Самокарма

Вина накрывала Тутайм с головой снова и снова. Каждый день, каждую ночь, утро, вечер... Постоянно. У тяжелой, давящей на голову словно пресс, тревожной вины не было края (по крайней мере Тайм так думали). ‎ ‎Нужно отомстить. Но кому? Культу, что заставил их поступать так с Азуром? Нет, не получится, культист без понятия где они находятся уже как месяц и найти своих "единомышленников" в этой новой среде вряд-ли получится. ‎ ‎Значит, нужно мстить самим себе. ‎ ‎Закрывшись в комнате, заперев как можно покрепче дверь, они садятся на кровать и устало вздыхают. Мысли о возлюбленном не прекращались, так ещё и эти тупые раунды по несколько часов. Они очень устали. ‎ ‎В тумбочке лежала пара карандашей, а к ним точилка. Вспомнив об этом, Тутайм резко почувствовали какую-то надежду. Слепо смотрящую вдаль надежду, среди куча весомых причин для отчаяния, которое, казалось, скоро сольëтся с Тайм в одно тело, а следом будет управлять ими, как бездушной марионеткой. ‎ ‎Найдя в деревянном, изредка скрипящем ящике самую обыкновенную, красную точилку, культист впервые за всë это время улыбаются. Нет, они улыбаются сейчас не так, как улыбались при остальных выживших. Та улыбка содержала приступы истерики и неутолимой жажды веселья. Она была бездушной, пугающей и не такой, какой была при улыбке Азура. ‎ ‎Ее выкрутив карандашом из точилки болтик, Тутайм сразу же убирают всë ненужное в сторону, оставляя на своей руке только крошечное, размером в с половину его большого пальца лезвие. Точилка точно новая. Значит, остриë было хорошим. ‎ ‎Тайм берутся двумя пальцами за краешек лезвия, да поаккуратнее, чтобы не упало куда-нибудь. ‎ ‎И вот, главный, казалось бы, судный момент. ‎ ‎Культист проводят углом острой части маленькой, металлической детали поперëк по вене, начиная с верха. Поначалу им задумывалось изрезать свои руки аккуратно и ровно. ‎Но Тутайм вдруг что-то переклинило. ‎ ‎Не следя уже за линиями, что оставлялись на бледной коже руки, они неразборчиво ведут лезвием по вене. То вдоль, то поперëк, то вообще как-то наискосок чертились острым предметом бордовые линии. ‎Желание надавить, оставить побольше порезов–всë это говорило об одном. ‎ ‎Культист искренне ненавидят себя за своë жестокое предательство в сторону любви всей своей жизни. ‎ ‎–Почему он.. А не я... ‎ ‎Бормочут себе под нос Тайм. В горле засел неприятный комок, заставляющий из глаз давить солëную воду и всхлипывать. ‎