Да кто такой ваш секс?!

Вспоминая, с чего начался мой путь в мир большого секса, я краснею, словно задыхаюсь от попавшей не в то горло пищи. Только подросток может заключить с друзьями договоренность, что лишится девственности до выпускного. Не зная малого, будет пытаться обрушить на себя абсолютно все. Даже то, что его не касается. Сейчас, вспоминая о тех днях, я ничего не чувствую: ни удовлетворения, ни радости. Только усмешка кривит мои губы, и я сам не пойму — то ли смеха, то ли презрения. Взрослая жизнь сама по себе довольно серое явление, а секс многим подросткам кажется ее проявлением и первым сознательным выбором. Мне кажется, лучше бы я оставался со своим членом в руке до последнего, чем пытался вызнать, что там под юбками у противоположного пола. Слишком тяжела расплата, и даже не «нехорошими» болезнями. Просто это пустое, не стоящее того, чтобы так растрачиваться и задумываться, торопиться не надо — всему свое время. Все равно, передернув, результат тот же. Я давно развелся и говорю о сексе только в те моменты, когда мне его пихают прямо под глаза. Не очень-то мне теперь грезятся женские груди во снах, как нечто непостижимое и невероятное. Не вызывают ни трепета, ни интереса. А желания у меня теперь простые. Был когда-то мамин яблочный пирог с отвратительной сырной крошкой, который я как-то раз познал для того, чтоб хоть на миг почувствовать нечто похожее на женское нутро, ну, так теперь я предпочитаю его есть. Правда, воспоминания о том, как я засунул туда сначала два пальца, а потом член, лишают меня через раз аппетита. Хоть мама тогда меня не застукала. Наверняка бы первое время обижалась, а потом бы упоминала всегда, когда я голоден. Да и отец хорошо не узнал, потому чтобы ржал через раз, словно помешанный. Какой же дурью было тогда слушать от друзей, не имевших девушек и даже боящихся их, рассказы о том, что похоже на вагину по ощущениям, а что нет. Молодежь я все еще считаю озабоченной, потому что сам был таким к своему стыду, и вряд ли себе сейчас смогу позволить перебрасываться с ними словами для того, чтобы направить кого-либо из них на путь истинный. Это бесполезно. Когда гормоны кроют разум, то отключается мозг, делая уши бесполезным аксессуаром. Словно поэтому моя бывшая жена не дает мне видеться с нашими детьми. Я был молод, когда сделал ей предложение и все еще оставался под пятой своих гормонов, думая, что влюблен. Совместная жизнь показала, что у нас нет ничего общего, все, что понравилось, быстро приелось, а потом забылось. Я вроде смеялся с того, что некоторые за всю жизнь так и не нашли любви, потому что мне казалось все простым: есть мужчина и женщина, они относятся друг к другу с трепетом и иногда позволяют себе секс, но нет. Этого всего мало. Есть тысячи мелочей, как при сложной мозаике, которую собирают десятилетиями, и те могут попросту не совпадать с другим человеком с самого начала, даже напоминая похожие детали. И не спасают это сальные фантазии. От мысли о том, что моя дочь будет такой же, как я, или мой сын будет приводить к себе давалок, мне делается дурно. Мои дети должны быть умнее меня. Понимать хоть отчасти ловушки гормонов, нашептывающие, что все просто или то, что секс ведет к любви. Лишение девственности само по себе событие, которое не стоит того, чтобы о нем печься, подгоняя момент. С появлением интернета, я так вообще слышал о том, что некоторые ее продают. Не знаю, есть ли в этом польза, но мне странно думать об этом. Своей девственности я лишился, мне кажется, рановато. И вспоминая о том, что я буквально не мог терпеть, думаю, что молодые люди по всему миру тоже не отличаются терпением. Хотя, возможно, я ошибаюсь. И лучше бы ошибался. Я считаю незазорным в моем возрасте жить с родителями. Мама готовит мне свой яблочный пирог практически каждый день, а отец рассказывает о своем прошлом. И я счастлив поглощать пирог, давая сытость своему голоду, а не своему желанию, и слушать истории, которых раньше не понимал. И вообще, мир не стоит на месте, он меняется. С каждым годом я все больше понимаю восклицание: «Да кто такой ваш секс?!» Мало ли, что еще выдумали, чего мне, пожилому холостяку, не понять даже со второго раза.