9.1 | трещина и привилегии
13 января 2026 г., 22:14
Примечания:
долго же я пропадал. хочется верить, что оно того стоило. я вновь лежу в больнице. было неожиданно почувствовать вдохновение писать опять. девятая часть будет разбита на несколько частей, так как объем ожидается большой. не стесняйтесь оставлять отзывы. критика приветствуется
— Мягкотелые, шансов вообще нет, — доносится из центра компании потных слизеринцев, проходящих мимо в сторону замка.
— Ты гляди, расшипелись! — Сода ощетинилась моментально, вскидывая голову на противный голос, — И откуда у них столько..
SODA LUV — ДОЖДЬ
Лу слушает вполуха, слова долетают с опозданием и не вызывают никакой реакции. мальчишка больше сконцентрирован на песне, что играет фоном, и на собственных размышлениях.«Когда-то гулял у подъезда с ребятами
Весело прыгал, игрался в песочнице
Время проходит и я снова пьяный
Лежу, ожидая, пока это кончится»
строки цепляются за Лу, будто липкие капли: с каждой секундой всё тяжелее дышать. в них — какое-то стыдное узнавание, ощущение потерянного в детстве, которое давно уже не вернуть, сколько ни смотри назад. забытого давным-давно и обретённого вновь. он же имеет право быть счастливым! а если счастье скрывается вовсе не в той стороне, куда беспрерывно смотрит шкет? нет. он не готов признаться себе, что так влип. это уже не первый спортивный чемпионат на его счету, но первый — по настольному магическому теннису. мальчишка чувствует себя здесь «случайным» и «неподходящим» каждые соревнования. будто не игра ждёт отобранных, а битва на смерть. профессор Саламандра не хочет, чтобы представители в категориях из года в год оставались одинаковыми, поэтому в этот раз она перетасовала составы, поменяла местами старых игроков и вытащила за шкирку новых. формально — справедливо и даже разумно. но на практике эта затея почему-то пахла лишь поражением, как холодный металл в руках сумасшедшего. Лу вспоминает столы с расставленными фигурами, мелькающие волшебные ракетки, вспышки чар — и внутри него тихо растёт неприятное предчувствие: словно в этот раз его выставили вовсе не играть, а проигрывать красиво.«Снова копаю, меняю лопаты
Стирая ладоши в пунцовую кашицу
В яме, которую выкопал сам
Горизонт, небеса только изредка кажутся»
эти строки звучат так, будто кто-то внутри мага тихо и упорно роет землю — не наружу, а вглубь. к чему-то опасному и стыдно-настоящему. он чувствует почти физически, как под рёбрами медленно вращается тупое лезвие. гриффиндорцы ждут своей очереди тренироваться, примостившись на длинных лавках, раскиданных по краям поля. кто-то лениво болтает ногами, кто-то перемывает кости, кто-то до идеального состояния чистит униформу чарами. воздух над учениками дрожит от сдерживаемого нетерпения и неприязни к выскочкам змеиного факультета. — Йосо, ты меня вообще слушаешь? — кажется, в её голосе сквозит догадка. видит же, что я хуй клал на пустую болтовню. зачем тогда спрашивать? ох уж эти девушки.. — Да. Я тут, — ответ краткий. наполовину правда. взгляд парня цепляется за удаляющуюся гвардию. слизеринцы, которые направлялись к своей раздевалке, исчезают из поля зрения, будто канули в тень. удивительно, но сегодня среди них нет Алексея. немного жаль. совсем капельку.«Не стоят того, чтобы думать
О том, кто скрывал от тебя
Твои лучшие годы
Прикинувшись преданным
Любящим сердцем
Готовясь к войне
Вырывает окопы»
кажется, что песня знает слишком много. про фальшь, которая прячется под нежностью. про любовь, которая с самого начала рыла яму. про неудовлетворение, которое однажды проснулось внутри и никак не может вновь отойти ко сну. — Уже освоил новое направление? — снова. её. голос. — Совсем скоро чемпионат. Нам нельзя подвести профессора Саламандру. Люсьен с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться. или не закричать. он бы отдал все имеющиеся галеоны — до последней монеты — лишь бы девица перестала долбиться в его голову, как надоедливый заклинательный молоток. — Угу, — выдыхает кучерявый, даже не глядя на неё. — Котята, как обычно, сидят смирно в ожидании чуда, — всё-таки явилась противная отдушина, — Кто-то из них наверняка хочет на ручки. пришедший скользит глазами по гриффиндорцам, особенно долго задерживаясь на мордашке Лу. слишком долго, чтобы это могло быть случайным. видать, староста по неясной причине задержался у тренеров и отстал от подопечных. мальчишка второй раз за сутки чувствует себя зверьком, оставленным без присмотра.«Ты уходишь? Ну ладно
Как мразь поступаешь — халатно
Но я не плачу за ненужную вещь
И за то, что могу взять бесплатно»
слова падают в голову юноше, как мелкие камешки: вроде бы ничего, но от каждого остаётся след. гриффиндорец вдруг ясно понимает, почему эта песня сейчас здесь — она про расставание, она про использование. про то, как тебя держат, пока ты удобен, а потом спокойно отпускают. — Проваливай, Синица! — срывается студентка. она нервно смахивает отросшее пряди каре назад, не стараясь убавить гнев в собственном восклицании. внутри у неё клокочет целый список слов, которыми она могла бы распять белобрысого, но рядом слишком много хлопающих ушей. — Ты как со старостой разговариваешь, третьесортная? — блондин подбирается ближе, буквы из его уст обдают сидящих кислотными брызгами, будто паршивец предварительно каждую из них замочил в ядовитой жидкости, — Не обольщайся, я не к тебе пришел. старшекурсник возвращает внимание прямо на лицо своего бойфренда. пространство слегка сжимается. — Можно тебя на секунду? младший ощущает, как внутри него что-то неприятно щёлкает, словно рвётся тонкая нить. — Конечно, — мгновенно выпаливает подросток. он поднимается с места, машинально расправляя спортивную форму, как будто это броня, и послушно следует за слизеринцем. туда, где нет зрителей и где не нужно держать лицо. в этот момент русоволосый почти физически чувствует: что бы там ни ждало его за углом, назад он вернётся уже другим.«Когда будет дождь
Мы весело станцуем
Пока ты не растворишься
Я останусь до конца
Когда будет дождь
Пусть тебя он поцелует за меня
Ведь я в воде не вижу
Твоего лица»
полминуты они идут молча, пересекая поле ускоренным, почти строевым шагом. тем временем стремительно вечереет. холод проступает сквозь воздух, как тонкий иней. ничего страшного. спорт достаточно разгонит кровь и прогонит надоедливую дрожь. — У меня вообще-то тренировка сейчас начнётся, — напоминает о своём существовании Лу, глядя, как влажные травинки расчёсывают его беговые кроссовки. — Потрясающе, — бросает блондин. ещё несколько шагов и пара оказывается у чёрного входа в раздевалки. но внутрь они не заходят. вместо этого Синица огибает проём и заворачивает за угол. тут, за приоткрытой дверью, ютится склад с запасным спортивным инвентарём, забытыми вещами и всякой ненужной всячиной. младший едва успевает переступить порог, как.. — Ал, ты чего? — юноша отступает почти рефлекторно. уворачиваться от поцелуев становится для него чем-то привычным. просто слизеринец всегда выбирает неуместные и неподходящие моменты. или, наоборот, слишком точные? — Соскучился по тебе, мой маленький, — произносит негромко. так, будто это что-то само собой разумеющееся. следом задерживает руку на воротнике младшего, проникая под ткань пальцами. не грубо, но с тем самым собственническим спокойствием, от которого внутри неприятно зудит. а затем он окончательно нависает и пытается сократить оставшиеся сантиметры, но натыкается на закрытые, упрямо сжатые губы. — Ну разочек, — не умоляет, а мягко настаивает. в этой мягкости больше давления, чем в любом крике. — Нам не стоит здесь.. — едва гриффиндорец начинает говорить, как Алексей накидывается, утаскивая прижатого к стене в короткий пошлый поцелуй. староста привык получать желаемое. любой ценой. особенно от Люсьена, который принадлежит ему. разве важно, что мальчишка думает на этот счёт? его мальчишка должен раздвигать перед ним и губы, и ноги. его мальчишка безотказный. его мальчишка о чём-то умалчивает. — Прости, — почти ласково шепчет Ал, — Сложно удержаться, когда ты так смотришь. И злишься. И играешь недотрогу. староста целует бойфренда в щёку, чуть поправляя ткань чужого одеяния — жест почти заботливый и от этого ещё неприятнее. он принимается рассматривать лицо гриффиндорца так, будто уловил нечто новое и непонятное в до дыр изученной персоне. будто ищет трещину, через которую можно пролезть глубже и получить ответы. — Ты какой-то другой сегодня, — тихо добавляет Синица. — Дождись вечера, ладно? Мне сейчас не до страсти. голубоглазый отвечает наскоро. сразу же ловит внимательно-подозрительный взгляд своего близкого товарища и понимает: тот что-то вынюхивает. нельзя позволить ему добраться до истины. — Помнишь, я говорил, что на игре должен буду выступать за пламя, за стихию моего факультета? — спешит сменить тему, — Это полный пиздец! После тысячи попыток мне так и не удалось обуздать огонь! — У тебя разве ещё не было дополнительных занятий у моего декана? — Ал хмурится, машинально проводя кистью по уложенной белой шевелюре. все дороги ведут к Ариделю. даже пытаясь избежать упоминания его в разговоре, Лу всё равно наступает на мины. — Нет. чистая правда, вот только от этого не легче. юноша чувствует себя скользящим по очень тонкому льду. никому нельзя знать. он утащит эту тайну в могилу. — Но вчера письмо получил от него. Профессор Сайрен сообщил, что сегодня состоится наша первая встреча, — приглушенно продолжает мелкий, задумываясь о чём-то своём. нет, сейчас нельзя нырять в тревогу и питать интерес сообразительного блондина, поэтому юнец вновь переводит тему, — Ещё и против твоего мудилы соревноваться буду. Мало приятного, — бросает он нарочно грубо, как дымовую завесу. — Знаю. Ксэн хорош почти во всех видах спорта, — старший вновь приближается, — Но.. как твой парень скажу: шансы у тебя есть. Ал цепляется пальцами за край чужой футболки, растягивая тряпьё до паха. делает это слишком уверенно, как что-то принадлежащее ему. — Конёк этого рыжего - стратегия и чтение соперника, но общая манёвренность и гибкость хромают. А ты.. — пошловато улыбаясь, он оценивающе скользит горящими глазами по фигуре жертвы, через секунду дёргая ткань на себя, — Ты очень гибкий. Очень. Как же я тащусь по тому, на что способна твоя гибкость. — Мне ему йогу на столе устроить или чё? — огрызается русоволосый, отталкивая настырную руку подальше от своего тела, — Асану «кошка-корова» задом к нему исполнить? — Не смей, — в голосе что-то резко темнеет. Алексей качает головой, — Я не хочу, чтобы он вообще так на тебя смотрел. ревнивец в тёмно-зелёной форме отходит подальше от бойфренда и прислоняется спиной к стене, занимая позицию напротив. неужели берёт себя в руки? — Не пытайся вынести его скоростью. Креатив, Лу. Придумай свою фишку, основываясь на личных преимуществах. Это всё ещё спорт, да, но хитрость и актёрство никто не запрещал. Ксэн слишком твердолобый и он не ждёт от тебя сюрпризов. Если судить по словам, которые он проронил другим ребятам в конце прошлой тренировки. Поэтому.. — Гриффиндор! Подходим и занимаем позиции! — голос доносится со скамеек, как команда к началу боя. Лу вздрагивает, оборачиваясь на звук. движ начинается. — Мне пора, Лёш, — голубоглазый торопливо и почти невесомо обнимает главаря своих противников, — Спасибо. — Я буду болеть за тебя. Не подведи, — зеленоглазый улыбается и похлопывает парня по плечу, чуть сильнее, чем нужно. — Это ведь только тренировка, — оба движутся к двери, покидая каморку со снаряжением и окунаясь в холодный уличный воздух. — Не так уж важно. Я всегда за тебя болею. С кем бы ты не сражался, львёнок, — Ал замечает в нескольких десятках метров хмурого тренера, что долбит глазами идущую парочку, и сворачивает в сторону замка, — Ладно, я побежал, а то меня Сайрен с докладом о команде ждёт. — Сайрен? — лицо подростка на миг озаряется искренней радостью, которая тут же гаснет, сменяясь маской, будто кто-то дёрнул занавес, — Передавай ему привет. — Ты ёбу дал? — хохочет Синица, отдалившись уже на несколько метров и покручивая пальцем у виска, — Это у тебя с ним какие-то особенные отношения и, судя по всему, привилегии вырисовываются. Я же для него всё ещё подушка для битья. Ну уж нет. Сам передашь свой привет. — Какие ещё привилегии? — это выглядит забавно со стороны. дистанция между студентами уже приличная, но они продолжают трепаться, — Я же говорил, что он взялся меня подтягивать по огненным чарам. — Главное, чтоб не натягивать. Лу тихонько чертыхается и оборачивается через плечо. бросаться такими фразами на глазах у его однокурсников — значит пачкать кучерявому репутацию. ведь все присутствующие слышали фамилию преподавателя, как и рассуждения Алексея про «особенность» Лу в глазах Сайрена. и эти мысли, липкие и тревожные, уже начинают жить собственной жизнью в голове шокированного подростка. — Что? — Лу краснеет, поедая остервенелыми глазами виновника. еще пару мгновений и закипит. — Что? — а слизеринец уже у выхода. натянул дурашливую улыбочку и подмигнул, будто только что ничего не произошло. будто он всерьез считает сказанное забавной шуткой. — Господин Йосо, — раздаются поблизости хлёсткие нотки, — Семеро одного не ждут. Или хотите замену? — Да иду я! — слишком резко бросает юноша в ответ тренеру, тут же оборачивается, но приятеля и след простыл. Лу выдыхает сквозь зубы и произносит едва слышно, — Позже поговорим. Сода недовольно осматривает товарища с выражением лица в стиле «ну и друг. ну и нах оно мне надо?», следом за другими проходя под громадный шатёр. ну всё. сейчас этот пучеглазый, вечно раздраженный тренер устроит гриффиндорцам голодные игры. обратный отсчёт пошёл.«Когда будет дождь
Мы весело станцуем
Пока ты не растворишься
Я останусь до конца
Когда будет дождь
Пусть тебя он поцелует за меня
Ведь я в воде не вижу
Твоего лица»
