Пункт 1.16.6.📝

      Утреннее солнце затапливало чистое небо персиковым, оседая на минималистичной современной кухне толстыми полосами света. На металлическом, изогнутом по мановению руки какого-то чрезмерно амбициозного дизайнера, циферблате напольной стереосистемы показывало 10:16.       Саске размял плечи, перемешивая сахар в кофе и наблюдая за тем, как кипяток закручивался спиралью в его кружке. Услышал, как хрустят натруженные позвонки. Эффект от вчерашней тренировки после долгой паузы, хотя внешне на его теле это никак не сказывалось.       Последние два месяца давались ему слишком тяжело. Впрочем, удивительного в этом мало — когда заступаешь на должность главного управляющего семейной фарм-компании, готовься к марафону.       Напряженные мышцы ничто в сравнении с отъезжающей от стабильных кризисных ситуаций менталкой.       Знание всех внутренних процессов и нюансов не освобождало от бумажной волокиты, превращающей его мозги в вату примерно к девяти часам вечера. После этого он работал еще пару часов и отправлялся домой. И так каждый день.       Два дня выходных в таком ритме жизни ощущались не более чем эфемерной иллюзией — слишком сладкой, чтобы распробовать вовремя, и слишком быстрой, чтобы успеть ее удержать.       К счастью, его мать, в отличие от отца, не была приверженницей столь радикального стоицизма, а потому с завтрашнего дня в должность должен был вступить новый региональный менеджер — его подспорье и, в каком-то смысле, правая рука.       Саске скривился от мысли, что сейчас его настоящая правая рука выступала единственной имитацией хоть какой-то личной жизни, но его мозги теперь стоили слишком дорого, чтобы растрачивать их потенциал на проведение идиотских параллелей с дрочкой.       Очень странный вектор мысли в этот раз прервал звонок в дверь. Этот звук был настолько непривычным, что по телу пробежали мурашки — в его квартиру редко кто-то заявлялся, кроме Наруто, а тот не обременял себя человеческими правилами приличия и барабанил в дверь, как умалишенный, благополучно распугивая весь люкс-контингент новой элитной высотки. Знал ли он про наличие звонка? Разумеется. Было ли ему поебать? Безусловно.       Учиха лениво двинулся ко входной двери, ощущая, как боль в одеревенелых мышцах расползалась по его икрам, но когда посмотрел в дверной глазок, ощутил, как сердце пропускает удар, а слюна во рту стала более вязкой.       — По-моему, я окончательно спятил, — прокомментировал он себе под нос, поправив разлохмаченные волосы, и открыл дверь.       — Привет, — ее голос прозвучал, как что-то давно забытое, мучительно-тягучее и чрезмерно мелодичное. Так зазывают в свою обитель сирены, жаждущие твоей крови. И эта, определенно, выпила достаточно за прошедшие годы. Вполне вероятно, даже не зная об этом.       Кажется, пауза повисла настолько давно, что теперь Сакура ощущала себя неуютно, переминаясь с ноги на ногу. И вдруг Саске стало до боли любопытно, что она сделает, если он так и будет молчать? Или закроет дверь перед ее носом?       Так или иначе, остатки хорошего воспитания не дали ему проверить эту теорию, и он ответил.       — Привет.

*📝*

      Сакура успела прокрутить себе миллион альтернативных вариантов, как ее утро могло пройти, не травмируя ее психическую устойчивость, когда Саске все-таки здоровается с ней.       И тут наступает понимание, что она не знает, о чем дальше говорить.       В ее голове все было значительно проще. Примерно как заявиться к нему ранним утром воскресенья, увидеть ошалелый — но приятно — взгляд, впорхнуть внутрь его квартиры, и болтать весь день обо всем, что они пропустили в жизни друг друга за последние годы.       Кстати, вот и тема.       Саске пропускает Сакуру внутрь, отмечая про себя, что за последние годы у нее сильно отросли волосы.       Харуно осматривает нескромно скромные апартаменты младшего наследника клана Учих, и удивляется полному отсутствию каких-либо ярких оттенков в чем угодно. Все серо-бело-черное, и ни одного элемента за пределами этой палитры. Она готова была поклясться, что ее ex-лучший друг хранит в холодильнике только монохромный майонез.       — Неплохо ты тут устроился.       Саске не знает, что на это ответить, поэтому лишь кивает. Откровенно говоря, он в целом не понимает, что она здесь делает. Размытый фантом его прошлого, не более чем силуэт на запотевшем стекле.       Сакура останавливается у полки с книгами и видит на ней несколько фотографий — с семьей, отдельная с Итачи и еще одна — с Наруто. Она точно помнит, что у их троицы была еще одна фотография, где они все вместе. Но здесь ее нет. Это чувствуется скользкой обидой, дающей о себе знать откуда-то из глубины. Сакура ощущала себя слишком неуместной деталью посреди такой чистой квартиры. И дело было не в идеальной уборке — а в особенной стерильности, которая чувствовалась слишком ярким намеком между строк. Стерильности от нее.       Она уехала учиться в Америку, когда им с Саске было по семнадцать лет. Воспоминания об этом периоде мелькнуло чередой сцен дня перед ее отъездом — веселые проводы с Наруто и Саске, потом долгий разговор с Саске наедине, как они всегда любили — ни о чем и обо всем и сразу; куча несбыточных планов, скомканное прощание и полностью израсходованная новая пачка сухих салфеток на ее подоконнике.       Первые три года в большинстве своем ощущались адом… По разным причинам. В основном, из-за долгой перестройки мышления и привыкания к менталитету, очень отличающемуся от японского. Куча приятелей и ровно ноль друзей на территории нового материка. Непривычная еда, музыка, слишком много шума вокруг и постоянное бешеное стремление американцев куда-то успеть, даже если они не опаздывают.       Все это — лишь полбеды. Настоящая причина жила через океан от нее, и почти 11 тысяч километров, разделяющих их, давили на легкие всей своей силой. Скажете, глупая сентиментальность? Что ж, возможно будете правы, но Сакура… Сакура не собиралась избавляться от этого камня на шее, она предпочитала его любым трендовым аксессуарам, даже тогда, когда стало совсем глупо. Их переписки друг с другом стали лекарством для нее, чем-то, что позволяло жить хотя бы какое-то время, чтобы внутри не ныло. И резистентности к этому антибиотику у нее не появлялось, а вот у него…       Год назад, когда Сакура проходила стажировку, прямо посреди лета, Саске одномоментно просто перестал ей отвечать. Она не помнила, какое сообщение было последним в их диалоге, что-то абсолютно несущественное, обыкновенное. Точно не что-то, после чего ты вдруг перестаешь общаться с подругой детства, с которой знаком всю жизнь.       — Ну…– Сакура дает себе в отсрочку бессмысленные 2 секунды, которые ничего не меняются, — как твои дела?       — Как мои дела? — абсолютно равнодушно, почти механизировано отвечает ей он. Словно идеальный робот без прошивки на человеческие эмоции, — как всегда.       — Да ладно тебе, я все-таки читаю новости, ты занял должность управляющего в Кайдзен Фармасьютикал, поздравляю! — ее попытка вывести Саске даже на базовый диалог ощущается пыткой.       — Ага.       «Он что, надо мной издевается?»       Мышление ожиданиями категорий дорам, где давние друзья несутся друг другу навстречу с широкими улыбками на губах, очень быстро разбивается о каменное изваяние в виде лица Саске. Пустого и безэмоционального. Вот уж, воссоединение века.       Сакура окончательно теряет надежду на теплый прием, а потому решает перейти к делу.       — Меня позвали работать в твою компанию, — это высказывание не вызывает бурной реакции, но отражается любопытством в темных зрачках напротив, — и я согласилась. В общем-то, это то, ради чего я приехала, заранее тебя предупредить.       «А вот и новый региональный менеджер» — ранее проведенная параллель с правой рукой теперь оседает жаром на кончиках его пальцев.       Саске благоразумно не уточняет, почему она не предупредила по телефону, ведь его нового номера у нее быть не могло, а вот сдавливающая глотку обида, так или иначе, использует его замешательство, чтобы выскользнуть наружу.       — И только?       — Что?       — Зачем ты здесь? Сказать, что мы теперь вместе работаем?       — Да, и ты мой непосредственный начальник, — зачем-то добавляет Харуно.       — Вот как, — его голос скользит по пространству абсолютной безмятежностью, но все это также обманчиво, как затихающий мир перед ядерным взрывом, — интересно.       Это звучит не как забавное совпадение, скорее как роковой фатум, готовящийся обрушиться на голову Сакуры. Но причины таких реакций она все еще не может распознать.       — Почему перестал отвечать мне? — Сакура спрашивает это абсолютно бездумно, без какой-либо предварительной оценки рисков, ее просто слишком это волнует.       Саске вздрагивает на миг, но приходит в себя настолько быстро, что Сакура считает это не более, чем галлюцинацией.       — Ну не знаю, — его тон язвителен, — может быть, у меня было время подумать о многих вещах, которые изменились за эти годы.       — Например?       — Например, что я уже давно не тот мальчик, которого ты помнишь.       Он чуть наклоняет голову на бок и Сакура видит отпечатки подушки на его сильных плечах. Совершенно неуместные наблюдения и абсолютно неправильные чувства, циркулирующие по ней вместе с кровью.       — Ты действительно думала, что приедешь сюда, и мы будем общаться, как раньше?       «Да»       — Нет, — Сакура молчит слишком долго, чтобы себя не выдать, на что Саске прячет       короткую усмешку в изгибе своих губ и скрещивает руки на груди.       — Не лги, — безмятежность из голоса испаряется, перековываясь в сталь, тесно сдавливающую виски Сакуры. Голова начинает болеть то ли от долгого перелета, то ли от разочарования в этом диалоге.       — Что ж, в таком случае, надеюсь, мы сможем стать хотя бы хорошими коллегами, — Сакуре стоит всей ее выдержки сконструировать это предложение с безмятежным видом, но она никогда не была хороша в маскировке эмоций, поэтому они с Саске просто делают вид, что ее голос не дрожал.       Он — потому что ему, очевидно, плевать. Она — чтобы не разрыдаться от собственных несбывшихся ожиданий. Травмированно-безнадежный дуэт, чье выступление заранее обречено на провал.

*📝*

      Сакура не помнит себя, когда выскакивает из дома Саске и садится в ближайшее такси. Она доезжает до ближайшей к офису кофейни, в суматохе толпящихся и жаждущих кофеина людей каким-то образом умудряется сделать заказ и также быстро вылететь на улицу, глотая свежий воздух.       Что с ней сегодня происходит? Причина очевидна и названа вслух точно не будет. Однако, она всегда может воспользоваться окном чата со своей любимой сплетницей.

Sakura, 11:25

Наруто, приветик, я уже в Токио

      Она передумывает ждать ответ уже через секунду и заваливает Наруто возмущенными сообщениями сразу.

Sakura, 11:26

с каких пор Саске такая угрюмая задница?!

Sakura, 11:26

я заехала к нему поздороваться, все-таки мы не виделись 4 года, а он отреагировал так, будто приехала не подруга детства, а привезли надгробную плиту!

      Ждать ответа долго не приходится. Наруто 🦊, 11:27 САКУРА! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ!!! 🎉🎉 Наруто 🦊, 11:27 Погоди, чеее? Ты была у Саске?! Я думал вы не общаетесь Ну в смысле…знаешь, не бери в голову, последнее время у него очень много работы, он совсем не в себе, это пройдет

Sakura, 11:28

скажи честно, что происходит? ты ведь наверняка знаешь больше, чем говоришь.

Наруто 🦊, 11:28 Саку... Что-то происходит, но не мне это рассказывать, если он сам тебе не сказал за эти годы, значит не время и не место Ты знаешь его, он не любитель делиться личным

Sakura, 11:29

со мной он всегда делился личным

      Наруто не отвечает слишком долго, и Сакура хмурится. Она отступает от проходящих мимо людей, потому что итак стоит как дура посреди тротуара и переписывается с Наруто, ощущая себя так, будто она настолько активно выясняет с кем-то отношения, что готова отбивать пальцами хоть посреди Марианской впадины.       В каком-то смысле так и есть, ведь вопрос дискуссии имеет для нее особое значение, но утренняя обида никогда не даст ей этого признать. Впрочем, она злилась намного дольше, чем всего лишь одно неудачное утро. Наруто 🦊, 11:30 Видимо, это больше не так       Его сообщение посылает какую-то болезненную пульсацию в теле Сакуры. Она блокирует телефон, чтобы хотя бы перейти дорогу безопасно и не отпечататься на чьем-нибудь лобовом в виде распластанного тела с предсмертной запиской «Во всем виноват Саске Учиха».       Когда она оказывается на другой стороне, вновь тянется к сумке за телефоном, но в нее врезается какой-то рослый мужчина, задевая локтем, отчего часть содержимого ее кофейного стаканчика оказывается на блузке.       — Пошел ты нахуй, — чертыхается себе под нос Сакура, до конца не уверенная, кому именно адресовано это послание. Она открывает новое сообщение Наруто, сначала ее глаза расширяются, а потом на губах отпечатывается улыбка.Хотя бы что-то в Токио остается неизменным, и это что-то — ее последняя ниточка, соединяющая с домом. Наруто 🦊, 11:33 Хватит дуться, ты завтра работаешь? Пойдем посидим в моей кофейне, я сделаю тебе самый вкусный латте на планете **ниже геолокация**

Sakura, 11:38

охренеть, Наруто, это ТВОЯ кофейня? а почему только у меня из нашей троицы нет своего бизнеса?

и кстати, я заходила туда с утра, правда очень вкусно ❤️

Sakura, 11:40

можем встретиться завтра вечером, после работы

кстати, лучшее что только могла предложить мне жизнь — я работаю на Саске 😭

Наруто 🦊, 11:41 Чее? Да ты прикалываешься Выслеживала его или судьба вас сводит?

Sakura, 11:42

Учихи расширили свой бизнес и совсем недавно купили фарм компанию, в которую меня позвали работать

я читала об этом, но кто мог подумать, что я попаду прямо к Саске в подчинение

я вообще узнала о том, что его поставили на должность в самолете до Токио перед отключением связи!

как тебе?

Наруто 🦊, 11:43 Я просто постою с попкорном и понаблюдаю со стороны 🙂

Sakura, 11:44

поддержка из тебя никакая, надеюсь, кофе ты делаешь лучше

Наруто 🦊, 11:44 Не сомневайся) Могу бахнуть ликера для успокоения 😏☕ После рабочего дня с Саске тебе понадобится

Sakura, 11:45

тогда двойную 🤝

*📝*

      Следующее утро встретило Сакуру слепящими солнечными бликами в стеклянном лифте. Она поднималась на свой этаж, а сердце отбивало секунды до ее попадания на его территорию. Сакура с самого утра ощущала себя странно, будто над ней нависали тучи, а ее чутье никогда не подводило.       Когда Сакура зашла в отдел кадров для подписания документов, ее отправили в кабинет управляющего. И тут она поняла, что она точно не самый сильный воин божий, все чего ей сейчас хотелось — пощады.       Она постучала в кабинет Саске, ощущая себя так, будто совершила зверское преступление и теперь по какой-то причине самолично явилась к шерифу. К шерифу, берущему взятки золотыми слитками и нефтью, раз может позволить себе настолько дорогой дубовый стол и виски, выдержка которого явно во много раз превосходила ее собственную — и речь тут точно не только о возрасте.       — Саске? — неуверенно начинает она, и ее снова телепортирует в эту смесь неловкости и нелепого подбора слов во время их предыдущего диалога.       Он медленно поднимает на нее взгляд.       — Доброе утро.       «Очень вряд ли»       Она пытается было сказать что-то еще, но Саске прерывает ее равнодушным:       — Твои документы здесь, — кивает на противоположную сторону своего стола и стул, — твой договор, NDA и несколько внутренних приложений.       Саске говорит твердо, обезличенно-деликатно, будто они не ели песок из одного ведерка на дне рождения Наруто и он не держал ее волосы, когда она впервые в жизни попробовала джин.       Сакура идет на компромисс с собственным чувством ностальгии и отдает поводья самоуважению, а потому игнорирует такую демонстративную модель поведения Учихи, вместо этого вчитываясь в договор. Она проходится по каждому пункту, пока ее тонкие брови не хмурятся.       Саске тут же это подмечает, отчего на лице на короткое мгновение появляется хитрая усмешка. Но он тут же прячет ее, как вор, которого никогда не поймают.       — Что-то не так?       Сакура прокашливается, чтобы звучать более уверенно. Сам факт того, что теперь ей приходится вести себя так по-деловому в диалоге с тем, при ком раньше можно было не носить трусы, свербит внутри масштабным абсурдом. Впрочем, едва ли хождение без трусов по кабинету Саске разрядило бы обстановку. И эта мысль держится в ее голове непозволительно долго, чтобы Саске выгнул бровь, заинтересованно наблюдая за ней, потерявшей дар речи.       — Что за пункт трудового договора 1.16.6? Я не могу уезжать в другие страны ближайшие пять лет?       — Наша компания очень стремится удержать своих сотрудников, — абсолютно спокойно отвечает Саске, вращая в руке идеально отточенный карандаш.       — Это вообще законно?       — Да, абсолютно. Мы имеем контракты в том числе с военными предприятиями, так что такой пункт вполне уместен.       — И я буду с ними работать?       — Маловероятно, но не исключено.       — И такой пункт есть в договоре каждого сотрудника? — от происходящего Сакура даже забывает о собственной неуверенности рядом с ним, что сквозила в ее действиях до этого, ведь этот пункт договора был очень красноречив, но не до конца конкретен.       — Нет, — Саске на какое-то время будто задумывается, после чего говорит, — вообще-то, только в твоем.       Сакура шокировано смотрит на него, выгибая бровь и призывая объясниться. Саске же, как и всегда, игнорирует любые формы приказов, кроме своих собственных.       — Почему? — она настаивает, и скрещивает руки на груди, отодвигаясь немного назад.       Саске воспринимает это как ненужное препятствие его идее, а потому отвечает.       — Потому что я так решил.       Сакура молча смотрит на Саске, очевидно, озадаченная и мыслящая уже совершенно не в рабочей плоскости. Что-то в ее мимике заставляет Саске испытать дискомфорт и продолжить.       — Как я уже сказал, ты важна для компании. Я, как твой непосредственный работодатель, минимизирую риски.       — Ах, вот как значит? — Сакуру его бравада отрезвляет и напоминает, что она больше не девочка-подросток, тайно влюбленная в лучшего друга, она специалист отлично знающий свое дело. А значит, и свою цену.       Харуно откидывается на спинку стула и закидывает ногу на ногу, открывая часть колена. Ловя короткий, слегка небрежный взгляд Саске, она ухмыляется и сцепляет тонкие пальцы в замок на том самом колене.       — Что ж, раз уж ваша компания так хочет удержать меня, что выдвигает абсолютно уникальные условия…– Сакура наигранно хлопает ресницами и выдерживает паузу, чтобы безраздельно завладеть вниманием Учихи, — тогда я прошу себе прибавку к ранее предложенному окладу.       Стоит ли говорить, что ранее предложенный оклад предполагает совершенно удивительную сумму, которую Сакура вообще не ожидала получить с ее текущим стажем? Что ж, ей палец в рот не клади — и целой кисти будет мало. Особенно, когда дело не в деньгах.       — И сколько ты хочешь? — лицо Саске больше не напоминало ей полумертвую скульптуру, теперь в нем сквозил неприкрытый интерес. Любопытство, насколько высоко она позволит себе прыгнуть.       — Двадцать процентов.       — Двадцать процентов? — он ухмыляется, почти хищно, но больше заинтригованно, не зная Саске, можно было бы сказать, что он восхищен. Очень смело.       — Почему не тридцать? — вдруг спрашивает он.       Сакура смотрит на него как на идиота, не сумев сдержать снисходительной ухмылки, будто сейчас ей предстояло озвучивать маленькому ребенку очевидные вещи.       — Я умна и достаточно амбициозна, чтобы иметь наглость просить столько. Однако, я не сумасшедшая, чтобы просить тридцать. Ты не дашь.       Она улыбается, а ему хочется немного ослабить галстук, потому что кондиционер вдруг перестает справляться с выравниванием температуры в офисе.       Грудь Саске под черной тканью рубашки слегка вздымается, он делает медленный вдох-выдох, чтобы вернуть себе холодную голову.       — Верно, тридцать процентов слишком много, — слегка усмехается уголком рта и поправляет на столе и без того идеально ровно лежащие бумаги.       — Каков твой вердикт?       — Готов предложить тебе плюс пятнадцать процентов.       Это предложение настолько легендарное, насколько вообще возможно себе представить, однако, Сакура уже разогналась настолько, что затормозит только за пределами финиша. Только бы финишной чертой были не его руки на ее теле.       — Двадцать процентов, Саске, — ей точно требовался ледяной душ, –ровно столько стоит дополнительный пункт нашего договора. Я не торгуюсь.       Саске медленно поднимает на нее взгляд, и сейчас в его сетчатке мечется что-то абсолютно темное. Эфемерная поволока, скрывающая за собой лесную тропу, усыпанную капканами. И сейчас она захлопнется.       — По рукам. Подписывай.       Сакура выводит аккуратным почерком свои инициалы на каждой странице, и чувствует себя так, будто заключает контракт с Дьяволом.       Саске отпускает ее осмотреть кабинет и оценить масштабы работы в первый день — она видит две гигантские коробки, раздувающиеся от заполняющей их отчетности, коротко выдыхает и пишет Наруто сообщение.

Sakura, 09:56

подписала договор)

похоже, что теперь я живу без кофеина, перекуров и секса,

Саске завалил меня работой,

будто в моем рабочем дне 24 часа вместо 8

Наруто 🦊, 09:57 ? Не понимаю, в чем проблема, все эти три вещи ты способна найти в его кабинете 😈