К чёрту

— Нет. — Эллиот! Ну прошу тебя! — Мой ответ не изменится. Драматичная сцена развернулась в подсобном помещении пиццерии. Лучший работник месяца желал спокойно провести свой заслуженный дневной перерыв, но, как на зло, этот сучёныш Шанс решил наведаться к нему именно в самую запару. Чем думал Эллиот, делясь с ним своим расписанием? Благо хоть не начал этот разговор прямо посреди заведения. Ах да, так о чём разговор? — Я же ни о чём тяжёлом тебя не прошу! Всего один вечер посидишь в сторонке! Я… Я… Я даже заплачу тебе…! — Ты хоть понимаешь, о чём просишь? — сложенные руки на груди парня заметно напряглись, а взгляд постепенно свирепел. — Это ещё больше походит на то, что ты просто снимешь шлюху. — Ну Элли-и-ио-о-т! — парень в классическом костюме всё вопил, уже чуть ли не наваливаясь на работника пиццерии. — Умоляю тебя! Мне нужен именно ты! — А что? Почему никакая другая из твоих "подруг" не может тебе помочь? Неужто не согласится? — насмешка так и виднелась в глазах блондина. А в щенячьих глазах Шанса виднелось ответное: «Не согласится. Ни одна.». Эллиот тяжело вздохнул, пытаясь разогнать гнев и напряжение по телу. Рука с усилием массировала переносицу, пока он переваривал их разговор. — Послушай, Шанс… — парень устало выдохнул, стараясь унять раздражение, — я понимаю твоё положение, правда, но всё равно не собираюсь участвовать в этой авантюре. — Ой, да ладно тебе! Всё пройдет нормально, чего ты так боишься? — Чего я боюсь?! — тон работника резко повысился. С самого утра день не задался. Слишком много посетителей и мало рабочих рук, так ещё и Шанс наведался со своей придурковатой просьбой. — Я боюсь, что ты просишь меня нарядиться в платье, чтоб повилять жопой перед самой крупной шишкой мафии! Этого я, блять, боюсь! — Эллиот, ты не понимаешь— — Это ты не понимаешь, Шанс. Как ты хочешь провернуть это? Я даже на девушку не смахиваю! — Эллиот раздражённо поправляет выпавшие из хвоста длинные волнистые волосы, стараясь занять себя хоть чем-то, чтобы ненароком не врезать другу, чья рожа сейчас раздражала сильнее обычного. — Ну, я тебя с девушкой перепутал в первый раз… — Потому что на улице был второй час ночи, а ты пьяный в хлам. — Шанс на это лишь закатывает глаза. — Так ещё и с раскрашенной рожей от рук этой самой мафии. Я до сих пор не понимаю почему у тебя не было сотрясения в таком состоянии. — Ну и что, что с раскрашенной? Зато теперь у меня есть возможность подружиться с ними! — он выглядит по-настоящему счастливым: линзы солнцезащитных очков сверкают даже в слабо освещенном помещении, а руки так и тянутся в пляс – уж больно он любил жестикулировать, когда взволнован. — С помощью меня в платье? Браво, умом ты до сих пор не блещешь. — Эллиот, ну прошу тебя! — Шанс упал в ноги, обхватывая друга поперёк талии и упираясь ему щекой в живот. — Я понимаю, что это отвратительная идея, но я не могу появиться перед мафией без подружки! У них так не принято! Для статуса нужно иметь спутницу! — он трётся лицом об его форму, трясет работника своими движениями и говорит настолько жалобным тоном, что любая шавка позавидует. И всё это в надежде, что тот сдастся. — Луиза сейчас в отпуске, Мария в тюрьме, а крошка Сьюзи— — Всё. Хватит. Парень в красной форме тяжело выдыхает, оставляя лёгкие без кислорода на добрые десятки секунд. Ладонь опускается на лоб. Его глаза болят от мигрени, голова тяжёлая от недосыпа и усталости, и всё чего он так хочет после работы в пятницу – это упасть лицом в кровать и пролежать так все выходные; но явно никак не пойти на какую-то глупую вечеринку богатых выскочек, чтобы помочь своему другу-простофиле похвастаться перед мафией. Он взвешивает все "за" и "против": либо соглашается и мучается один вечер, либо терпит скулёж своего друга до конца и без того тяжёлого рабочего дня. Так ещё придётся слушать напоминания о своём отказе последующие несколько дней. Было, проходили. Проведя рукой по лицу и убрав с него так и не собранные в новый хвост волосы, Эллиот вновь опускает глаза на Шанса, что всё ещё был в его ногах: напряжённый, но при этом сосредоточенный, старающийся выведать каждую эмоцию на лице друга, чтобы в случае чего снова начать свои уговоры. Усталый взгляд работника наблюдает за другом как можно дольше, пытаясь хотя бы невербально донести, насколько ему не нравится эта идея. Но уже чуть ли не плачущий Шанс всё же одерживает победу. Эллиот раздражённо стонет и выдаёт: — Я согласен. *** Чего он явно не ожидал, так это того, что женский образ на нём не будет вызывать рвоту. Эллиот не женственен. У него потёртые и обожжённые от тяжелой кухонной работы руки, которые теперь скрыты длинными бархатными перчатками в чёрном цвете. У него широкие плечи и узкие бёдра, на которых теперь покоится бандажное платье без рукавов в цвет аксессуарам на руках. Его подкаченные из-за частой работы ноги теперь были скрыты за длиной платья; но заглянуть за занавес всё же было возможно – длинный разрез шёл от середины бедра до самых стоп, прикрывая каблуки. И это сейчас была самая большая проблема. — Представляю рожу этого мафиози, когда он увидит твою спутницу. — юная девочка-подросток, сидящая в позе лотоса на дорогом кожаном диване, с восторгом и некой насмешкой подталкивает Шанса локтем в плечо, стараясь унять нарастающий смех. — Выше тебя же на полголовы! Мия, сестра Эллиота, которую Шанс на кой-то чёрт позвал помочь, с радостью приняла приглашение и принесла из дома всю свою косметику, а в месте с этим занялась его макияжем, скрывая все мальчишеские черты. — Стесняюсь спросить, откуда такие познания в макияже для парней? — решил перевести тему Шанс. Не смотря на то, что они были в его доме, он не чувствовал спокойствия. Его нога тряслась, а сам он ощущал лёд на кончиках пальцев – чем ближе было событие, тем больше волнения он испытывал. Былой азарт, который Эллиот видел в пиццерии ещё несколько часов назад, испарился, уступая место тревоге и мандражу. — Мой брат не единственный педик, которого я красила. — она озорно хихикает, поглядывая на вышеупомянутого брата. — Мия! Следи за языком! — лишь и успевает выпалить Эллиот, пытаясь застегнуть тонкое жемчужное ожерелье из трёх нитей, которое вместе с платьем и каблуками ему одолжила "отдыхающая в отпуске" Луиза. Упоминая о её отпуске, Шанс явно не уточнил, что его подруга не уехала куда-то далеко к морю, а лишь взяла себе пару выходных от её эскорт-работы. — А что, твоя сестра права, — в комнату входит роскошная блондинка, с аппетитно надкусанным яблоком и не менее аппетитной фигурой, — авось найдёшь себе богатого папочку и заживёшь счастливо. О господи, Эллиот даже не успел поесть перед этим идиотским торжеством, отчего чувствует как сосёт в желудке при виде еды в руках девушки. "Зато талия будет уже" только и выпалила Луиза, когда услышала жалобы юноши пару часов назад. — Я из вполне обеспеченной семьи и сам имею не маленькое состояние. Мне нет смысла искать там кого-то. — Эллиот устало глядит в отражение – собственные глаза казались ему чужими за слоем теней и туши. На удивление, он даже не смахивал на дешёвую проститутку. Скорее на ту, что подороже. За баксов так 50. — Хэй, Лу! Ещё раз спасибо за помощь! Что бы я делал без тебя? — Шанс облокачивается на спинку дивана, обращая свой взор на только что вошедшую женщину, беря в руку её ладонь и целуя тыльную сторону как истинный джентельмен. Она на это лишь сладко улыбается, вновь надкусывая яблоко. — Слыш, Ромео недоделанный, это мне ты тут руки целовать должен. — Эллиот уже не бесится, слишком устал, зато на поязвить у него всегда есть силы. Он дёргает ожерелье, стараясь попасть замком в петлю, но всё тщетно. Руки настолько болят от двенадцатичасовой рабочей смены, что этот маленький квест с украшением отнимает у него последние силы. — Эллиот, милый, — бархатный женский голос раздаётся за спиной, перехватывая ювелирное изделие и наконец завершая финальный штрих в его образе, — тебе нужно расслабиться, — Луиза аккуратно обхватывает его открытые ключицы, разминая шею парня, — иначе ты выдашь себя. — Мне отсекут голову, если меня раскроют? — Эллиот не меняется в выражении лица, но заметно расслабляется от умелых рук девушки. — Нет, но будут насмехаться над твоим непутевым другом. — Тогда я тут же при виде них сниму с себя платье. Мия заходится конским смехом, а Шанс нервно хихикает, не до конца понимая, шутит его друг или угрожает. Девушка разворачивает Эллиота к себе и оглядывает. Сбритая этим же вечером щетина и все неидеальности лица скрыты макияжем, потрёпанные тяжёлым трудом руки больше не видны за слоем перчаток, а облегающее платье лишь подчёркивает тонкую талию юноши. Прекрасно. Осталось одно "но". — А что прикажете делать с этим? — Эллиот устало оглядывает собравшихся и указывает на свою абсолютно плоскую грудную клетку. В комнате повисла тишина. Настолько тихая, что работник пиццерии готов поклясться, что слышал работающие в их головах шестерёнки. — Придумала! Луиза, у тебя есть такая меховая накидка на плечи? — руки подростка проходятся по воздуху от шеи до груди, имитируя предмет. — Горжетка? Есть, но она у меня дома, я ничего не брала с собой кроме платья и каблуков. — У меня есть. — подал голос Шанс. Все ныне присутствующие обернулись на него в удивлении. — Что? Я тоже не последний олух в моде! Порывшись в шкафах добрые пару минут, Шанс возвращается с меховым шарфом из белого песца, который тут же накидывает на плечи Эллиота, прикрывая пустую грудь. — Вот видишь! И ничего не понятно, уж под одежду к тебе никто не будет лезть. — Очень надеюсь на это… — Эллиот в последний раз оглядывает себя в зеркале, вставая рядом с Шансом. Их разница в росте и вправду была забавной, но не смехотворной, а парные наряды создавали впечатление близости между ними. Эта картина в коем-то веке раззадорила Эллиота и он впервые за день искренне улыбнулся, заходясь легким смехом и обхватывая друга рукой за плечо, пока другая покоилась на его же груди. — Ах, милый! Защити меня от этих страшных мафиози! — парень заходится писклявым голосочком, строя из себя даму в беде, на что Мия и Луиза звонко смеются, а Шанс тушуется. — Бля, чел, давай хоть ты с этим не налегай… Эллиот вторит девушкам и отпускает смешинку, чувствуя хоть какое-то расслабление за весь вечер. Но самое главное было ещё впереди. Девушки провожают их до машины. Эллиот причитает Мие, чтобы она вызвала такси от особняка Шанса до дома, а не шла пешком (и чтобы ни слова отцу о сегодняшнем вечере!). Луиза невесомо целует Шанса в щёку и приобнимает Эллиота, желая обоим удачи. Садясь в машину, Шанс заводит авто, и они выдвигаются в сторону его казино – встреча будет проходить именно там. За время поездки, они успевают обсудить пару правил и сигналов в случае если Эллиот не сможет прямо сказать о чём-то. Один из самых главных сигналов – когда блондин перекинет волосы с одного плеча на другое, что будет немой просьбой "отойти поговорить". Уже в самом казино Шанс начинает больше активничать – сегодня заведение снято специально для особенного гостя, из-за чего безлюдное помещение вызывало странное чувство тревоги даже у самих сотрудников. Кстати о них. Все суетятся, по пятому кругу наводят порядок и проверяют готовность по списку; никто не обращал внимания на роскошную даму в заведении. Оно и к лучшему. Хорошее настроение улетучилось по прибытии в не особо горячо любимое Эллиотом место. Он бывал тут всего пару раз, когда они отмечали дни рождения Шанса или их общих друзей. Хотя, игроману всё равно удавалось затащить блондина и на обычные тематические попойки в его заведении, которые зачастую проходили довольно прилично. Не считая пару разбитых стаканов и потасовок других посетителей. Сейчас же Эллиот стоял словно чужой, не понимая, куда ему деться. Волнение зудело под кожей, раздражая и без того пустой желудок. Страх, что его узнают, тоже давал плоды: он старался спрятать лицо в уложенные на одну сторону волнистые локоны, зафиксированные лаком. Всё-таки в городе его хорошо знали за счёт успешного бизнеса семьи. Проведя у порога ещё пару минут, он находит взглядом Шанса, что раздавал указания, пока сотрудники вокруг него бегали и суетились. Заметив взгляд наряжённого друга, хозяин заведения отдает какую-то последнюю команду официанту и направляется в сторону его ангела-спасителя. — Эй-эй, куда пропало твоё хорошее настроение? — однако сам Шанс не выглядел лучше: в его голосе чувствуется дрожь, которая так и норовит пробиться сквозь толщу уверенности и озорства. Этот чёрт даже под дулом пистолета не будет испытывать всепоглощающего страха – на грани жизни и смерти его азарт лишь растёт. Эллиот сутулится, чувствуя неудобство каблуков и вечно скатывающуюся с плеч накидку. Он уже безбожно вымотан, а ведь главные гости ещё даже не прибыли. — Мне начинает казаться, что это ужасная идея, Шанс. Даже нет, провальная. Нас точно раскроют и тогда нам не поздоровиться. — дыхание перехватывает и Эллиоту приходится сделать паузу, чтобы вдохнуть. — Меня раскроют. Шанс сочувствующие смотрит на друга, вторя его беспокойству. — Эл, твоя безопасность сегодня на мне. — серьёзно начинает он. Скидывает белую меховую накидку, которую Эллиот всё это время старался поправить, и кладет увесистую руку на плечо друга, пытаясь привести его в чувства. — Что бы сегодня не случилось, я сделаю всё, чтобы ты не пострадал. Да и тем более! Что такого может случиться? Ну, узнают они, что я пацана, а не тёлочку привел, им-то что? Посмеются надо мной, да и то, не в лицо даже, а за спиной, а я никогда не узнаю об этом и буду спать спокойно. Шанс искренне веселится со своего высказывания и потряхивает друга, приводя его в чувства. Эллиот слегка давит улыбку, немного расслабляясь. — Во-о-от! Такой настрой мне нравится. Эй, Джонни! Налей-ка моей даме чего-нибудь, чтобы повеселеть! И тут же это расслабление пропадает. *** Хотя, чего врать, алкоголь ему и вправду помог. Он взял какое-то легкое пиво не посмотрев сперва на цену, но раз за этот вечер платит Шанс, то блондин не видит смысла париться о цифрах. Они перебрались с игрового зала в отдельно отведённую комнату. Для чего такие места нужны в казино, Эллиот не особо хотел знать. Стены были окрашены в чёрный, на части из них имелись золотые орнаменты с зеркальными вставками; посреди комнаты стояло два крупных кожаных дивана чёрного цвета с золотыми и бордовыми подушками; а между ними стол, украшенный мозаичным рисунком из разноцветного стекла. Дизайн резкий и пылкий – в стиле самого хозяина казино. Эллиот репетировал. Хотя, это громко сказано. Он просто смотрел на себя через отражающие поверхности комнаты, пытаясь понять как он может сесть максимально женственно, но всё выходило скомкано: здесь нога топорщится, тут плечи слишком широкие, а так он выглядит слишком неестественно. — Расслабь булки, кексик, ты выглядишь шикарно. — Шанс краем глаза наблюдал за ним, расслабившись на диване и потягивая виски. По нему уже было заметно влияние алкоголя, но, как он отговаривался, то было "для храбрости". — Конечно, это ты у нас булки расслабил, пока я сижу и как куртизанка жду своих клиентов. — макияж на лице ощущался тяжелым, голова чесалась от количества лака в волосах, а ноги болели от уже образовавшихся от каблуков мозолей. Так ещё и этот балетный бандаж, который Шанс упросил его надеть, вызывал непривычный дискомфорт. Додумался же. Шанс уже никак не комментировал: сам успел сто раз пожалеть насчёт своей явно не самой лучшей идеи, так ещё и перед другом неловко сдавать назад. А потом звонок. "Сэр, гости подъезжают." *** Это абсурд. Это какой-то сплошной абсурд. После звонка Шанс как ужаленный подскочил с места, чуть не пролив свой виски, и, схватив Эллиота под руку, выбежал встречать прибывших гостей. Эллиот всегда представлял главу мафии стареньким пузатеньким дяденькой, а вокруг него взрослые красавцы со шрамами на лицах и парой тысяч долларов в наличке, распиханным по карманам строгих костюмов. В принципе, он не ошибся. Дверь отворяется, и в заведение входят двое мужчин, примерно такой же комплекции как сам Шанс и его "дама вечера". Но Шанс молчит, ждёт. Эллиот только хочет спросить, почему они не приветствуют прибывших, как в проёме появляется главный гость этого вечера. Выше и крупнее их всех практически на голову. В огромном пальто с меховым воротником, что лишь добавляло ему объёма. Тень от его чёрной федоры в белую полоску закрывала глаза, не давая заглянуть в них; различимым оставался лишь изредка мелькающий при движении блик. Его стройный стан пугал своей непреклонностью, а волосы, чёрные как смоль, струились по меху и плечам, останавливаясь в районе груди. Мужчина утробно хмыкнул и поднес к губам почти истлевшую толстую сигару, делая последний вдох приятно обжигающего дыма. Один из его подручных достал портативную пепельницу, поднося её к боссу. Лишь затушив сигарету, он подал голос: — Ну здравствуй, Шанс. Эллиот засмотрелся. Неприлично засмотрелся. От мужчины веяло такой властью, что возникло ощущение, будто он должен преклониться перед ним здесь и сейчас, иначе голову с плеч снесут. — Дон! Мой любимый Дон-Дон! Сколько лет, сколько зим, приятель! Однако Шанс этого, явно, не ощущал. Либо старался не поддаваться, учитывая их деловые отношения. Господа обменялись крепкими рукопожатиями, оба с цепкой хваткой и стальной осанкой. Никто из них не хотел уступать, и даже после стольких лет вражды и нынешнего примирения, эта изюминка отношений сохранилась. Отпрянув друг от друга, член мафии наконец обратил внимание на стоящую поодаль даму. — Шанс, что же это за манеры. — у упомянутого по спине прошлась дрожь, которая не осталась незамеченной для Эллиота. — Почему же ты не познакомишь нас со своей прелестной спутницей? И тут дрожь прошлась уже по Эллиоту. — А-ам.. я... — блондин явно не ожидал к себе такого скорого внимания и лишь в момент обращения вспомнил их самый главный провал – они забыли придумать ему имя. Эллиот чувствует как с лица сходит вся краска, а в помещении становится ужасно душно. Его глаза то и дело падают в пол, а сам он постепенно ссутулился от напряжения. Пока в какой-то момент он не ощущает руку на своём бедре, что вымела все мысли и волнения из головы. — Элеонора! Моя милая спутница Элеонора. Сегодня она будет нас сопровождать. — ручёнки Шанса трясутся и не понять, почему конкретно: то ли страх перед мафией всё же настиг его, то ли осознание будущих пиздюлей от Эллиота за больно шаловливые ручки дало свои плоды. — Какое чудное имя, Элеонора. — "Дон-Дон", как его назвал Шанс, протягивает ладонь, позволяя Эллиоту положить на неё свою, и целует тыльную сторону. Он, не отпрянув от руки, представляется. — Моё имя Дон Соннеллино. В своих кругах известен как «Мафиозо». Эллиот молчит. У них был уговор: блондин говорит настолько редко, насколько это возможно, чтобы не выдать мужской баритон, а при необходимости подать голос делает это максимально тихо, ссылаясь на простуженное горло. — Д-да… рада встречи с Вами, мистер Соннеллино. — как можно тише начинает Эллиот, стараясь размять голос. — Прошу, господа, проходите за мной. Он, как может, элегантно разворачивается на своих каблуках и идет в сторону уже знакомой комнаты. Но ёбанные тяпки Шанса так и не пропадают с талии. Сукин сын. Впуская гостей в комнату, "Элеонора" придерживает дверь для мужчин – не подумав, по привычке, из-за постоянной работы в сфере обслуживания – пока из тех, кто зашёл, он не замечает только отсутствующего главу мафии. — Элеонора. — Эллиот сдерживается, чтобы не заплакать от испуга. Что-что, а вот подкрадывания со спины никто не любит. — Сегодня Вы у нас в роли джентельмена? И только тогда до него доходит. — Н-нет, что Вы. Я-я… Я просто… Басистый смех раздаётся прямо под ухом и Эллиот не сильно хочет признавать, что в этот раз узел в животе связал вовсе не страх. — Что же Вы так пугаетесь, я просто шучу. Позвольте подержать для Вас дверь. — Да… Д-да… конечно. — блондин как можно быстрее пытается пройти в комнату, не переломав себе ноги на каблуках, но подкашивающиеся конечности видимо очень хотят опозориться перед такой шишкой. *** В целом, их вечер проходит спокойно: Шанс и Мафиозо просто беседуют весь вечер. Обсуждают бизнес и их прошлые стычки, перекидываются сплетнями и пропускают парочку бокальчиков дорогого виски, которое Шанс, по-видимому, подобрал специально для главы мафии. Эллиот не отсвечивает. Сидит на диване поодаль своего спутника, держа дистанцию, и потягивает какой-то неудачный приторно-сладкий коктейль, стараясь не кривиться. Видимо, сегодня бармен вкладывает душу только в пойло для самых значимых фигур. Не желая слушать лишнего, блондин отстраняется от шума голосов и выбирает изучать визуально: оглядывает уже привычную комнату, приспешников мафии и его самого. Но не слишком очевидно, чтоб не привлечь внимание. И не слишком избегая. Чтоб тоже не привлекать внимания. Сука, как всё сложно. Он старается не пялиться, но глава мафии сбросил пальто сразу, как они вошли в комнату, и не заметить его накаченное тело просто невозможно. Пиджака на нём не было, лишь жилет, чьи пуговицы так и норовили лопнуть от узкости на грудных мышцах. Эллиот старается игнорировать нарастающее желание ощутить упругость этих мышц в своих руках. Правда старается, очень. Так же, как старается игнорировать сильные руки и бедра. Особенно когда первые, с закатанными рукавами, обхватывают грани стакана с виски и проливают пару капель в рот, заставляя кадык двигаться. О боги. Его не тревожат, но волнение не угасает. Он то и дело поправляет белый мех на шее, стараясь не оголиться и не огорчить присутствующих отсутствием своей груди; теребит бокал; хмурится по привычке, но тут же возвращает мимике расслабленное выражение лица; одёргивает платье, чей разрез так и норовил оголить его ноги как можно больше; и господисукабоже он сейчас потеряет сознание от напряжения. Потому что дело не только в его образе, но и во взгляде напротив. Эллиот всеми силами старается игнорировать особо пристальное внимание Соннеллини. Он же мафия как-никак, ему свойственно изучать людей. Но проходит минута. Две. Десять. А его взгляд уходил от Эллиота лишь пару раз, и то всего на долю секунд. Он даже отпить коктейль нормально не может, потому что боится выдать кадык. Лишь в момент, когда блондин уже потянулся к волосам, чтобы подать обговоренный им с Шансом сигнал, этот несносный павлин наконец проявляет себя: — Мафиозо, — его голос теряет привычную стойкость из-за алкоголя, из-за чего некоторые слоги скачут выше других. Эллиота напрягает это ещё больше. Единственный человек, который является его нынешней опорой, совсем не в состоянии чем-либо помочь, даже если пришлось бы. А ведь обещал защищать! — а где твоя спутница вечера? Эллиота как током ударило. Точно, основная их цель – это показать статус. Получается Шанс выиграл в этом бою? 1:0 в пользу пьяного любителя азартных игр? — У меня нет спутницы, — он делает небольшой глоток виски, — на данный момент я одинок. И его взгляд вновь устремляется в сторону Эллиота. Сука, да отвернись ты уже! — Пра-а-авда? — Слушать вопли Шанса в пиццерии была не самая приятная вещь, а пьяные вопли уж тем более. — Я думал, у мафии принято водить с собой спутниц на всякие встречи. — Это традиция прошлых веков. Я этого не придерживаюсь. 0:1 в пользу горячего мужчины в костюме? Что происходит? Эллиоту надоедает эта вечеринка. Он даже почти не чувствует раздражения от того факта, что весь этот спектакль поставлен зря. Шанс распластался по всему дивану, сокращая дистанцию между ними, а после и вовсе распускает руки, приобнимая его за плечи. Видимо, он успел забыть, что рядом с ним сидит не горячая блондинка, а его многоуважаемый друг. Уважаемый ведь, да? Лицо горит, хочется пойти умыться, но макияж ни в коем случае трогать нельзя. Даже подтирать. Он старается отвлечься и желает отпить коктейль, но, ощущая всё тот же пристальный взгляд, решает повременить с напитком. — Элеонора, что же Вы не пьёте? — вопрос из уст Мафиозо звучит неожиданно, но Эллиот уже не дёргается по поводу и без, как это было ранее. — Элли немного нездоровиться, — начинает Шанс. Ого, видимо ещё не все мозги пропил. — Да, простудилась. — блондин демонстративно кашляет, ещё больше кутаясь в мех. — Может, Вам в таком случае лучше отдохнуть? — предлагает мужчина. — Нет, что вы, — на автомате вылетает из уст парня, и только потом он понимает какую возможность потерял, — некрасиво оставлять гостей. Мафиозо довольно хмыкает. — Вы так воспитаны. — из под федоры наконец виднеются его сверкающие огоньком веселья глаза, когда он, не разрывая зрительного контакта, допивает свой стакан виски, пристально наблюдая за девушкой. С Эллиота достаточно. Он неожиданно для всех подрывается с места. Даже прислужники мафии, до этого занимающиеся своими делами, в момент напряглись. — Я пойду закажу ещё коктейля. Желаете чего-нибудь, господа? — Он старается сохранять высокий тон голоса, но скопившаяся от напряжения слюна заставляет его чуть прохрипеть. — О! О! Я буду шотик водки. — Тут же оживился игроман, щёлкая пальцами. — Маф, хочешь чего-нибудь? — Я, пожалуй, откажусь. Эллиот лишь кивает и спешно покидает комнату, рвясь на волю словно задушенный зверь. Ему срочно требовалось подышать свежим воздухом. В коридоре воздух и вправду менее спёртый, что даёт возможность привести мысли в порядок. Он выпил лишь один стакан пива и не допил коктейль, но на голодный желудок любой алкоголь играет против тебя. Ноги нещадно ломит от каблуков, но Эллиот шагает дальше к бару, чтобы сделать заказ. Себе он берёт воды и сразу заказывает новый коктейль с шотом водки, чтобы не забыть. Придя в чувства после такого желанного освежения, Эллиот из интереса пробует новый коктейль и не разочаровывается, помечает на будущее, и возвращается к комнате с подносом напитков. Вот только в комнату зайти не может. Его потряхивает от переизбытка чувств, в которых замешаны не только страх и тревога. Но он яро отказывается разбираться в том, какие эмоции и реакции в организме вызывает у него такое цепкое внимание со стороны главы мафии. Юноша поправляет волосы, осматривает себя в рядом стоящем зеркале и, сделав глубокий вдох, входит в комнату не поднимая взгляда. Ноги ломит и он думает только о том, как бы донести напитки не пролив их. Лишь поставив ёмкости с алкоголем на стол он замечает, что в комнате не слышно голосов. Потому что в ней никого нет. Кроме Мафиозо. И самого Эллиота. Сердце уходит в пятки, но парень старается не выдавать себя, обыденно обращаясь к гостю: — А где… Не успевает он договорить, как его перебивают: — Вашему спутнику стало плохо. Мои парни позаботятся о нём. О нет. О нет. Эллиот тяжело сглатывает в момент накопившуюся слюну, не зная куда себя деть. Его взгляд мечется то на диван, где пару минут назад сидел его друг, то на дверь, то вновь опускается к полу. Вот сейчас ему страшно. По-настоящему страшно. Он не знает как вести себя наедине с Мафиозо. Они даже не обговаривали этот сценарий с Шансом, потому что этого сценария вообще не должно было быть. Этот огузок обещал не оставлять его и в случае чего защитить, а сейчас он непонятно где и непонятно что с ним, ибо этот идиот перебрал с алкоголем. Его метания нарушает голос Мафиозо. — Элеонора, откуда Вы родом? — Я? — больно удивлено даже для самого себя начинает Эллиот. — Ох, я... Ээ… Я из Блоксбурга. — Оу, так мы земляки? Блять. — Какое Ваше любимое место? Блять. — В каком районе Вы проживали? Возможно, мы были соседями? Хватит, умоляю. — Элеонора, что же Вы молчите? А Элеонора не находит себе места, потому что в Блоксбурге она никогда не была и выпалила название города по инерции. Эллиот неловко перебирает пальцы, не зная что сказать или сделать. Господи, Теламон, если ты меня сейчас слышишь… — Элеонора. …прости меня за все те грехи, что я совершил… — Элеонора? …клянусь, я больше не буду подглядывать за Сантой в новогоднюю ночь… — … …и конфеты сестры воровать не буду… Молчание затянулось и Эллиот это понимает, но не знает как разрешить ситуацию. Потому действует наобум: — Я.. нервничаю… в вашем присутствии… — тихо говорит он и добавляет ещё более писклявым от волнения голоском: — …очень. Ответом ему тишина. А после – тихий, басистый смех. Прямо как у входа в заведение. — Вы боитесь меня? — интересуется мужчина, отсмеявшись. — Не боюсь, скорее, просто волнуюсь. — отвечает Эллиот, радуясь, что в этот раз его слова сыграли ему на руку. — Вот оно что. Мужчина аккуратно хлопает по месту рядом с собой, приглашая присесть. Эллиот не смеет отказывать. Но от этой близости ему лишь хуже, он чувствует тепло мужчины даже находясь от него на расстоянии вытянутой руки. — Как давно Вы знакомы с Шансом? Вопрос застает парня врасплох, но в этот раз он не видит смысла лгать. — Думаю, уже более трёх лет. — Вот оно как. И давно вы вместе? — Мы… ээ… — чёрт, а ведь этот момент они тоже не обсудили. Эллиот всё ещё скован. Перебирает свои пальцы и сутулится только больше. Он поднимает взгляд на мужчину рядом и теряется в его тёмных глазах. Глубокие, выжидающие, надеющиеся. По спине пробегают мурашки. Не от страха. Что-то в голове Эллиота ломается, отказываясь работать. А в голове вертится только одна мысль: «К чёрту.» — Мы не вместе, — спустя заминку выдает он, — просто друзья. Он считал, что на встречу с мафией все обязаны иметь с собой спутницу, поэтому попросил меня сопроводить его. Поэтому я решил…а… помочь ему. Эллиот вновь прячет взгляд, слишком напуган и смущён, чтобы лицезреть реакцию мужчины напротив. На лице Мафиозо не проскакивает ни грамма удивления, а улыбка его становится шире. — В таком случае… Эллиот ощущает, как тепло вокруг обволакивает его ещё больше, а тело мужчины становится ближе. — Могу я предложить Вам свою компанию на этот вечер? В опьянённой от эмоций и алкоголя голове не остается никаких мыслей кроме "Вау". И Эллиот не может этому противостоять. Точнее не хочет. Он не отодвигается, когда мужчина приближается к его лицу. И не сопротивляется, когда его аккуратно берут за подбородок, разворачивая лицом к себе. Эллиот чувствует как в глазах скачут звёздочки, а узел внутри живота стягивается ещё сильнее. Он заворожённо смотрит в глаза Мафиозо, ожидая его следующего шага. Их негласная игра в гляделки продолжается до тех пор, пока мужчина не решает нарушить тишину: — Могу я поцеловать Вас? Сердце валится в пропасть, забирая с собой дыхание. Глаза бегают по чужому лицу, ища в них хоть каплю намёка на шутку или издёвку, но не находят. Эллиот сам тянется к чужим губам. Поцелуй выходит мягким и нескладным, простое прикосновение, без намёка на пошлость или страсть, лишь ощущение покалывания на собственных губах. Не от сухих губ или чужой щетины, а от будоражащих разум эмоций. Но только от этого парня уже кроет. Он слишком нерешителен и напуган. Отстраняется, всматриваясь в лицо напротив, и наконец тихо вдыхает, стараясь не разрушить момент, а после вновь льнёт за новым поцелуем. Мафиозо осторожничает, видимо, помня о плохом самочувствии спутницы, но завидев её пыл, перестаёт себя сдерживать. Он подстраивает голову Эллиота под поцелуи. Сначала это нежные, чуть пылкие прикосновения к губам – старается расслабить партнершу, ослабить тот стресс, что был заметен весь вечер – а уже после Эллиот ощущает язык и, о боги, он тает. Его голова не соображает. Он уже без стеснения лезет руками на плечи, обхватывает шею партнера и стонет в поцелуй, когда чужой язык слишком грубо проходится по дёснам. Мафиозо не распускает руки. Всё ещё держит образ джентельмена. Он ласково оглаживает щёку дамы, углубляя поцелуй. Меняет позицию головы и слегка кусает губы напротив, получая в качестве приза блаженные постанывания. Отлипает, вдыхая дурманящий кислород и духи девушки, а после вновь возвращается к её губам. Эллиота начинает потряхивать и он не знает сколько ещё протянет, пока вставший колом член не будет виден из под платья. Ему сносит крышу когда он слышит хриплый стон Мафиозо в поцелуе. Ему хочется чувствовать мужчину каждой частичкой своего тела и он откровенно жадничает, хватая его за воротник и притягивая ближе к себе. Он млеет от обжигающих прикосновений и поцелуев, которые то и дело меняются в темпе. Руки мафии становятся распущеннее и Эллиоту это безумно нравится. Чужие ладони гуляют по его животу и бокам, сжимая и поглаживая, пробираются на голые бёдра через разрез платья и идут выше, к гениталиям. Стоп. Стоп стоп стоп. — М-Мистер Соннел… Ах… Его щупают и гладят, поднимаясь выше по бедру. — Соннеллино… Ему не дают сказать и вновь утягивают в поцелуй, заставляя давиться собственной слюной. — Ма… Ха-ах… Рука мужчины не останавливается, продолжая свой путь всё выше и выше. — Мафиозо…! Когда эта рука доберется до конечной точки, Эллиоту будет крышка. Блондин пытается отпрянуть, отодвинуть руку мужчины от того места, к которому она движется, но из-за своих метаний даёт ему лишь больше пространства для манёвра, а вместе с ним… — Ах! …и заветный приз. Эллиот молчит. Его трясёт. Ему страшно, стыдно и жарко одновременно. Потому что останавливаться не хочется, но, вероятно, придется. Вот только, что именно остановится: их процесс или жизнь самого Эллиота, он пока не знает. — Нашёл. Ха? От их небольшой борьбы парочка оказалась на диване в горизонтальном положении, которое сейчас слишком смущало и без того перепуганного парня. Его ноги расположены по бокам от Мафиозо, давая ему полный контроль над тем, что находится между ними. Эллиот мечется в поиске слов и оправданий. Но что говорить, когда доказательства перед лицом? Рука мужчины всё ещё находится у его промежности, опаляя теплом, и даже в такой момент Эллиот уделяет этому слишком много внимания. Он не успевает ничего сказать, как из него вновь вырывается стон – более звонкий, чем предыдущий. Мафиозо огладил его член во второй раз. Эллиот ничего не понимает. Ему душно и мутно, до него не доходит происходящее, пока Мафиозо сам не подает голос. — Маскировка была превосходной, не спорю, — мужчина наклоняется ближе к уже раскрытому парню под ним, опаляя его шею своим дыханием, — но ты забыл о самом главном. — горячий язык проходится по кадыку, прикусывая его. Эллиот задушенно стонет от укуса и заходится ещё большей дрожью. — Я-я… нгх-х… я специально не пил, чтобы не показывать его. — мужской баритон больше не скрывался. Блондин до сих пор не осознает ситуацию до конца, но всё равно защищается. Тихий смешок щекочет и без того распалённые в парне нервы, от чего у него перехватывает дыхание. — Оттого это и веселило. Ведь с первого раза я не понял, а ты всё не сдавался. — Эллиот ощущает его хитрую улыбку своей шеей и больше не находит слов. Мафиозо уже без былого стеснения проходится руками по бокам и бёдрам, желая пробраться выше, к груди, но чересчур узкое платье не даёт этого сделать. Эллиот льнёт к прикосновениям как магнит. Больше по инерции, нежели от собственного желания, ведь тело всё ещё сковано страхом. Его руки ощущаются свинцовыми из-за ещё не до конца отступившего шока, но он перебарывает себя и возвращает ладони на шею партнера, прижимая его губы ближе к собственной шее. Он больше не сдерживает себя. Стонет и тянется к чужим рукам и губам, теряется в собственных вздохах и стонах. Голова кружится, но Эллиот не хочет останавливаться. Теперь и причин для этого нет. Чужие руки пробираются под спину и нащупывают молнию замка, расстёгивая платье. Эллиот приподнимается, чтобы было удобнее его стянуть. За платьем улетает и меховая накидка, и бандаж, который сейчас бесил лишь сильнее из-за растущей эрекции. Прикосновения всё пылче, а трезвости в рассудке меньше. — Так какое твоё настоящее имя? Парень плавится, чувствуя горячее дыхание на груди, и не сразу замечает, когда к нему обращаются. Уходит львиная доля секунд, чтобы одурманенный возбуждением и алкоголем мозг обработал информацию и донёс её до обладателя. — Эллиот. — на выдохе произносит он. — Эллиот. — мужчина смакует имя на языке. — Да, оно подходит тебе больше. Юноша хнычет от возбуждения, которое эти слова лишь усилили, и не сдерживает плачущие стоны, когда ласки возобновляются. Мафиозо спускается поцелуями от шеи до груди, ласкает соски и мнёт плоскую грудь – которая, похоже, никого не расстроила – очерчивает языком подтянутый живот и доходит до уже истекающего предэякулятом члена. — Эллиот. Названный поднимает затуманенный взгляд на мужчину. — Не отводи от меня взгляд. Слов не остается так же, как и стонов, стоит блондину почувствовать, как по члену проходится чужой язык. Голова откидывается в задушенном стоне, тут же возвращаясь назад – как ему и велели, взгляд он не отводит. Старается не отводить, даже когда всё тело сковал ещё не до конца растворившийся в похоти стыд. Глава мафии постепенно привыкает к длине, заглатывая член и лаская головку. Обводит языком выступающие вены, выпускает изо рта, чтобы опалить горячим дыханием, а после вновь берёт чужой член в рот. Эллиот видит звёзды. Ему слишком жарко и холодно одновременно. Алкоголь бьёт в голову, заставляя всю комнату кружиться, а обжигающие касания лишь ухудшают это состояние. Мафиозо отпускает бок юноши и тянется к ладони, чтобы направить её в свои волосы. Эллиот впивается руками в густые локоны, руша укладку мужчины. У него поджимаются пальцы на ногах и летят искры из глаз, когда Мафиозо очерчивает член губами, утробно мыча. — Н-нет, стой… Я… а-Ах… Эллиот пытается предупредить, что он близко, на что Мафиозо вновь берёт член в рот и лишь ускоряет движения. Юноша мечется как ужаленный. Его ноги заходятся в судороге, а глаза зажмурены. Он громко стонет и до упора насаживает мужчину, впиваясь ногтями в его волосы. Глава мафии сжимает чужие бока сильнее и делает несколько финальных движений головой, чувствуя горячую струю спермы в глотке. Бедного парня всего трясёт, он пытается отдышаться и прийти в себя, но даже после оргазма ему мало. Мало чувств, мало удовольствия. Мало самого Мафиозо. Мужчина аккуратно приподнимается, выпуская член изо рта и вытирает тыльной стороной ладони остатки чужого семени. Ещё отходя от послеоргазменной неги, Эллиот ощущает у своего рта два пальца, после которых следует просьба. Нет. Приказ: — Соси. И кто он такой, чтоб отказать? Смазки нет, поэтому приходится выкручиваться по-другому. Мафиозо не спеша погружает два пальца в чужой рот. Хочется ощутить языком кое-что другое, дать мужчине ответную ласку, но за один вечер они явно всё не успеют. Ему приходится быть скромнее. Блондин водит языком и старается отдать столько слюны, сколько может. Пальцы аккуратно обводят полость рта и играют с языком. Эллиот загнанно дышит и давится собственной слюной, которой от желания настолько в избытке, что она скатывается по его подбородку и ладони Мафиозо, доходя до запястья. Он старательно работает языком, очерчивает каждую фалангу, иногда втягивая щеки, чтобы поддразнить. В какой-то момент увлекается настолько, что чувствует как Мафиозо несдержанно трётся о его бедро, а на лице мужчины выступает вена от напряжения – всё ещё сдерживается, ну что за джентельмен. Выпустив пальцы изо рта, Мафиозо раздвигает ноги парня под ним, закидывая одну из них себе на плечо, и подставляет смоченные пальцы ко входу, дразнясь в ответ. Водит пальцами по колечку мышц, слегка надавливая, но не проникая. Эллиот хнычет и пытается зацепиться за что-нибудь; под руку попадают лишь диванные подушки, но их недостаточно. Пальцы входят и растягивают поочередно. Движения Мафиозо резкие и торопливые, хоть он и старается быть как можно аккуратнее. Юноша по-особенному сладко стонет, чувствуя желанную заполненность и отдаёт себя всего. Мафиозо целует его щёки, шею, губы, ласкает соски и оглаживает закинутую на плечо голень, всеми силами стараясь отвлечь от возможно возникшего дискомфорта. Но Эллиот его даже не ощущает. Он чувствует как смоченные пальцы нежно проходятся внутри, лаская внутренние стенки и задевая нервные окончания; и лишь от этих ощущений он готов лезть на стену. Когда оба пальца уже спокойно входят, Мафиозо сплёвывает на третий, понимая, что требуется большая растяжка. А Эллиота всего печёт. Ему кружит голову от ощущений внутри и снаружи. Мафиозо покрывает его лицо и тело поцелуями, в его действиях чувствуется столько любви и обожания, что Эллиот не понимает, чем он его так зацепил. Проходил весь вечер в идиотском наряде, поиграл с ним в тихие "кошки-мышки", а сейчас лежит и получает такое удовольствие, которое ни один парень ему не дарил. А ведь они даже не дошли до самого желанного. Язык Мафиозо проходится по розовому соску, втягивая бусину в рот, прикусывает передними зубами, а по телу парня неожиданно бьёт разряд тока, когда Мафиозо задевает пальцами простату. И Эллиот ломается. — Х-хватит… Хва-аАтит… — он отталкивает от себя Мафиозо, стараясь получить чуть больше пространства для манёвра. — Mio caro? — в охрипшем от возбуждения голосе слышится удивление и лёгкое беспокойство, когда после такого приятного времяпрепровождения его неожиданно отторгают. Но Эллиот отпрянул не для прекращения концерта. Он убирает ногу с плеча мужчины и на трясущихся конечностях переворачивается на живот. Руки не слушаются, а ноги тем более, но он всё же достигает своей цели, встав на четвереньки, и, кинув взгляд на мужчину через плечо, томно выдыхает: — Я готов. Теперь уже Мафиозо сносит крышу. Он издает низкий хриплый стон, от чего вновь вставший член Эллиота истекает лишь больше, и хватает парня за талию. Блондин ощущает мужчину у своих ягодиц и сам льнёт на встречу. Мафиозо не вставляет, испытывает его, дразнит. Проходится рукой от шеи до талии и обратно, фиксируя руку на чужом затылке. Эллиот чувствует как в его волосы зарывается чужая ладонь, слегка оттягивая локоны, и уже не может терпеть. Мафиозо заставляет его опуститься лицом в диван и прогнуться в пояснице. От подобной позы возбуждение лишь нарастает в теле парня. Он чувствует обжигающее тепло от стоящего позади себя члена и пытается насадиться, хотя бы прикоснуться к нему. Но Эллиоту не позволяют. Его цепкой хваткой удерживают за волосы лицом вниз, а в талию впиваются чужие пальцы, фиксируя его на одном месте. Он откровенно хнычет и старается двинуться назад, к горячо желанному члену, который ему сейчас так не желают давать. Мафиозо пару раз проводит им по чужим ягодицам, наслаждаясь картиной: аккуратная задница оттопырена, открывая обзор на горячее нутро, по спине и шее стекают тонкие капельки пота, и всё это сопровождается приятным аккомпанементом в виде сладких стонов парня под ним. — Эллиот, — он мягко поглаживает его по волосам, стараясь обратить на себя внимание, — о чём нужно попросить? Блондин задыхается от переизбытка чувств и слишком сильного возбуждения, ему тяжело прийти в себя. На ответ требуется время, но Мафиозо его не торопит – продолжает нежно гладить по волосам, расслабляя, и позволяет вернуться с орбиты. — Войди… в м-меня… — блондин тушуется, ощущая себя словно в порнухе. Он чувствует как и без того красные щёки начинают гореть от стыда, но ему сейчас плевать на это. То, чего он так хочет, находится всего в нескольких сантиметрах от него, и он готов на любые унижения ради этого. — Волшебное слово? — Мафиозо всё не унимается. — Пожа… пожалуй…ст-та… — Эллиот трясётся, ощущая себя на краю. Голос ломается от перевозбуждения, не позволяя проговаривать все звуки. — Громче. Парень раздражено стонет, зарываясь лицом в диван. Он чувствует как по щекам начинают течь слёзы от такого сильного желания и понимает, что не в силах больше терпеть. — Пожалуйста. Вот теперь Мафиозо доволен. Толстый член проходится по кольцу мышц, наконец надавливая и входя внутрь. И Эллиот млеет. Он гортанно стонет от ощущения заполненности. Его плечи трясутся, а руки возятся по дивану в поисках поддержки. Мафиозо рвано выдыхает, ощущая узкие стенки и откидывает голову назад, позволяя себе расслабиться. В нутро вошла только головка, давая парню время привыкнуть к заполненности и размеру, но Эллиот больше не собирается ждать. Воспользовавшись ослабившимся вниманием, он поддаётся назад, желая ощутить член в себе, но тут же жалеет, испытывая боль. Закидывает голову назад, шипя, и впивается пальцами в подлокотник. — Тише, зайчик, тише... — Мафиозо немного выходит из парня, оглаживая его шею, после одаривая её поцелуями. — Нам некуда спешить. Эллиот хнычет и скулит. Ему жарко, потно и мокро. Везде. Глаза теряют чёткости из-за головокружения и крапинок слёз в уголках глаз, вызванных возбуждением. Мафиозо ласкает его, стараясь входить постепенно. Проводит рукой по груди, задевая и без того раздражённые соски, и проходится по внутренней стороне шеи, фиксируя руку на челюсти Эллиота. Он разворачивает его к себе лицом и жадно целует, помогая отвлечься. Делает на пробу более глубокий толчок и ощущает губами вибрацию от чужого стона. Пользуясь этим, глава мафии не позволяет ему отстраниться, лаская языком и терзая чужие губы. Он делает ещё пару толчков, вызывая больше стонов от юноши, и выпускает парня из поцелуя, лишь войдя до упора. Эллиот жадно хватает воздух, чувствуя растяжение внутри. Ему жарко-жарко-жарко и очень тяжело, из-за чего голова просто падает на его обвисшие на подлокотнике руки. Стараясь восстановить дыхание, он нащупывает покоящуюся на его талии ладонь Мафиозо и трясущимися руками переплетает их пальцы. Глава мафии наваливается на него сверху, обнимая поперёк груди одной рукой и сплетая их пальцы другой. Между ними не остается свободного пространства, отчего Эллиот чувствует, как член входит ещё глубже. Он давится стоном. Лаская чужую шею, Мафиозо шепчет Эллиоту что-то на итальянском, моментами прерываясь на их язык. Кусает мочку уха, лижет линию челюсти, ощущая солоноватый привкус пота, и делает первый толчок на пробу. Эллиота несёт. Его бьёт током от каждого движения внутри. Глаза закатываются, а слюна стекает по подбородку. Он чувствует личный запах мужчины, обволакивающий его, и Эллиот искренне надеется, что он не успеет выветриться к утру. Мафиозо сладко стонет ему в ухо, погружая голову в изгиб шеи, и постепенно наращивает темп. Ему до дурмана хочется ощутить каждое прикосновение и запах на теле парня, дышать не кислородом, а им. — Эллиот… Мафиозо расплетает их замóк из рук и возвращает ладонь на талию юноши, впиваясь в неё пальцами. — Маф… Эллиот гортанно стонет и пытается удержаться – от нарастающего темпа его тело катится туда-сюда, уменьшая желанное трение. Из-за бархатных перчаток сцепление с кожаным диваном не венчается успехом, отчего он в спешке старается от них избавиться. Одна рука позволяет снять с другой надоевшую перчатку, но повторить подобный процесс не получается. Эллиот раздраженно рычит, хватает вторую часть аксессуара зубами, снимая её так, и откидывает ненужную вещь куда-то на пол. Вот теперь он до побелевших костяшек впивается пальцами в подлокотник черного, явно дорого, дивана и громко стонет от нарастающего темпа. Хлюпающие и мокрые звуки заполняют комнату. Мафиозо начинает долбиться грубее, от чего шлепки кожи о кожу тоже набирают громкости. Эллиот хнычет. Он весь мокрый и потный, разморённый от секса и удовольствия. Движения замедлились. Его голова катается вперед-назад, пока Мафиозо неожиданно не хватает его за подборок и не заставляет посмотреть прямо. Он еле как фокусирует зрение и раскрывает свинцовые веки, когда замечает, что прямо напротив них так идеально поселилось одно из зеркальных вставок в стене. Эллиот видит себя. Растрёпанного, с размазанной тушью и помадой. Губы и подбородок блестят от частых поцелуев и стекающей от удовольствия слюны, а рядом с ним виднеется до боли довольная физиономия Мафиозо. Его кружит. От вида, от чувств и от входящего в него члена. Щёки заливаются пунцом, а разум окутывает смущение и стыд. Он хочет отвернуться, но Мафиозо не позволяет, удерживая его за челюсть. — Посмотри на себя, ты так красив. И Эллиот смотрит, а в глазах скапливаются слёзы от смущения и он ещё больше начинает дёргать головой, пытаясь вырваться из чужой руки. Мафиозо не позволяет. Он лишь усиливает хватку на чужой челюсти и начинает набирать темп, не отводя взгляд от зеркала. Эллиот так красив. В платье, при полном параде, или голым с растёкшимся макияжем – он нравится Мафиозо любым. Ему до дурмана хочется увидеть юношу в его повседневном обличии, хочется понаблюдать за ним, узнать лучше. Он не может насладиться картиной в зеркале. От трясущихся из-за шлепков золотистых волос, до закатывающихся голубых глаз и блестящих от слюны сладких губ – Мафиозо цепляло в нём всё. Он не хотел пропустить ни единой эмоции на красивом личике. Запомнить каждую деталь. Эллиот ощущает приближающийся оргазм. Тело не слушается, взгляд не фокусируется, а голос охрип от громких стонов. Он весь окутан Мафиозо: его телом, запахом, прикосновениями. Чувствуя скорый оргазм, мужчина замедляет темп и выходит из юноши, получая в ответ разочарованный стон. Он аккуратно переворачивает парня обратно на спину и наклоняется ближе, покрывая лицо нежными поцелуями. — Accidenti, dolce. Как ты можешь быть таким красивым? — у него перехватывает дыхание от одного лишь взгляда на юношу. Он, не спеша, оставляет лёгкие поцелуи по щекам, очерчивая линию скул, поднимается до висков и по тому же пути возвращается к таким желанным губам. Эллиот не знает что ответить, и не понимает, должен ли отвечать в принципе. Он и сам знал, что не был уродом. Партнёров у него было достаточно, так ещё и работая в сфере обслуживания, он неоднократно получал комплименты как от парней, так и от девушек. Но лёжа сейчас, с раздвинутыми ногами и растянутым от чужого члена проходом, любые комплименты имели в разы большее влияние, нежели в привычной жизни. Ему приятно, что он зацепил такого красивого мужчину, и, что уж правду таить, его внимание с самого начала приятно чесало эго. — В-Вы тоже… — дрожащие руки парня отпрянули от груди и потянулись к чужой шеи. — Вы тоже очень красивы… Он перехватывает инициативу и сам одаривает всё ещё одетого мужчину поцелуями. Мафиозо не смеет прерывать чужие ласки. Пылкость чуть спала, но оно и к лучшему. Вместо животной похоти, что была минутами ранее, сейчас между ними ощущалась особая интимность. Не из-за голых тел или горячих слов, а из-за ласк и нежности, что сквозила в каждом движении. Мафия гладит и трогает, покрывая поцелуями всё, до чего может дотянуться, и без конца нашёптывает комплименты, в которых Эллиот сам уже путается. Он берёт ладонь парня в свою и целует кончик каждого пальца, надавливает языком на внутреннюю часть ладони и всасывает кожу на запястье. Эллиота кроет от этих ласк. Каждая частичка его тела реагирует даже на малейшие прикосновения и он жалобно хнычет, умоляя войти в него снова. Мафиозо ухмыляется, Эллиот ощущает его улыбку своей ладонью, и решает больше не дразниться. Он поднимается с тела Эллиота, отчего тот чувствует лёгкий холодок от потери такого желанного источника тепла. Очерчивает руками бёдра и, подхватив чужие ноги под коленями, прижимает их к груди юноши, практически складывая его пополам. Из-за неудобного положения талия парня зависает в воздухе. Мафиозо с заботой берёт одну из диванных подушек и подкладывает её под чужую поясницу, позволяя юноше занять более удобное положение. Эллиот краснеет ещё больше. Если в предыдущей позе он, большую часть времени, мог избегать зрительного контакта, то теперь деваться ему было некуда. Он полностью открыт – как телом, так и душой. Мафиозо наклоняется и втягивает парня в глубокий поцелуй, медленно входя. Эллиот цепляется за плечи в поисках опоры и стонет от того, как толстый член растягивает его изнутри. Воздуха вновь не хватает, но Мафиозо не даёт ему уйти от поцелуя, кусая и посасывая чужие губы. Первые толчки несуразны, на пробу. Мафиозо на пределе, оттого пытается подобрать темп, при котором они оба не кончат раньше времени. Он мягко покатывает бёдрами, проезжаясь по комочку нервов внутри юноши. Эллиот стонет громче обычного и впивается ногтями в собственный живот, ощущая выпуклость. Член движется внутри, и он чувствует ладонью как бугорок перекатывается в животе. Мафиозо наращивает темп, прижимая закинутую ему на плечо ногу ближе, и покрывает поцелуями чужую лодыжку. Один каблук уже давно спал с ноги, пока второй ещё болтался в полуспущенном состоянии, норовя последовать за своим собратом. Эллиот чувствует как всё внутри сжимается от приближающегося оргазма, ещё более пылкого, чем предыдущий. Он жмурится и прижимает кулачки к груди, удерживая болтающееся на шее жемчужное украшение. Мафиозо наблюдает за умилительной картиной и тихо постанывает, а после вновь тянется за поцелуем. И для Эллиота это конечная. Он ощущает чужой горячий язык, проходящийся по дёснам, терзающие его губы зубы, и неожиданно ускорившиеся движения внутри, так удачно попадающие по простате. Высокий протяжный стон раздаётся на всю комнату и Эллиот кончает, пачкая свой живот и костюм партнёра. Он пульсирующими движениями сжимается внутри от оргазма и чувствует судорогу в ногах. У Мафиозо перехватывает дыхание от неожиданно вернувшейся тесноты внутри парня и он переходит на более грубые и резкие толчки, желая достичь пика. На последних движениях выходит и помогает себе рукой. Сперма выстреливает белыми нитями, пачкая живот и грудь юноши. Мафиозо тяжело дышит, отходя от оргазма. Он старается вернуть зрению чёткость от затуманившего сознание возбуждения, и наблюдает за распластавшимся на диване парнем. В его глазах ни единой мысли, волосы растрёпанны, под глазами тёмные круги из-за размазавшейся туши, а грудь вздымается от слишком частого дыхания. Мужчина нежно проводит костяшкой указательного пальца по его щеке, любуясь. Мафия тихо хмыкает, наблюдая как по груди и животу парня растекается их смешанная сперма. Теперь на Эллиоте покоилось дополнительное жемчужное ожерелье. Усталость в теле и ещё не выветрившийся из головы алкоголь сковывает обоих. Хочется упасть рядом друг с другом и уснуть – жаль, место не подходящее. Пересиливая себя, Мафиозо поднимается с дивана в поисках салфеток или полотенца. Либо Шанс изначально задумывал комнату как место уединения для парочек, либо просто для удобства сложил пачку бумажных полотенец в один из ящиков стоящих в комнате тумб. Вернувшись к дивану, Мафиозо помогает вытереть остатки их дела с тела Эллиота. Парень переодически дёргается от прикосновений, когда мафия касается особо чувствительных от оргазма и стимуляции мест. Атмосфера в воздухе размеренная, но Эллиот не может заставить себя посмотреть в глаза мужчины, что так ласково помогал ему привести себя в порядок. Очистив его от телесных жидкостей, Мафиозо подаёт Эллиоту раскиданную в порыве страсти одежду, позволяя одеться самостоятельно. Юноша в спешке натягивает на себя уже не так уж и сильно раздражающее платье и каблуки. Горжетка криво накинута на плечи, а перчатки он решает понести в руках. Ему нужно поскорее найти Шанса и уйти отсюда, потому что на выветрившуюся от алкоголя голову тяжелее смотреть в глаза человека, что несколькими минутами ранее вдалбливал его в диван, а сам Эллиот стонал от удовольствия как последняя шлюха. Всё же, Шанс его нагло обманул – под одежду ему таки залезли. И плевать на то, что Эллиот сам срывал её с себя. Он бегло прощается с мужчиной, желая доброй ночи, и настолько, насколько быстро может идти человек после двух раундов секса, направляется к двери. — Эллиот. Парень замирает как вкопанный. Ему неловко и стыдно, хочется поскорее убежать. От Мафиозо, от стыда и своих собственных чувств. Он слышит медленные шаги в свою сторону, но не поворачивается. Боится. Стесняется. Мафиозо осторожно подходит к юноше, словно боясь спугнуть дикого зверя. Он не торопит, давая юноше привыкнуть к его компании, а после аккуратно обхватывает ладонью его щёку, разворачивая к себе. Мафиозо осматривает лицо напротив, любуясь, словно в последний раз, и нежно целует в губы на прощание. — Будь осторожен по дороге. Доброй ночи. — он в последний раз оглаживает его щёку и отпускает, позволяя уйти. Эллиоту требуется время, чтобы собраться с мыслями. Стоит как вкопанный на месте и наконец смотрит в чужие тёмные глаза напротив, больше не скрытые тенью, теряясь в них. Не желая поддаваться и так распаренным от атмосферы чувствам, он трясёт головой, разрывая контакт, выдаёт неразборчивое «Вам тоже.» и покидает комнату. *** В тот вечер Шанса он нашёл спящим на диване в игровом зале и, быстро подхватив друга, побрёл к машине. Довёз его до дома, уложил в кровать и одолжил одежду из крупного гардероба. В чём-чём, а в платье он не собирался шараёбиться ночью по улицам. Благо, после того злополучного вечера у Эллиота намечалось два заслуженных выходных, которые он – как и планировал – провёл лёжа лицом в кровати. И плевать, что одной из причин такого отдыха была неприятная боль в талии и заднице. На следующее же утро после мероприятия Шанс заваливает его сообщениями. Долго извиняется за то, что напился, и спрашивает добрался ли Эллиот до дома или его увезли злые мафиози. Эллиот отвечает, что после того как Шанс отключился, он сам проводил гостей и отвёз своего некудышного друга домой, но в подробности вдаваться не стал. Оно и понятно. Фантомное чувство последнего прикосновения так и не пропало с того вечера, из-за чего Эллиот по несколько раз на дню трёт собственные губы, пытаясь стереть щекотливое ощущение. А когда наступает понедельник он не чувствует себя отдохнувшим. Все два дня он провёл в мыслях о человеке, которого вряд ли когда-либо встретит вновь. Эллиот бесился, не понимая от чего. Ему хотелось увидеться с Мафиозо вновь, но одна лишь мысль о том, что он встретит мужчину на трезвую голову вызывала неприятный узел в животе из стыда, смущения, страха и… Блять, всё. Ему нужно работать. В этот раз смена выдалась плюс-минус спокойная. В понедельник гостей бывало не так много, в основном доставки, либо мамочки в декрете с детьми, у которых тяжелых заказов не бывало. Время десять утра, и хоть Эллиот искренне любил свою работу, настроен на неё сегодня не был. После такого бурного мероприятия ему хочется уйти в полноценный отпуск – восстановиться и морально, и физически. Хотя, больше морально. Он витает в облаках, пока к кассе не подходит новый покупатель, и Эллиот узнаёт до боли знакомый баритон: — Доброе утро, Элеонора. Ох. Возможно, никакой отпуск ему и не потребуется.