Театральное представление имени Шекспира

      Вся постель была всмятку. Подушка оказалась далеко за пределами кровати, а длинное, антропоморфное существо кролика с повадками кота металось туда-сюда, обливаясь холодным потом. Джекс после вчерашней перестрелки не мог спать, и теперь ему снился кошмар, сотканный из его прошлого и его настоящего.       Джекс сидел на полу. Напротив него стоял лягушонок. Имя ее он забыл, но помнил — существо было ему важно. Даже после рассеивания лягушка приходила к нему и говорила одно и то же: — Забудь обо мне, Джекс. Тебя ждут.       Но кролик будто не слышал. Он сидел на полу без движения, вновь наблюдая, как от него отдаляются. Вместо лягушки возник новый образ — шут в красно-синем костюме с приятным женским голосом по имени Помни. Девушка взглянула через плечо. Не поворачиваясь, обратилась к сидящему: — Ты хочешь, чтобы я повторила ее судьбу?       Джекс головы не поднял. Лишь удрученно и безжизненно подал голос: — Нет. Не хочу.       Помни присела на корточки. Протянула руку. Джекс поднял взгляд, и вместо красной перчатки увидел черную, глючащую руку. В ужасе он поднял голову и остолбенел. Монстр с глючным голосом, словно сбросив маску шута, все еще обращался к нему также ласково, как и тот образ, что он играл: — Так не отвергай меня… Пожалуйста…       Джекс откинул руку. Встал и побежал прочь. Сколько он бежал, Джекс не знал, но он слышал шум позади себя, напоминающий сломанный телевизор. Чудище гналось за ним, а голос начинал звучал все грубее и настырнее: — Не отвергай меня, Джекс! Я твой друг! — Но я не могу иначе! Я должен так сделать!       Впереди оказалась стена. Чудище приблизилось, исказилось, шум сошел на «нет». Перед Джексом вновь стояла та самая Помни, что появилась впервые. Прерывистое дыхание Джекса продолжало кричать: — Я не хочу привязываться к тебе! Ты рассеешься также, как было с Кауфлом, как было с другими до тебя! Я не могу…       Джекс сполз на колени. Он прикрыл лицо руками и начал плакать. Помни подошла к нему, опустилась рядом и обняла его. Крепко-крепко, будто совсем недавно не была монстром, которого потом бы запер Кейн в подвале. Она начала аккуратно и бережливо гладить его по плечам и макушке головы. — Я не рассеюсь… Обещаю.       Поверя ей, Джекс начал успокаиваться. Руки потянулись в попытках обнять ее, но Помни развеялась прахом по ветру, а сам Джекс обнаружил, что он в Пустоте. Начал озираться по сторонам — выхода нет. Нет никого вокруг. В панике он начал глючить.       И на этом моменте сон оборвался. Джекс скинул ногами одеяло на пол и потянулся к своему лицу — с его глаз скатывались слезы. Ушами он услышал, как прерывисто дышал. Грудью почувствовал свой учащенный пульс. Этот кошмар появлялся уже третий раз, и Джекс не знал, по какой причине.       Парень старался не привязываться к существам в цирке. Ведь участь у всех одна — сойти с ума, рассеяться и оказаться в подвале. Так было со многими находившимися здесь. Очень много панихид устраивала Рагата с остальными, и ни на одни Джекс не приходил. Все это — мишура, все происходящее здесь — чей-то тупой эксперимент или чей-то идиотский розыгрыш, Джекс был в этом уверен. Так почему Помни продолжала приходить ему как в реальности, так и во снах?       Сам Джекс не делился своей жизнью, но он знал о жизни Помни. Знал, что она старше на 3 года, что она бухгалтер и что она любит острые ощущения. Возможно, сама судьба сделала так, что Помни оказалась сейчас здесь и всеми силами старалась быть рядом с ним, особо не понимая, каков Джекс на самом деле. Но сказать правду обо всем парень никогда не решится.       Он встал с кровати. Вышел из комнаты в общий зал. На диване пока находились только Гэнгл и Рагата. Все остальные, скорее всего, отдыхали в своих комнатах. Стараясь не привлекать к себе внимания, Джекс сел за большим кубиком напротив стены. Сон никак не выходил из головы. Что он мог значить? Почему Помни там - ключевая фигура? Почему он так боится ее рассеивания?       Из головы не выходил вопрос девушки — что он будет делать, когда та рассеется? Рвать и метать? Рассеется следом? Он не знал ответа и даже не пытался его искать. Но знал одно — на ее панихиды он заявится. Это будет неожиданностью для всех, но он это сделает.       Возле куба лежала одинокая гитара. Джекс пододвинул ее к себе ногой. Сел в позе лотоса и принялся настраивать. Гитара была расстроена также, как и Помни в момент, когда услышала ответ Джекса на ее вопрос. Перед глазами промелькнуло воспоминание — Помни направила пистолет на него, явно в шутку, но за одну деталь цифровой мозг кролика зацепился. Он вспомнил, что перед этим последний патрон полетел в Зубл. Это значило одно — в барабане было пусто. Помни и не собиралась предавать его. От этого вывода струна порвалась и ударила в палец левой руки. С коротким вскриком «ай» Джекс отбросил гитару в стену, и та сломалась. Разглядывая щепки, он думал уже о другом — что будет делать Помни, если он рассеется?       Тишина прервалась чужим голосом: — Ты пытался сыграть? — А! — Джекс отпрыгнул на метр и только тогда увидел перед собой Помни, — Ничего не пытался! Не умею играть.       Помни села рядом, соблюдая дистанцию. Ее ночь тоже выдалась довольно сложной — в попытках разобраться, почему Джекс неоднозначно ведет себя, она расплакалась и так и уснула. Это было не впервые здесь, когда она плакала от проживших здесь событий, но их причинами не были жители цифрового цирка. Обычно это было из-за кошмара внутри приключения, но никогда из-за кого-то другого. Шут принялась разглядывать кролика — она заметила его подавленное состояние. Помни решила завязать нейтральную тему: — Плохо спалось? — Что-то типа того, — Джекс упер взгляд в куб перед собой, — А ты что? — Да так… Размышляла. — Если о вчерашнем, то забудь. Я от своих слов не отказываюсь.       Помни, мягко говоря, ошарашили эти слова. Не в силах сдержать гнев, она вскочила и встала напротив Джекса, вынуждая того смотреть прямо на нее. Его лицо не поменяло выражения лица, в то время, как Помни не скрывала своего непонимания: — Да почему ты такой? Последние два приключения ты только и делал, что налаживал со мной дружбу, а теперь говоришь, что мы и не были друзьями никогда! Зачем тогда было начинать это все?       Джекс не шевельнулся. Продолжал смотреть прямо, но глаза стали стеклянными, словно он смотрел не на Помни, а на куб напротив. Помни не унималась: — Если ты изначально не хотел водить со мной дружбу, то и начинать не стоило!       Помни выдохнула. Отвернулась от него и тихо пробунила себе под нос: — Зря только я пытаюсь с тобой стать ближе… Тебе это не нужно.       И пошла вперед. Джекс услышал все до последней буквы. И резко ему стало стыдно. Он подскочил, хватая ее за запястье, но та отбросила его, шипя: — Не смей меня трогать! Не обнадеживай меня.       Скрывая слезы, Помни унеслась вперед. Она даже не взглянула на Джекса, а тот вспомнил вчерашнюю церемонию награждения. Точнее, свою паническую атаку в туалете. Поглаживая свою щеку, он смотрел вслед убегающей Помни, окончательно запутавшись в том, кто они друг другу. Он понимал — для Помни он был другом, какое-то время. А кто для него Помни?       На размышления времени не осталось — очень резко Джекс оказался в общем зале рядом с остальными. Кейн вновь созвал всех для нового приключения. — Итак, мои дорогие, настало время нового приключения! — А отдыхать мы когда будем? — вскипела Зубл, сидящая на диване. — Никогда! Так о чем я?.. Ах да, приключение! Я решил, что вам нужно немного… Сыграть! — Сыграть? В смысле? — Рагата стояла подле Королера, теребя свои кудри. — В смысле в театре! Как насчет того, чтобы попробовать совсем другие шкуры, мои ненаглядные? — Я отказываюсь, — Зубл попыталась уйти, но Кейн был на шаг впереди, и теперь Зубл лишилась ног, — Какого х-? — Нет-нет-нет, Зубл, тебе придется учавствовать! Без отлынивания! — Так и... Че делать то будем? — Джекс остался стоять, стараясь не обращать внимания на Помни, что, очевидно, скрывала свою истерику от остальных. — Не буду томить… Сегодняшнее приключение — театральное представление имени Шекспира! Замените актеров на сцене, чтобы пьеса удалась!       Не успев толком понегодовать или обсудить что-либо, герои вмиг оказались в театре. Джекс обнаружил себя за кулисами в черном выходном костюме монаха, а в противоположной кулисе стояла Помни в шикарном платье. Румянец залился на щеках, но в реальность его быстро вернули слова режиссера: — Ромео, твой выход! — Стоп, чегооооо?!       Растянув последнее слово, Джекса буквально вытолкали на сцену. Игралась одна из первых сцен — бал в доме Капулетти, где, по сценарию, главные герои впервые поцеловались. Джекс моментально понял, кто играет главную роль.       Сценария на руках, конечно же, не было. Паника накрыла с головой. Но вот на сцену вышла она — главная героиня. Сиреневое платье отливало блеском камней от светящих на них софитов. Загримированная Помни в панике не могла идти, а Джекс, облаченный под монаха, как в пьесе, завороженно смотрел на нее. Они так долго стояли, пока не включился свет, а с первого ряда не послышался гневный крик режиссера: — Стоп стоп стоп, так не пойдет! — Режиссер встал перед сценой, — Ну что вы стоите, как истуканы? Сценарий не помните?       Спасти ситуацию на себя взялась Помни: — Господин режиссер, у нас нет… Сценария.       Мужчина взорвался криком: — Что?! Да не может такого быть! Вчера на репетеции вы замечательно играли, что с вами такое? Джекс заметил, как Помни начала дрожать от страха. Вдруг, почувствовав себя мужчиной, он крепко обнял ее за плечи и обратился к режиссеру: — Господи режиссер, моя напарница просто не выспалась! Можно мы отойдем за кулисы, чтобы я ей напомнил сцену? — Идите, конечно! Только быстрее, вечером выступаем! Перерыв 5 минут!       Воспользовавшись объявленным перерывом, Джекс схватил Помни за руку и побежал за кулису, где стояла Рагата со сценарием. Тот отобрал у нее листы и принялся читать. Не обращая внимания на ее возгласы, Джекс прошелся по всем сценам и уяснил одно: — Нам придется играть влюбленных…       Помни не поверила. Она взяла листы руки и сама прочла все сцены. Ее выражение лица тоже изменилось — она отказывалась целоваться на сцене с тем, кто сделал ей больно. Взяв подол платья, она уже было направилась в сторону режиссера, стоящего у сцены, но Джекс преградил ей дорогу. — Мы не можем поменять роли! — Еще как можем! — Помни пыталась прорваться, но Джекс крепко схватил ее в свои руки и держал так, пока та гневно топала ногами. Подол платья ужасно мешал, а камни впивались в щеки, но Джексу было плевать, — Почему ты меня держишь? Пусти меня!       Помни шипела, но осознав, что деваться некуда, сдалась. Джекс вытунял руки вперед, продолжая ее удерживать — та непоминающим взглядом смотрела на него. Тот выпалил: — Мы просто актеры, забыла? И это все — часть приключения. Нам придется играть по ее правилам, если хотим, чтобы это быстрее закончилось, поняла? А после этого забудем все. Ладно?       Помни кивнула. Меньше всего ей хотелось отдавать свой поцелуй ему, но деваться было некуда. Джекс опустил ее, нежно пригладил подол платья и поправил выбившуюся прядь. Внезапная забота удивила Помни, как и Рагату, стоящую напротив, не на шутку — это было ну никак не похоже на того грубого и веселого антропоморфного зайца, что был в цирке всегда. Такое действие с его стороны было последним, что можно было ожидать от Джекса, даже напротив — его нельзя ожидать никак. Но времени на разборки поступка не было — режиссер объявил о повторной репетиции. Актеры быстро собрались и принялись за работу. Но все вновь пошло не по плану, когда настал момент поцелуя — и Джекс, и Помни сильно стеснялись. Режиссер вновь взбесился — он вскочил на сцену, гневно раздувая ноздри. — Да вы издеваетесь надо мной! Неужели вы не можете сыграть поцелуй, а?       Ребята не знали, как выкрутиться из этой ситуации. Им мешало то, что произошло вчера вечером и сегодня. Но режиссер ждал ответа. Тут подошла помощника режиссера и ласково обратилась к мужчине, держа сценарий в руках: — Господин режиссер, позвольте мне.       Режиссер отошел в сторону, продолжая возмущаться, а помощница подошла к актерам. Напрямую обратилась к ним: — У вас что-то случилось?       Ребята кивнули. Тогда помощница встала между ними и произнесла: — Представьте, что так вы решаете конфликт. Ладно?       Актеры кивнули. Но смущения появилось еще больше — Джекс не хотел привязываться к Помни, в то время, как сама она не желала налаживать с ним конфликт. Но оба чувствовали, что им нужно поговорить. Помощница поняла это по их лицам и, с трудом уговорив режиссера, дала им время на разговор. Джекс подошел к Помни и, едва сдерживая слезы, произнес: — Я был неправ. Я боюсь тебя потерять, но я не хочу привязываться. Все мои друзья здесь вскоре рассеивались. И я не хочу, чтобы ты рассеялась тоже. Понимаешь?       Натянуто Джекс улыбнулся. Он ломил за спиной костяшки пальцев, продолжая виновато смотреть на Помни, одетую с иголочки. Они оба абстрагировались от сцены — сейчас оба находились в цирке, только они вдвоем и больше никого. Помни улыбнулась — она подошла к нему и обняла его. Так крепко, будто давно его простила, но гордость не позволяла ей это показать. Эмоции взяли вверх — оба расплакались. Джекс обнял ее в ответ, встал и начал кружить на месте, крепко сжимая девочку в объятиях. Сам этого не поняв, Джекс уже привязался к ней, и потерять ее станет большой ошибкой. Носы шмыгнули, и Джекс отпустил ее. — Тогда давай сыграем по сценарию и не налажаем, кореш, — Помни улыбнулась и получила ответную улыбку.       Режиссер больше не давал поблажек — репетиции шли в ускоренном темпе, и сцены с поцелуями пропускали. А когда настало время настоящей пьесы, зритель увидел искреннюю, не наигранную влюбленность — Помни и Джекс играли друг с другом так, словно этим же вечером оба сойдут с ума и перестанут существовать. Все аплодировали стоя, и на моменте окончания постановки приключение прервалось. Все снова оказались в цирке, слыша хвалебные речи от Кейна. Совсем недолгие, поскольку все устали. Ребята разошлись в разные стороны. Помни остановилась — Джекс вновь ушел за тот куб, где она его встретила. Шут пришла к нему следом, и она увидела, как Джекс вновь настраивал чудом починенную гитару. Она села рядом, совсем тихо, чтобы не отвлекать, и тайно наблюдала за игрой чужих подушечек пальцев на гитаре. Раздалась всего одна нота, и Джекс, не повернув головы, очевидно, обратился к ней: — Могла и не подкрадываться.       Настроение у обоих было нейтральным. Кролик тепло улыбнулся, а Помни присела поближе. — Не знала, что ты умеешь играть на гитаре. — Я и не рассказывал, — Джекс провел пальцами по струнам вниз, и послышалась мелодия, — Я самоучка. Играл там в переходах, дома, ну. Для себя. — Можно послушать?       Вместо слов, Джекс начал играть неизвестную помни мелодию. Джекс не играл на гитаре с тех пор, как попал в цирк, но пальцы все еще помнят — они уверенно двигались по струнам, не сбивая ритм мелодии. Помни прикрыла глаза, вслушиваясь в звук, а Джекс спустя три минуты окончил игру. — Здорово играешь. — Хм, — Джекс выпрямил руку, изучая свои пальцы, — А руки еще помнят.       Послышался смешок. ребята взглянули друг на друга, и градом на них посыпались сцены с поцелуями, что они играли в сегодняшнем приключении. По сценарию, Ромео, то есть Джекс, всегда первым целовал Джульетту, то есть Помни, и тот отвернулся, скрывая свой румянец. Но он почувствовал, как пальцы коснулись его плеча — Помни придвинулась и оставила короткое касание на щеке. Уши загорелись, Джекс не знал, как реагировать. В этом состоянии он выдал: — Забыть теперь я это не смогу… — А зачем забывать?       Джекс повернулся — Помни тоже смущалась, но, в отличие от него, не отворачивалась в сторону, смотря ему в лицо. Та смотрела ровно на него, и обоим снесло крышу — Джекс мягко приблизился к ней, в точности повторяя сцену на балу — Помни оказалась прижата к стене, в то время, как Джекс мягко ее коснулся, не позволяя что-либо ей говорить. Та не противилась. Но оба понимали, что вовсе давно не играют роли — они в действительности друг к другу привязались. И оба не хотят больше ругаться.       Гитара, лежавшая на полу, сама по себе начала играть мелодию. Их двоих не видел никто. Они одни здесь. И когда-нибудь найдут отсюда выход.