сознание имело имя, и имя ему было — Остин Гриффин. Тот, чьё имя кричала та безумная женщина, заливаясь ядовитой ненавистью к нему. Он был одним из древнейших божеств, он и сам не знал, откуда он и его брат появились. Это было очень давно и пыль времени уже успела припорошить его память, но ему казалось, что он и его брат существовали всегда. — Брат! — раздался грустный голос Остин Гриффина. — Где же ты? Почему ты оставил меня?       Когда-то он думал, что они всегда будут вместе. Ведь они были, словно половинки целого яблока, разрезанного пополам. Его брат был таким добрым, сострадательным и любящим. Находясь рядом с ним, он всегда чувствовал себя в безопасности. Он просто следовал за своим братом куда бы тот не шёл. Он смотрел, как брат изучает различные миры и законы Вселенной. Он был рядом, когда брат постигал путь силы и став могущественным божеством, его брат стал творить свои собственные миры. Остин Гриффин восхищался своим братом, видя то, что он создавал. Он думал, что они будут вместе всегда, но однажды, брат исчез. Он как будто растворился в созданных им мирах. Остин Гриффин помнил, что когда-то очень давно, он бродил по всему миру и искал своего брата, но так и не нашёл. Не зная, что ему делать без брата, он остался в одном из миров, который создал его брат. Он до сих пор не мог понять, почему из всех миров он выбрал тот, и связал свою судьбу с ним. В отличии от своего брата, он не умел создавать миры. Он был совсем другим, его сила была — разрушение. Сколько бы он не пытался что-то создать, у него ничего не получалось. Зато разрушать он мог по щелчку пальца. Это очень угнетало его, а он считал себя ущербным на фоне своего брата. «Разве кто-то любит палачей?», — размышлял о самом себе Остин Гриффин. Он достаточно прожил, чтобы понимать, что его врождённая сила пугает всех. Она вызывает в сердцах людей хтонический страх, восходящий к чему-то первобытному. Миры устроены так, что любая жизнь стремится жить долго, и она боится смерти и разрушения. А смерть и разрушение — это были, считай, синонимы его силы. Куда бы он не приходил, его силу никто не принимал. Он и вправду был, как палач. Палачей избегали, с ними не хотели общаться, их считали убийцами и грешниками. Рядом с домом палача никто не хотел строить свой дом, с палачами не здоровались при встрече и всячески избегали любого контакта. Палачи были нужны, но они были изгоями общества. Остин Гриффин считал себя изгоем, ненужным пятном на полотне бытия.       От скуки и желания быть хоть кому-то полезным, он решил помогать существам, обитавшим в мире, в котором он обосновался. Тогда он думал, что помогая творению его брата процветать, он обретёт некую связь с ним и сохранит его труды. Остин Гриффин даровал местным народам знания, которые он перенял у своего брата и помог им создать удивительные вещи. Он наблюдал за ними, видя, как они живут и стремятся сделать своё существование лучше. По началу ему нравилось жить с жителями этого мира, но со временем рай обернулся для него адом. Под красотой цветка скрывался яд, и этот яд ранил душу Остин Гриффина. Сейчас ему не хотелось вспоминать всю ту мерзость, что он познал, живя с людьми, поскольку любое воспоминание об этой прошлой жизни вызывало у него безудержный гнев. Однажды его гнев уже излился на этот мир, и некогда прекрасный и цветущий рай, превратился в бесплодные чёрные земли, а голубое небо окрасилось в кроваво красный цвет.Мир Красного и Чёрного был истоком его перерождений, он и сам не понимал почему но он постоянно перерождался в этом месте. Какая-то неведомая и непонятна ему сила, как будто удерживала его здесь. Но зачем, он не знал. Он знал лишь одно: он разрушил этот мир, и то, что сейчас этот мир выглядит таким — деяние его рук. — Ха! — слетел дерзкий смешок с уст Остин Гриффина. — Тот мир, заслужил, чтобы его уничтожили. Он был подобен полю, которое заросло одними лишь сорняками. Эти сорняки угнетали почву и не приносили миру никакой пользы, они лишь вредили. Они погубили все прекрасные цветы и плодоносные культуры. Расплодившись, они пустили корни в самую глубь земли. Я просто очистил этот мир от этих сорняков. Даже не сделай я этого, они бы уничтожили свой мир и себя – сами, будучи не способными жить в гармонии с миром, в гармонии самими с собой. Так что, я оказал им услугу!       Сфера яростно запылала, превращаясь в подобие сердца, источающее фиолетовое пламя. Это сердце билось очень быстро, снедаемое своим гневом. Сфера металась в тёмном пространстве, ища в этой тьме разлом, через который она сможет вновь прорваться в тот мир. — Брат, ты всё-таки оплошал! Ты создал миры, а твои миры наполнились гнилью. Но ничего, я не позволю этой гнили существовать! Я уничтожу всё, что ты создал!       Шар продолжал ещё очень долго витать по этому пространству, ища разлом. Время здесь не имело значения, поскольку всё в этом пространстве было вечно. Не найдя разлом, сфера остановилась. За всё то время пока она металась, чувства Остин Гриффина успели поостыть. Сейчас вместо гнева и обиды на брата, он стал испытывать чувство одиночества. — Как же я устал. Я постоянно появляюсь в этом мире, и эта нежить снова и снова убивает меня, вымещая на мне свою злость. Мерзкая нежить! Что при жизни были гнилыми людьми, что сейчас. Они сами виноваты, что их мир уничтожен. Обманщики и воры! Они украли мою силу и воспользовались моими знаниями! Остин Гриффин громко засмеялся, пронзая своим смехом тьму: — Вокруг одна ненависть! Ненависть во мне, ненависть в мире, ненависть в их сердцах. Так много ненависти. Как же я устал. Вот бы родиться другим существом, всё забыть и не вспоминать, что я Остин Гриффин разрушитель миров. Я просто не хочу быть оди…. Он замолчал, боясь своих же чувств. — Неважно! Я должен найти разлом.       Его душа вновь понеслась в никуда искать выход из этого места. Но сколько бы он не летал по этому пространству, он не видел заветного разлома. Всё было безмолвно и неизменно. Он долго скитался по этому месту, но всё было без толку. Уже отчаявшись, он увидел появляющийся новый разлом. Сверкающая трещина в тёмной материи, зияла подобно ране, и она сулила ему новое возрождение. Остин Гриффин подлетел к разлому и хотел уже нырнуть в него, как вдруг замер. — Есть ли в этом смысл? — сказал он самому себе, смотря на сияющий разлом. — Я снова появлюсь в том мире, где все хотят меня убить. Пока я слаб, я не смогу постоять за себя и нет никого в том мире, кто захочет защитить меня. Нежить просто снова убьёт меня. Остин Гриффин стал парить из стороны в сторону, размышляя: — Можно ли как-то обмануть их? А что, если я запечатаю своё сознание? Поставлю печать на часть своего сознания, которая не будет знать кто я? Она возродится в том мире, но у неё не будет моей ауры? Может тогда нежить не сможет почувствовать моё присутствие, и я смогу выжить?       Он умолк, взвешивая все за и против. С одной стороны, этот план казался хорошим. Ведь именно по его ауре короли нежити понимали, что он вновь возродился в их мире. И они приходил к месту, где он рождался и убивали его, не давая и шанса развиться. Но с другой стороны, короли нежити прожили не одну сотню лет, и были мудры. Они могли бы раскусить его хитрый план, и не поверили бы, что из яйца вылупилась безобидная ящерка. В таком случае, он сильно рисковал. Ведь разделив своё сознание, он не сможет снять печать, пока тело химеры не достигнет нужного ему уровня развития. — Проклятье! Чертова нежить! — рявкнул Остин Гриффин. — Я должен попробовать! Даже если, мой план провалится, и они всё равно будут меня преследовать, я…я, — запинаясь, шептала его душа. — Я просто не буду этого видеть! Это всё будет переживать тот другой Я, пока я истинный буду запечатан. Может хотя бы так, я смогу выбраться из этого мира, и я смогу вернуть свою силу. Да, сейчас самое главное вернуть свою силу! И тогда я смогу продолжить начатое. Я уничтожу все миры, созданные моим братом.       Сфера засияла ярким светом, на ней появился странный символ. Это был знак его печати, которая разделяла сознание на две части. Остин Гриффин почувствовал, как его сознание попадает под силу этой печати. С этого перерождения, он будет рождаться без памяти своих прошлых жизней и своего истинного Я. Его истинное сознание будет дремать в ожидании, когда то другое его Я, наберётся сил и печать исчезнет. Ему было страшно, он боялся неизвестности, не ведая к чему всё это приведёт. Но жребий был брошен. Стрелу, выпущенную из лука, назад не вернёшь! Он молниеносно впрыгнул в разлом, а дальше он ничего не помнил. Долгое время он прибывал во сне, пока его второе Я не набиралось силы. Тогда поток памяти стал вливаться в его сознание. И он узнал, что у его второго Я есть имя — «Хаоюэ», которое он получил от своего нового названного брата. Когда печать пала, он смог наблюдать за жизнью так называемого «Хаоюэ», и даже иногда вмешиваться в ход событий.       Воспоминания Хаоюэ летали вокруг Остин Гриффина, как осколки разбитого зеркала. В этих осколках находились все воспоминания его второго Я. Из этих осколков он узнал, что нежить продолжила преследовать его, не взирая на то, что ящер не имел его ауры. Он горько усмехнулся, принимая порожение в своём плане. Но из других осколков он увидел, что эта череда неудач и смертей была прервана. Её прервала самая нежданная и негаданная встреча! И именно эта немыслимая встреча, разрушила работу этого бесперебойного механизма промахов, запустив новый ход его жизни. — Лун Хаочень, — находясь в недрах сознания Хаоюэ, шептал Остин Гриффин. — Ты выбрал жалкую низкоуровневую ящерицу вместо легендарного феникса? И всё потому что, побитая ящерица больше всего нуждалась в твоей помощи?       Остин Гриффин засмеялся. Но на этот раз его смех не был безумным и вымученным. Он был полон нежности и радости. Что-то внутри него бешено колотилось, и согревало его сознание. В его памяти воскресло воспоминание, где он был вместе с братом. Когда он видел своё второе Я рядом с Лун Хаоченем, он не ощущал одиночества и чувствовал, что он нужен кому-то и этот, кто-то заботится о нём, не взирая ни на что. — Этот мальчик, он так похож на тебя, брат, — сказал Остин Гриффин.       Он отпустил осколок воспоминания Хаоюэ и погрузился в медитацию, продолжая накапливать свою силу. Но он всегда наблюдал через призму сознания Хаоюэ за Лун Хаоченем и миром вокруг него. Лун Хаочень казался ему в этом мире солнцем, которое озаряло этот жестокий мир. Хоть этот мир и отличался от мира Красного и Чёрного, в нём тоже белая краска мешалась с чёрной. Но он уже давно избрал свою роль и должен был сыграть эту роль до конца. Он знал, что и этот мир со временем деградирует. — Лун Хаочень, хоть ты являешь самым прекрасным существом в этом мире, и одно твоё существование, могло бы вымолить моё снисхождение. Но рано или поздно, любое поле зарастёт сорняками. Таков путь всех миров. Начиная с расцвета, они на закате впадут во тьму. Такое существование не имеет смысла! И я уничтожу все миры, пусть всё вернётся в пустоту. Остин Гриффин улыбнулся и сказал свои последние слова перед тем, как погрузился в глубокую медитацию: — Брат, я уничтожу всё, что ты создал. Я уничтожу бессмысленные законы, что ты установил! Всё падёт на плаху моей воли, и я без сожаления, принесу кару всем мирам. Ничто и никто не уцелеют от моего гнева! Конец.