Герои Семи Королевств (и не только герои)

Клянусь тебе, я никогда не был так жив, как тогда, когда завоевывал этот трон, и так мертв, как теперь, когда завоевал его.

© Джордж Мартин «Игра престолов»

      Роберт Баратеон — Верховный лорд Штормовых земель и лорд Штормового Предела, а впоследствии — король Роберт I Баратеон.       К моменту начала событий книги «Игра престолов» и первого сезона сериала Роберту 36 лет. Он выглядит совершенно непривлекательно — у него много лишнего веса, он много пьет, его борода «грубая и черная, словно железная проволока», у него черные круги под глазами, он сильно потеет и неуклюже двигается. В сериале его изобразил британский актер Марк Эдди.       У Роберта характерная «баратеоновская» внешность — черные волосы и ярко-голубые глаза (и все его бастарды тоже черноволосые и голубоглазые). Он очень высокого роста — 198 сантиметров, а в молодости был чисто выбрит и «мускулист, как девичья мечта», был красивым и сильным (впрочем, сильным он был и в 36, несмотря на лишний вес и годы пьянства), а еще — был харизматичным лидером, легко завоевывал друзей, любил сражения, пиры, охоту и женщин.       Роберт родился в 262 году от З.Э. в Штормовом Пределе, и был первенцем Стеффона Баратеона и Кассаны Эстермонт. Бабушкой Роберта была Рейль Таргариен, дочь короля Эйгона V Таргариена, что впоследствии станет причиной того, почему именно он, а не Джон Аррен или Нед Старк, займет Железный Трон.       Когда Роберту было два года, у него появился младший брат Станнис. Ренли родился, когда Роберт был уже пятнадцатилетним юношей.       По традиции, Роберта отправили на воспитание, и воспитывался он в Орлином Гнезде у лорда Джона Аррена, которого считал вторым отцом. Там же он познакомился с Недом Старком, который стал его лучшим другом.       Родители Роберта погибли, когда ему было шестнадцать, причем случилось это у него на глазах — он видел, как корабль, где, как он знал, они плыли, разбился о скалы практически рядом с Штормовым Пределом. Для Станниса, который тоже это видел, смерть родителей стала сильной травмой, а для Роберта, казалось бы, не очень. Возможно, он был не так сильно привязан к родителям, так как рос вдали от них, но даже если у него не было сильной эмоциональной привязанности, травму он все равно получил, просто сказалось на нем это не так, как на Станнисе. Даже если Роберт не испытывал к ним сильных чувств, они были частью его жизни, и наблюдать за их гибелью было для него стрессом, таким, который мог даже вызвать ПТСР.       Роберт видел, как корабль разбился, и не мог ничего сделать, что могло вызвать у него ощущение беспомощности и чувство вины, даже если он понимал, что никак не мог повлиять на ситуацию. Это могло стать скрытым двигателем его дальнейших поступков и породить в нем желание постоянно доказывать себе и миру свою силу и то, что он все контролирует. Возможно, его кажущееся безразличие — это защитный механизм, так как ему было проще игнорировать боль.       После смерти отца Роберт, как его наследник, стал лордом Штормового Предела и Верховным лордом Штормовых земель. Вскоре он был посвящен в рыцари и стал знаменитым турнирным бойцом.       Примерно в 280 году от З.Э., когда Роберту было 18, он стал отцом незаконнорожденной дочери по имени Мия Стоун. Она родилась в Долине Аррен. Кем была ее мать — неизвестно, кроме того, что эта женщина была простолюдинкой. Чувства Роберта к ней, очевидно, угасли, но к дочери он проявлял определенный интерес, и, навещая Долину, он ежедневно заходил поиграть с младенцем.       Бастардов у Роберта появилось впоследствии много, он любил женщин и явно умел их очаровывать, но «по-настоящему» влюбился в Лианну Старк. «По-настоящему» я беру в кавычки, потому что это чувство Роберта больше похоже на идеализацию. Он проецировал на нее свои собственные черты — упрямство, силу и любовь к свободе, и его любовь к ней была, по сути, любовью к самому себе. Либо же его привлекала и ее красота, и ее свобода — в отличие от южных леди, Лианна вела себя более независимо и даже дико.

— Ты не знал Лианну так, как я, Роберт, — ответил Нед. — Ты видел только ее красоту, но под ней таилось железо.

© Джордж Мартин «Игра престолов»

      Когда случился турнир в Харренхолле и Рейгар (к слову, троюродный брат Роберта) короновал Лианну венцом королевы любви и красоты, при том, что Лианна на тот момент была невестой Роберта — последний не пришел в ярость, а смеялся над этим, утверждая, что Рейегар отдал ей должное, но в этом случае Роберт снова скрыл свои истинные чувства — раз уж это его защитный механизм, и объяснил себе поступок Рейегара так, как ему было удобно. Но ярость и обида никуда не делись, они копились внутри.       После турнира Роберт и Нед уехали в Орлиное Гнездо, и там оба в одночасье узнали, что Рейегар похитил Лианну, что Рикард и Брандон Старк, которые потребовали у короля Эйериса вернуть дочь и сестру, были казнены, и что теперь король Эйерис требует у лорда Аррена, чтобы тот выдал ему Роберта и Неда.       На первый взгляд, Роберт чувствовал ярость и жажду мести, но, вероятно, кроме гнева, его переполняла паника и глубокое отчаяние. Лианна была для него идеалом, и вдруг этот идеал исчез — причем, не просто исчез, над ним надругались; зачем еще нужно похищать женщину? Не зная деталей, видя общую картину, Роберт судил так, как все: Рейегар похитил Лианну и изнасиловал. И не раз. Его невесту, его любовь, его идеал женщины — а он ничего не смог сделать.       Как тогда, когда видел, как тонет корабль его родителей.       В итоге Роберт спроецировал всю свою ненависть на Рейегара, мстя ему за все сразу — даже за то, в чем принц никак не был виноват.       Во время восстания он не только сражался; прячась от врагов в борделе, Роберт зачал еще одну незаконную дочь, получившую имя Колла.       Наконец, Роберт убил Рейегара в Битве на Трезубце, и занял трон, оправдывая это своим родством с Таргариенами. Казалось бы, он отомстил принцу, но нет — этого ему не хватило. Когда ему показали изуродованные тела детей Рейегара, которые были еще совсем маленькими, он сказал, что не видит в них младенцев — только драконье отродье, и спустя годы хотел убить Дейенерис, хотел стереть с лица земли всех Таргариенов (иронично, что в нем самом текла кровь драконов) — возможно, все это было проявлением ненависти к Рейегару, в котором, как уже говорилось, Роберт начал видеть буквально все свои проблемы, несмотря на то, что принц был убит его же, Роберта, рукой.       То, что мертвы дети Рейегара, нового короля не удовлетворило, и он поручил своему брату Станнису построить новый Королевский флот и захватить Драконий Камень, где были беременная королева Рейелла и принц Визерис (после смерти Эйериса Рейелла провозгласила Визериса королем). Станнис возглавил штурм Драконьего Камня, но захватить Таргариенов не получилось — еще до отплытия Станниса на остров сир Виллем Дарри увез Визериса и новорожденную Дейенерис в Эссос, а Рейелла умерла после родов. Мстить оказалось некому, и Роберт выплеснул гнев на Станниса, обвиняя его за то, что он упустил последних Таргариенов, что было совершенно несправедливо.       Потеряв Лианну, Роберт не хотел жениться снова, но он был королем и ему были нужны наследники. Не бастарды, а дети от законного брака со знатной женщиной. Джон Аррен посоветовал Роберту взять в жены Серсею Ланнистер, что было выгодной партией для обоих. Роберту было 22 года, когда он женился на Серсее, он был красивым, и их первая брачная ночь произошла по обоюдному согласию — в первый и единственный раз. Роберт был пьян и в постели прошептал Серсее на ухо имя «Лианна». Впрочем, их брак и без этого был обречен: Роберт любил Лианну, у Серсеи уже были отношения с Джейме.       К жене Роберт относился не лучшим образом, и иногда вел себя с ней жестоко, а потом утверждал, что ничего не помнит, но Серсея была уверена, что он все помнил, но ему было легче притворяться, что он забыл. Со временем Роберт приходил в ее постель все реже, иногда реже, чем раз в год.       Спустя два года после брака у Серсеи родился Джоффри, еще через три — Мирцелла, и спустя год — Томмен. Все трое были детьми не Роберта, а Джейме. Когда Серсея рожала, Роберт уходил на охоту и возвращался только после родов.

Роберт уже не был прежним после того, как надел корону. Некоторые люди подобны мечам, созданным для боя. Повесь их, и они заржавеют.

© Джордж Мартин «Битва королей»

      Быть королем Роберту не нравилось. Он не был правителем — он был воином, он любил битвы, а когда битвы закончились, он, по сути, потерял цель и смысл. Он убил Рейегара, но не вернул Лианну, а власть никогда не была его целью. Ему было скучно заниматься финансами и экономикой, он почти не посещал заседания Малого Совета, а если посещал, то дремал на них. Зато Роберт любил устраивать турниры и пиры, тратя на это множество денег. После смерти короля Эйриса сокровищницы были переполнены золотом, но Роберт так много тратил, что у короны накопился долг более чем на шесть миллионов золотых драконов (большая часть их них занималась у Ланнистеров, Тиреллов и Железного Банка Браавоса).       Возможно, если бы Роберт хорошо относился к Джоффри, он бы отрекся от трона в его пользу, так как подумывал об этом, но его останавливала мысль о Джоффри на троне с Серсеей, шепчущей ему на ухо. Однажды Джоффри разрезал брюхо беременной кошке, чтобы посмотреть на ее котят, а потом показал отцу, что он сделал, и Роберт ударил его, выбив ему два зуба, и в этом я могу Роберта только понять и поддержать, я осуждаю насилие над детьми, но только не тогда, когда сами дети совершают насилие над животными.       Уже по привычке Роберт искал утешения в развлечениях и у женщин — у него появилось, вероятно, шестнадцать бастардов. Во время свадьбы Станниса с леди Селисой Флорент Роберт лишил девственности кузину Селисы Делену прямо на брачном ложе, а после сказал, что был слишком пьян, и не понял, чья это кровать. От Делены у Роберта родился Эдрик Шторм, единственный бастард, которого король признал. Эдрик жил в Штормовом Пределе и Роберт любил его навещать, но подарки для Эдрика выбирал не он, а Варис.

А что, если бы Рейегар не похитил Лианну и Роберт женился бы на ней?

      Скорее всего, этот брак был бы обречен, как и брак с Серсеей. Роберт любил не живую Лианну, а вымышленный образ, воплощение юности, свободы и неукротимой силы. Та Лианна не имела недостатков, не старела и не менялась, и, видимо, во всем поддерживала мужа.       Реальная же Лианна была упрямой и своенравной, и скорее всего, не стала бы мириться с изменами и пьянством Роберта. Также он увидел бы, что она, как все люди, имеет свои недостатки, страхи и желания, и его разочарование в ней могло быть таким же сильным, как разочарование в Серсее.       Более чем вероятно, что Роберт изменял бы Лианне — это было его формой эскапизма. Он использовал женщин, чтобы заглушить свою боль и скуку. Лианна, скорее всего, не смогла бы заполнить эту пустоту. Он продолжал бы обожать идеализированную Лианну, в то же время разлюбив реальную и изменяя ей с другими — и в каждой видя ту, идеальную, которую сам себе вообразил.

Выводы

      — Роберт не любил Лианну — он проецировал на нее все, что считал хорошим, красивым, добрым и т.д. Она была его идеалом, и если бы она осталась жива и они поженились — возможно, это бы изменилось, но Лианна умерла, и для Роберта навсегда осталась светлым образом и потерянной мечтой.       — Точно так же Роберт проецировал на Рейегара все плохое, ненавидя его и заодно всех Таргариенов за сам факт их существования. Неважно, дети они, взрослые — они «драконье отродье» и от них надо избавиться, потому что они (то есть, Рейегар) отняли у него его идеал, мечту и святыню.       — После того, как восстание закончилось, Роберт потерял смысл жизни — не стало ни его возлюбленной, ни его врага. Власти он не хотел. Жениться на Серсее (как и в целом на ком-то жениться) — тоже. Чтобы сбежать от реальности, которая его не устраивала, он продолжил вести себя так, как привык — утешался в пирах, охотах и объятиях разных женщин. Ему так не нравилось быть королем, что он даже признавался Неду, что мечтает отказаться от короны и отправиться в Вольные города в качестве наемника, чтобы провести свою жизнь в борьбе и блуде — собственно, это было именно то, чего он всегда хотел. Он не мог жить в настоящем, потому что его психика была заперта в прошлом, и так и не смог ни отпустить прошлое, ни принять будущее.