СПГС - Синдром Поиска Глубинных Смыслов

Ким Докча всегда был любопытным ребёнком. Не то что бы другие дети не любопытные, как раз наоборот, просто он очень любил искать смысл там, где его, может, и не было. Например, в своей жизни, как он часто, пускай не очень удачно и совсем не смешно, любил шутить. Или в том, почему в мире существует что-то настолько мерзкое, как томаты. На последок — в том, что было главной обсессией всей его осознанной жизни, если таковой можно назвать последний прожитый год, в котором он помнил хоть что-то. Помнил Ю Джунхека. Такой мерзкий ублюдок. Но Ким Докча его так любил, с замиранием сердца и дрожащими губами читал выдуманное имя, даже когда ругался и откровенно ненавидел каждый изложенный в словах вдох. Чертов Ю Джунхек, почему-то, пробуждал желание жить в этой проклятой на несправедливое существование реальности. Негодяй, не отпускает, держит на земле крепко и заставляет дышать прогорклым воздухом, пока пыль и экзистенциальный ужас оседают в лёгких. И Ким Докча, может быть, давно бы бросил читать эту действительно бесконечную историю, вот только лишь она позволяла брошенному ребенку почувствовать собственную важность. Ещё чуть-чуть и он прочитает юбилейную трехсотую главу, будучи единственным читателем. Одним в своём роде наблюдателем за трагедией чужой, но такой родной жизни. «Зачем ты живешь, Ю Джунхек?» — задавал он вопрос ровно до тех пор, пока его любимый протагонист не совершил своё первое самоубийство. И сразу после этого воскрес, начав новый регресс. Автор не позволял ему умереть. Тогда Докча ставил вопрос по другому. «Почему ты живешь, Ю Джунхек?» — и на это ответ не найдется даже спустя двенадцать лет и более чем три тысячи глав. Однако сейчас Докча об этом не знает, погружается в свои мысли и постепенно влюбляется в эти два слова на треснувшем экране — «Ю Джунхек». Он нервно хихикает, когда думает, какая же это глупость — любовь. Спасет ли она мир? Спасет ли хотя бы одну треснувшую душу? Как можно спасти что-то уже сломанное? Да и не такие чувства он испытывает к бесчувственный солнечной рыбе, правда. Эта рыба уродлива в своей грубости, одиночестве и холодности. Раздражает, когда борется за свою жизнь до конца. Докча презирает Ю Джунхека, даже когда абсолютно на нём помешан; когда одно только имя — мантра для израненной души, позволяющая сохранять сознание; когда на прямую ассоциирует себя со своим идеальным протагонистом. Ненавидит его, ненавидит себя. Варится в этой каше и ничего с этим не делает. «Я — Ю Джунхек» — повторяет сам себе, лишь бы не сойти с ума. А в пустоте разносится голос ему совсем не слышный: «ты не Ю Джунхек. Ты — Ким Докча». Так бы ответил человек по ту сторону экрана, коль имел бы возможность стоять позади сгорбленной юношеской спины. Докча вновь и вновь перечитывает строки и абзацы, цепляется за слова и ищет отсылки и малейший смысл там, где его нет. Ведёт внутренние монологи часами, а иногда даже годами. Хотя Ю Джунхек ответил бы иначе, в своем характере парочкой коротких искренних слов на каждый вопрос. «Почему ты ведешь себя, как ублюдок?»

— Потому что тебя это привлекает.

«Почему автор сделал тебя таким одиноким?»

— Чтобы ты мог ассоциировать себя со мной.

«Зачем твоя жизнь превратилась в сущий ад?»

— Чтобы твой ад однажды закончился.

«Почему ты такой чертов красавчик?!»

— … Тебе это нравится.

«Почему твое существование пронизано ненавистью?»

— Потому что ненависть единственное чувство, которое ты понимаешь.

«Почему твоя история продолжается, когда её никто не читает?»

— Её читаешь ты.

«В чем смысл?»

— В тебе.

«Смысл бесконечно повторяющейся жизни?»

— Ты.

«Ради какой цели ты создан?»

— Ради тебя.

«Что хотел сказать автор?»

— Прошу, останься жив.

Но Ким Докча ответов не слышит. Ни единого слова или звука. Он насквозь видит отсылки на Эдем и Олимп, на Библию и существование Бога; знает мотивацию каждого персонажа и правила мироустройства; понимает Ю Джунхека на все сто процентов, но одновременно с этим не понимает его ни капли. И спустя шестнадцать лет своей жизни, прожитой благодаря одному единственному человеку, он так и не понял его до конца. Он лежит на пыльном полу, уже совсем не подросток, а его глаза ровно что битые стеклышки. Как бы часто Докча не звал Джунхека бесчувственным, в конечном счёте таким оказался он сам, пока его воротник сжимала с яростью и глубокой обидой чертова причина его существования. Иронично, что причиной существования Ю Джунхека, зеркально, как раз и был Ким Докча. И сколько бы лет он не пытался найти суть в трех тысячах глав, обнаружить ее не мог даже тогда, когда ему об этом кричали в лоб. Ким Докча не просто мог окончательно умереть. Он хотел это сделать. Но не понимал, что этим разрушит тот самый смысл, который искал всю свою жизнь. Но, если признаться… Смысла как такового не было изначально. Все началось с Ким Докча и им же закончилось. И теперь потерянный смысл пытаются отыскать те, в ком изначально искал сам Докча. Смысл можно отпустить, и это, пожалуй, будет правильно. Потому что тогда жизнь продолжится, а персонаж станет человеком. Как следствие, читатель перестанет быть читателем. 'Докча' исчезнет как определение, пропадет смысл, которого никогда и не было, но который, почему-то, всем очень дорог. Зачем задаваться глупыми вопросами об истине существования, пока жизнь, которую можно жить, протекает мимо? Правда ли стоит искать что-то, чего не существует? Замкнутый круг взаимоотношений, называемый обсессией и, может быть, любовью, которую Ким Докча отрицал абсолютно и бесповоротно, стал исключительной верной возможной дорожкой на пути и персонажей, и автора, которые поставят на кон жизнь и смерть ради своего единственного читателя.

***

— Выткни её, Ю Джунхек, я с детства ненавижу иглы, — Докча говорит голосом хриплым, совершенно обессиленным и более чем недовольным. — Эта капельница будет стоять здесь даже через мой труп, — Ю Джунхек хмурится даже больше, чем обычно. Он сидит на стуле прямо рядом с больничной койкой своего нерадивого компаньона, скрестив руки на груди. И совершенно не собирается уходить в ближайшие… тысячу лет, если придется. — Ну почему ты такой? — раздаётся жалобный вопль, и Докча с выражением великого мученика утыкается лицом в подушку. — Потому что ты такой, какой ты есть, — отвечают ему незамедлительно, и Докча никогда не признается, что от этого его сердце забилось чуточку чаще.