Моё

Тьма была домом Хэ Сюаня, его убежищем. Он скользил сквозь нее, как призрак, стараясь оставаться незамеченным, неосязаемым. Прежде он мог растворяться в толпе, сливаться с окружением, быть лишь тенью в тени. Теперь же, даже во тьме, он чувствовал на себе чужой взгляд, обжигающий, изучающий. Взгляд, который принадлежал Бай Усяню. С тех пор, как Белое Бедствие завладело им, жизнь Хэ Сюаня превратилась в кошмар, сотканный из шепота, прикосновений и постоянного ощущения чужого присутствия. Он был словно птица, попавшая в золотую клетку – клетку, сделанную из лжи, манипуляций и безумной одержимости. Павильон, в котором он находился, был роскошным, словно сошедшим со страниц древних свитков. Резные колонны, поддерживающие крышу, были украшены изображениями драконов и фениксов. Шелковые фонари отбрасывали мягкий, приглушенный свет, а воздух был напоен ароматом благовоний. Все здесь кричало о богатстве и власти, о возможностях, которыми обладал Бай Усянь. Но для Хэ Сюаня это место было лишь более изысканной темницей, чем та, в которой он провел свои последние человеческие дни. Он сидел на низком ложе, спиной к раскрытым окнам, пытаясь игнорировать ощущение, будто за ним наблюдают. Его темные волосы, обычно тщательно собранные в строгий пучок, теперь свободно спадали на плечи. Одеяние, которое на него надели, было слишком ярким, слишком вычурным. Многослойное ханьфу из шелка цвета воронова крыла, расшитое серебряной нитью и украшенное сложными вышивками. Одежда, выбранная не им, предназначенная для услаждения чужого взора. Настоящее кощунство. Тишина в павильоне была обманчивой. Хэ Сюань чувствовал, как она давит на него, сжимая в своих тисках. Он знал, что Бай Усянь где-то рядом. Возможно, наблюдает из тени, возможно, ждет, когда он допустит ошибку. Он всегда ждал. Шаги, легкие и бесшумные, как шелест осенних листьев, приблизились. Хэ Сюань едва заметно вздрогнул. Он не повернулся, продолжая смотреть на расстилающийся перед ним сад. Он знал, кто приближается. Он всегда знал. – Хэ Сюань, – голос Бай Усяня был мягким, бархатным, но в нем чувствовалась стальная твердость. Голос, который мог убедить кого угодно в чем угодно. Голос, который стал проклятием Хэ Сюаня. Он не ответил. Бай Усянь подошел ближе, его шаги были тихими и грациозными, как у хищника, подкрадывающегося к своей жертве. Он остановился за спиной Хэ Сюаня, его дыхание опалило затылок. – Ты такой тихий, – прошептал Бай Усянь, его голос звучал почти нежно. – Неужели тебе здесь не нравится? Я старался создать для тебя все условия. Разве это не лучше той темницы, где тебя оставили умирать? Хэ Сюань промолчал. Воспоминания о темнице, о холоде камня, о вечном голоде, были слишком болезненными. Бай Усянь наклонился еще ближе, его губы коснулись уха Хэ Сюаня. – Я жду ответа, – прошептал он. Хэ Сюань стиснул зубы. Он не хотел говорить. Не хотел давать ему ни единого повода для удовлетворения. Он знал, что каждое слово, каждое движение, каждое проявление эмоций – это лишь еще один крючок, за который Бай Усянь сможет его зацепить. – Мне все равно, – наконец проговорил Хэ Сюань, его голос был хриплым и тихим, словно он не пользовался им уже долгое время. Бай Усянь отпрянул, но не отступил. Он обошел Хэ Сюаня и присел рядом с ним на циновку. Его глаза, темные и проницательные, изучали лицо Хэ Сюаня. – Ты лжешь, – сказал Бай Усянь, его голос звучал как констатация факта. – Тебе не все равно. Ты просто боишься. Боишься признать, что нуждаешься во мне. Хэ Сюань отвернулся, не желая смотреть в его глаза. Он знал, что Бай Усянь видит его насквозь. Видит его страх, его ненависть, его отчаяние. – Я ничего не боюсь, – пробормотал Хэ Сюань. Бай Усянь усмехнулся. – Неужели? – спросил он, его голос был полон сарказма. – Тогда почему ты так напряжен? Хэ Сюань не ответил. Он действительно был напряжен. Не от страха, а от ярости. От ярости на себя, на Бай Усяня, на всю ситуацию. Бай Усянь протянул руку и коснулся подбородка Хэ Сюаня, заставляя его посмотреть на себя. – Посмотри на меня, – приказал он. Хэ Сюань сопротивлялся, но хватка Бай Усяня была слишком сильной. Он медленно поднял глаза и встретился взглядом с ним. В глазах Бай Усяня он увидел отражение собственной боли. Но там было и что-то еще. Что-то темное и безумное, что заставляло кровь стынуть в жилах. – Ты знаешь, почему я вытащил тебя из той темницы, – сказал Бай Усянь, его голос был тихим и ровным. Хэ Сюань отвернулся. – Я не хочу это знать, – пробормотал он. Бай Усянь снова усмехнулся. – Неужели? – спросил он. – Но ты уже знаешь. Ты просто не хочешь признавать это. Он придвинулся ближе, его дыхание опалило лицо Хэ Сюаня. – Я хочу тебя, – прошептал Бай Усянь. – Я хочу тебя всего. Твое тело, твою душу, твою ненависть. Все, что у тебя есть. Я хочу избавить тебя от боли, которую ты несешь в себе. Хэ Сюань оттолкнул его. – Не смей, – прорычал он. Бай Усянь не сдвинулся с места. – Я смею все, что захочу, – сказал он, его голос был полон угрозы. – Особенно когда дело касается тебя. Он схватил Хэ Сюаня за руку и потянул его к себе. Хэ Сюань сопротивлялся, но его силы были ничтожны по сравнению с силой Бай Усяня. Он оказался в его объятиях, прижатый к нему так плотно, что не мог пошевелиться. – Отпусти меня, – прошипел Хэ Сюань. Бай Усянь не отпустил. Он прижал его еще сильнее, его губы коснулись шеи Хэ Сюаня. – Я никогда тебя не отпущу, – прошептал он. – Ты мой. И ты всегда будешь моим. Он начал целовать шею Хэ Сюаня, оставляя на ней метки. Засосы, укусы. И редкие поцелуи. Хэ Сюань содрогнулся. Он чувствовал отвращение, страх и бессилие. Он был в ловушке, из которой не было выхода. – Прекрати, – умолял он. – Пожалуйста, прекрати. Бай Усянь не прекратил. Он продолжал целовать его, ласкать его, заставляя его чувствовать себя грязным. Хэ Сюань закрыл глаза и попытался отстраниться от происходящего. Он хотел исчезнуть, раствориться во тьме, вернуться в ту темницу, где, по крайней мере, он был один. Но он знал, что это невозможно. Он был привязан к Бай Усяню невидимыми цепями, которые он не мог разорвать. Бай Усянь отстранился и посмотрел на Хэ Сюаня. В его глазах горел огонь. Огонь желания, огонь одержимости, огонь безумия. – Ты знаешь, чего я хочу, – сказал Бай Усянь. – Ты знаешь, что ты должен сделать. Хэ Сюань ничего не ответил. Бай Усянь усмехнулся. – Ты будешь делать то, что я скажу, – прошептал он. – Или я сделаю так, что ты захочешь этого сам. Он снова притянул Хэ Сюаня к себе и начал целовать его в губы. На этот раз Хэ Сюань не сопротивлялся. Он просто стоял, словно парализованный, и принимал поцелуи Бай Усяня. Он знал, что сопротивление бесполезно. Он был в его власти. И он ничего не мог с этим поделать. Поцелуи становились все более страстными, более требовательными. Бай Усянь углублял поцелуй, проникая языком в рот Хэ Сюаня. Хэ Сюань почувствовал тошноту. Он попытался оттолкнуть Бай Усяня, но тот не отпускал его. Бай Усянь отстранился, тяжело дыша. Он посмотрел на Хэ Сюаня, его глаза горели. – Вот так, – прошептал он. – Вот так ты должен меня встречать. Он снова поцеловал Хэ Сюаня, и на этот раз Хэ Сюань ответил на поцелуй. Не потому, что хотел. А потому, что знал, что должен. Потому, что это был единственный способ выжить. С этого момента Хэ Сюань перестал сопротивляться. Он стал тенью Бай Усяня, его послушной куклой. Он делал все, что ему говорили, и старался не вызывать его гнев. Он знал, что это лишь временная мера. Он ждал своего часа. Он ждал момента, когда сможет нанести удар. Момента, когда сможет отомстить Бай Усяню за все, что он ему сделал. Он ждал во тьме, скрывая свою ненависть и свою жажду мести. Он ждал, когда сможет вырваться на свободу. --- Бай Усянь наблюдал за Хэ Сюанем, сидя за низким столиком, уставленным свитками и кистями для каллиграфии. Лунный свет, проникающий сквозь решетчатые окна, мягко касался его бледного лица, подчеркивая его аристократические черты. Он был прекрасен, как статуя из белого нефрита, но его красота была холодной и неприступной. Он смотрел, как Хэ Сюань молча ест предложенный ему ужин – рис, овощи и немного тушеной рыбы. Ел без аппетита, словно выполняя повинность. Его темные волосы были распущены, а ханьфу из темного шелка скрывало его фигуру. В такие моменты Бай Усяню казалось, что он видит истинного Хэ Сюаня – человека, сломленного голодом и тьмой, но не потерявшего своей гордости. Он знал, что Хэ Сюань ненавидит его. Он чувствовал это в каждом его взгляде, в каждом его жесте, в каждом его слове. Но его это не останавливало. Он был готов терпеть его ненависть, лишь бы он был рядом. Он был одержим Хэ Сюанем с того самого момента, как впервые увидел его в той темнице. Он увидел в нем отражение своей собственной боли – боль потери, боль предательства, боль одиночества. Он хотел сломать его, подчинить его своей воле, заставить его полюбить себя. Но он также хотел спасти его от той тьмы, которая его поглощала. Он знал, что это будет нелегко. Хэ Сюань был сильным и упрямым, и он не собирался сдаваться без боя. Но Бай Усянь был готов к этому. Он был готов ждать столько, сколько потребуется. Он был готов использовать любые средства, чтобы добиться своей цели. Он думал, что роскошь, избавление от голода и мучений хоть немного смягчат его сердце. Но пока это не работало. Он подошел к Хэ Сюаню и сел рядом с ним. – Ты мало ешь, – сказал он. – Тебе нужно набраться сил. Хэ Сюань промолчал. Он продолжал молча есть свой ужин. Бай Усянь протянул руку и взял его руку в свою. – Не молчи, – сказал он. – Скажи мне что-нибудь. Хоть что-нибудь. Хэ Сюань поднял на него глаза, полные ненависти. – Я ненавижу тебя, – сказал он. Бай Усянь улыбнулся. – Я знаю, – сказал он. – Но это не имеет значения. Я все равно тебя люблю. Он наклонился и поцеловал Хэ Сюаня в лоб. Затем он встал и отошел от него. – Отдохни, – сказал он. – Я вернусь позже. Он вышел из павильона, оставив Хэ Сюаня одного. Он знал, что Хэ Сюань наблюдает за ним. Он чувствовал его взгляд на своей спине. Безликий верил, что под слоем льда и ненависти в сердце Хэ Сюаня есть что-то еще. Что-то, что он мог разбудить. --- Проснувшись, Хэ Сюань почувствовал себя немного лучше. Голод, который мучил его в темнице, постепенно отступал, и его тело начинало возвращаться к жизни. Но боль в душе оставалась неизменной. Он встал с ложа и подошел к окну. Сад был залит лунным светом. Ветерок шелестел листьями деревьев и доносил до него аромат цветов. Он вспомнил свою жизнь до темницы. Он вспомнил свой дом, свою семью, своих друзей. Он вспомнил те дни, когда он был счастлив. Он закрыл глаза и попытался прогнать эти воспоминания. Они причиняли ему слишком много боли. Он снова открыл глаза и посмотрел на сад. Он увидел силуэт Бай Усяня, стоящего у фонтана. Он почувствовал прилив ненависти. Он хотел убить его. Он хотел заставить его страдать так же, как страдал сам. Но он знал, что не может. Он был слишком слаб. И Бай Усянь был слишком силен. Он должен был ждать своего часа. Он должен был притвориться, что подчиняется ему. Он должен был завоевать его доверие. И тогда, когда он меньше всего этого ожидал, он нанесет ему удар. Он развернулся и пошел к двери. Он знал, что Бай Усянь ждет его. Он всегда ждал. Но на этот раз он был готов. Он вышел из павильона и направился к Бай Усяню. Бай Усянь повернулся к нему. – Ты не спишь? – спросил он. – Не могу заснуть, – ответил Хэ Сюань. Бай Усянь подошел к нему и взял его за руку. – Пойдем, – сказал он. – Я покажу тебе кое-что. Он повел Хэ Сюаня к фонтану. Фонтан был украшен изображениями драконов и фениксов. Вода лилась из их пастей, создавая мелодичный звук. – Тебе нравится? – спросил Бай Усянь. Хэ Сюань кивнул. – Я сделал его для тебя, – сказал Бай Усянь. – Я хотел, чтобы у тебя было место, где ты мог бы отдохнуть и расслабиться. Хэ Сюань посмотрел на него с подозрением. – Ты сделал это для меня? – спросил он. – Да, – ответил Бай Усянь. – Все, что я делаю, я делаю для тебя. Он подошел к Хэ Сюаню и обнял его. – Я люблю тебя, – прошептал он. – Я никогда тебя не оставлю. Хэ Сюань оттолкнул его. – Не трогай меня, – сказал он. Бай Усянь нахмурился. – Что случилось? – спросил он. – Что я сделал не так? – Ты все делаешь не так, – ответил Хэ Сюань. – Я ненавижу тебя. Я ненавижу этот павильон. Я ненавижу этот сад. Я ненавижу все, что связано с тобой. Бай Усянь отступил назад. – Ты не это имеешь в виду, – сказал он. – Имею, – ответил Хэ Сюань. – Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни. Бай Усянь покачал головой. – Это невозможно, – сказал он. – Ты мой. И ты всегда будешь моим. Он схватил Хэ Сюаня за руку и потащил его за собой в павильон. – Отпусти меня, – кричал Хэ Сюань. – Отпусти меня! Бай Усянь не отпускал его. Он затащил Хэ Сюаня в свою комнату и бросил его на ложе. Хэ Сюань попытался встать, но Бай Усянь навалился на него сверху. – Не уходи, – прошептал Бай Усянь. – Останься со мной. Он начал целовать Хэ Сюаня в шею. – Прекрати, – умолял Хэ Сюань. – Пожалуйста, прекрати. Бай Усянь не прекратил. Он продолжал целовать его, ласкать его, раздевать его. Хэ Сюань закрыл глаза и попытался отстраниться от происходящего. Он не хотел чувствовать ничего. Он не хотел думать ни о чем. Но это было невозможно. Он чувствовал все. Каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждый взгляд. Он чувствовал отвращение, страх и бессилие. Он был в ловушке, из которой не было выхода. И он знал, что Бай Усянь никогда его не отпустит. --- Хэ Сюань лежал под Бай Усянем, словно парализованный, каждая мышца его тела отказывалась подчиняться. Сознание отчаянно пыталось бежать, отделиться от чудовищной реальности, но тело, словно преданный враг, оставалось неподвижным, скованным ужасом. Каждый поцелуй, как клеймо раскаленного железа, выжигал на коже след отвращения. Каждое прикосновение ощущалось не лаской, а грязью, осквернением. Бай Усянь двигался с холодной, методичной точностью, словно изучал карту тела, готовясь к завоеванию. Губы, которые когда-то Хэ Сюань, возможно, боготворил, теперь скользили по шее, ключицам, груди, оставляя за собой липкие, влажные следы, от которых хотелось выблевать душу. Руки, сильные и уверенные, ласкали живот, бедра, ноги, вызывая не дрожь желания, а конвульсии отвращения и бессилия. Хэ Сюань молчал. Не было криков, борьбы, мольб. Он застыл, словно мертвый, позволяя Бай Усяню делать с ним все, что тот пожелает. Сопротивление казалось бессмысленным, как борьба бабочки с ураганом. Он знал, что любой протест лишь разожжет пламя его мучителя. Бай Усянь приподнялся, и его взгляд, горящий неприкрытой похотью, обжег Хэ Сюаня. – Ты такой красивый, – прошептал он, и в этом шепоте слышалось торжество. – Такой совершенный. Я хочу тебя всего. Он наклонился и накрыл его губы своими. В этот раз Хэ Сюань не отвернулся. Он позволил Бай Усяню углубить поцелуй, почувствовать вторжение его языка в свой рот. Вкус был приторно-сладким, как яд, медленно разъедающий изнутри. Бай Усянь отстранился, и в его взгляде читалось собственническое право. – Ты будешь моим, – прошептал он, словно вынося приговор. – И я буду твоим. Он вновь прильнул к его губам, и теперь руки его двигались увереннее, расстегивая ханьфу. Хэ Сюань закрыл глаза, и горячая волна стыда и унижения затопила его с головой. Медленно, словно снимая покровы с бесценного изваяния, Бай Усянь обнажил его тело. Он осматривал его с алчным вниманием, словно оценивая произведение искусства, предназначенное только для него. – Ты слишком худой, – произнес он с упреком. – Я должен тебя накормить. Хэ Сюань не ответил. Слова застряли в горле, превратившись в ком отчаяния. Бай Усянь сбросил свои собственные одежды и лег рядом с ним. Он обнял его, прижал к себе, и в этом объятии не было ни тепла, ни нежности – лишь жесткое утверждение власти. – Не бойся, – прошептал он, и в этом шепоте не было сочувствия. – Я не причиню тебе вреда. Он начал целовать Хэ Сюаня в шею, и каждый поцелуй был словно укус, метящий территорию. – Прекрати, – прозвучал слабый, едва слышный голос мольбы. – Пожалуйста, прекрати. Но Бай Усянь не слушал. Он продолжал целовать, ласкать, возбуждать, игнорируя его отчаянные мольбы. Хэ Сюань стиснул зубы до боли, силясь не издать ни звука. Он не хотел доставлять Бай Усяню ни малейшего удовольствия, не хотел давать ему подтверждения своей власти. Но тело предало его. Он почувствовал, как его член набухает, и его щеки вспыхнули от жгучего стыда. Бай Усянь усмехнулся, заметив его реакцию. – Ты хочешь меня, – прошептал он торжествующе. – Не отрицай этого. Он продолжал ласкать Хэ Сюаня, пока тот не смог больше сопротивляться. Невольный стон вырвался из его груди, и тело забилось в слабой, жалкой конвульсии. Бай Усянь улыбнулся, довольный собой. – Вот так, – прошептал он. – Вот так ты должен меня встречать. Он прильнул к его губам в поцелуе, полном власти и доминирования. – Я войду в тебя, – прошептал он. – И ты будешь моим. Он медленно вошел в Хэ Сюаня, и крик боли, сломленный и беспомощный, вырвался из его губ. – Тише, – прошептал Бай Усянь, и в его голосе не было заботы. – Все будет хорошо. Он начал двигаться, медленно, ритмично, ломая его сопротивление. Хэ Сюань стиснул зубы и закрыл глаза, ощущая, как тело разрывается на части, как его личность уничтожается. Бай Усянь ускорил темп, превращая ласку в насилие. Он двигался все быстрее и быстрее, пока не почувствовал приближение разрядки. Он издал хриплый стон и извергся внутрь Хэ Сюаня, оскверняя его своей похотью. Хэ Сюань лежал под ним, опустошенный и сломленный. Тело болело, разум был пуст. Он чувствовал себя грязным, сломленным и ненужным. Бай Усянь поднялся с него и пошел в ванную. Он вернулся с полотенцем и вытер тело Хэ Сюаня. – Тебе нужно отдохнуть, – сказал Бай Усянь. – Я принесу тебе что-нибудь поесть. Он ушел, оставив Хэ Сюаня одного. Хэ Сюань посмотрел на потолок. Он не знал, что ему делать. Он чувствовал себя потерянным и безнадежным. Он закрыл глаза и заплакал. --- После того, как Бай Усянь ушел, Хэ Сюань остался лежать на ложе, не в силах пошевелиться. Боль и унижение переполняли его, словно яд. Он чувствовал, как по его щекам текут слезы, но не мог их остановить. Он вспомнил свою жизнь до темницы. Он вспомнил свои тренировки, свою силу, свою независимость. Он вспомнил те дни, когда он был свободен. Все это было отнято у него. Его жизнь, его свобода – все было уничтожено руками Бай Усяня. И теперь он был лишь его игрушкой, его марионеткой, его рабом. Он попытался встать с ложа, но его тело не слушалось его. Он был слишком слаб, слишком измучен. Он закрыл глаза и попытался уснуть. Он хотел, чтобы этот кошмар закончился. Он хотел проснуться и обнаружить, что все это было лишь сном. Но он знал, что это не так. Он знал, что он действительно находится в ловушке Бай Усяня. И он не знал, как из нее выбраться. Через некоторое время Бай Усянь вернулся с подносом, на котором была еда и питье. Он старался выглядеть беззаботно, но тревога выдавала себя в чуть дрожащих руках. Поставив поднос на низкий столик, он присел рядом с Хэ Сюанем на ложе, чувствуя, как между ними пролегает невидимая, но ощутимая пропасть. – Тебе нужно поесть, – сказал Бай Усянь, его голос звучал мягче, чем обычно. – Ты слишком слаб. Тебе необходимо восстановить силы, чтобы… чтобы все наладилось. Хэ Сюань отвернулся, его взгляд, устремленный в стену, казался непроницаемым. Внутри бушевала буря отчаяния и ненависти. – Я не хочу есть, – сказал он, слова прозвучали как выплюнутые осколки стекла. – Не будь глупым, – ответил Бай Усянь, стараясь сохранить спокойствие. – Ты должен набраться сил. Он взял палочки, его движения были осторожными, как будто он боялся спугнуть птицу. Он попытался накормить Хэ Сюаня, но тот отвернул лицо и выплюнул еду, она бессильно рассыпалась на одеяле. В глазах Хэ Сюаня плескалась неприкрытая ненависть. – Я сказал, что не хочу есть, – прорычал он, каждое слово словно удар. Бай Усянь нахмурился. – Ты испытываешь мое терпение, – сказал он, его голос стал жестче. – Я надеюсь на это, – ответил Хэ Сюань, наслаждаясь каждой каплей чужой муки. Бай Усянь стиснул зубы, сдерживая гнев. – Ты думаешь, что я не могу причинить тебе боль? – спросил он. – Я знаю, что ты можешь, – ответил Хэ Сюань. – Ты уже сделал это. Ты делаешь это каждый день, одним своим существованием. Бай Усянь вздохнул, опуская голову. – Я не хочу причинять тебе боль, – сказал он, вкладывая в эти слова всю свою душу. – Я хочу, чтобы ты был счастлив. Я готов на все, лишь бы ты простил меня. – Это невозможно, – ответил Хэ Сюань. – Я никогда не буду счастлив с тобой. Никогда. Бай Усянь посмотрел на него с грустью в глазах. – Ты ошибаешься, – сказал он. – Я сделаю все, чтобы ты был счастлив. Он снова попытался накормить Хэ Сюаня. На этот раз Хэ Сюань не сопротивлялся. Он открыл рот и проглотил еду. Бай Усянь улыбнулся. – Вот так, – сказал он. – Вот так ты должен меня слушать. Он продолжал кормить Хэ Сюаня, пока тот не съел все. Затем он дал ему выпить чаю. – Спасибо, – сказал Хэ Сюань. – Не стоит благодарности, – ответил Бай Усянь. – Я всегда буду заботиться о тебе. Он обнял Хэ Сюаня. – Я люблю тебя, – прошептал он. Хэ Сюань ничего не ответил. Бай Усянь отпустил его и встал с ложа. – Тебе нужно отдохнуть, – сказал он. – Я вернусь позже. Он ушел, оставив Хэ Сюаня одного. Хэ Сюань лежал на ложе и думал о том, как ему вырваться из этой ловушки. Он знал, что это будет нелегко. Бай Усянь был сильным и умным, и он не собирался отпускать его. Но Хэ Сюань не собирался сдаваться. Он найдет способ отомстить Бай Усяню и вернуть свою свободу. Он поклялся себе в этом. Он закрыл глаза и попытался заснуть. Ему нужно было набраться сил. Он знал, что впереди его ждет тяжелая битва. --- С каждым днем Хэ Сюань становился все более осторожным. Он изучал Бай Усяня, как охотник изучает свою добычу. Он наблюдал за его привычками, его настроением, его слабостями. Он узнал, что Бай Усянь боится одиночества, что он нуждается в восхищении и преданности, что он легко поддается лести и комплиментам. И он начал использовать эти знания в своих целях. Он начал говорить Бай Усяню то, что тот хотел услышать. Он начал хвалить его красоту, его ум, его силу. Он начал делать вид, что ему нравится проводить с ним время. Бай Усянь, опьяненный лестью, начал ослаблять свою бдительность. Он перестал следить за Хэ Сюанем так пристально, как раньше. Он начал давать ему больше свободы, позволяя ему гулять по саду одному, читать книги в библиотеке, даже иногда выходить за пределы поместья в сопровождении охраны. Хэ Сюань использовал эту свободу, чтобы собирать информацию. Он узнал о его связях, о его врагах. Он узнал о том, как он стал тем, кем является, о его прошлом, о его тайнах. И он начал строить план. План, который позволит ему отомстить Бай Усяню и вернуть свою свободу. План, который потребует от него всей его хитрости, всей его силы, всей его жестокости. Однажды, когда Бай Усянь читал ему книгу, Хэ Сюань спросил его: – Почему ты держишь меня здесь? Бай Усянь поднял на него глаза. – Потому что я люблю тебя, – сказал он. Хэ Сюань усмехнулся. – Ты лжешь, – сказал он. – Ты не знаешь, что такое любовь. Бай Усянь нахмурился. – Ты ошибаешься, – сказал он. – Я знаю, что такое любовь. Я люблю тебя больше всего на свете. Хэ Сюань покачал головой. – Ты любишь свою власть, – сказал он. – Ты любишь свое богатство. Ты любишь свою красоту. Но ты не любишь меня. Бай Усянь молчал. – Я для тебя – лишь игрушка, – сказал Хэ Сюань. – Ты используешь меня, чтобы ублажать свои желания. Ты наслаждаешься тем, что видишь меня сломленным и униженным. Бай Усянь схватил его за руку. – Это неправда, – сказал он. – Я хочу помочь тебе. Я хочу избавить тебя от боли. Хэ Сюань вырвал свою руку. – Ты не можешь мне помочь, – сказал он. – Ты – и есть моя боль. Он встал и отошел от Бай Усяня. – Я хочу уйти, – сказал он. Бай Усянь поднял на него глаза. – Ты не можешь, – сказал он. – Ты мой. – Я не твой, – ответил Хэ Сюань. – Я – сам по себе. Он развернулся и пошел к двери. – Если ты уйдешь, – сказал Бай Усянь, – я убью тебя. Хэ Сюань остановился. – Я знаю, – сказал он. – Но я все равно уйду. Он открыл дверь и вышел из комнаты. Бай Усянь остался один, сидя за столом. Он смотрел на открытую дверь, его лицо было искажено от ярости. Он знал, что Хэ Сюань не блефует. Он знал, что он действительно уйдет. И он знал, что он должен остановить его. Он встал со стула и пошел к двери. Он был готов убить Хэ Сюаня. Потому что он лучше убьет его, чем позволит ему уйти. --- Но Хэ Сюань не собирался убегать. По крайней мере, пока. Его слова были лишь частью его плана. Он хотел заставить Бай Усяня раскрыться, показать свои истинные чувства, сделать ошибку. Он покинул павильон и направился к главному выходу из поместья. Он знал, что охранники попытаются остановить его, но он был готов к этому. Когда он подошел к воротам, его окружили несколько охранников. – Ты не можешь уйти, – сказал один из них. – Хозяин запретил. Хэ Сюань усмехнулся. – Я ухожу, – сказал он. – Если попытаетесь остановить меня, вам не поздоровится. Охранники переглянулись. Они не знали, что делать. С одной стороны, они должны были выполнять приказы Бай Усяня. С другой стороны, они боялись Хэ Сюаня. Хэ Сюань не стал ждать их решения. Он рванул вперед и набросился на них. Он двигался быстро и смертоносно. Он бил ногами, руками, локтями. Он ломал кости, выбивал зубы, рвал плоть. Охранники не могли ему противостоять. Они падали на землю, корчась от боли. Через несколько минут все было кончено. Все охранники лежали на земле, окровавленные и избитые. Хэ Сюань посмотрел на них с презрением. – Не смейте меня задерживать, – сказал он. Он открыл ворота и вышел из поместья.