Наследницы тьмы

Платформа 9¾ утопала в клубах белого пара. Крики родителей, стук чемоданов и свист сов сливались в один гул. Высокий мужчина в чёрной мантии стоял с безупречной осанкой, опираясь на серебряную трость. Это был Леонард Ревеншайт, глава древнего рода, имя которого внушало уважение и страх. Рядом с ним — его дочь, Элианора. — Помни, Нора, — голос Леонарда был строг и твёрд, — мы все учились в Слизерине. Ты же не огорчишь нас? — Конечно нет, отец, — дерзко усмехнулась девочка. Её глаза сверкнули гордостью, как у настоящей наследницы рода Ревеншайт. Но в толпе стояла другая девочка — сжимая в руках письмо с сургучной печатью, она едва дышала. Серафина. Её мать всегда говорила: «Твоего отца больше нет, он умер». Но вот он — живой. Сильный. Богатый. Чужой. И рядом с ним — другая дочь. Сера шагнула вперёд, голос дрогнул: — Папа?.. Сера помнила отца лишь до девяти лет. Потом мать сказала ей, что Леонард погиб. С тех пор девочка жила с этим знанием, пытаясь найти утешение в редких фотографиях. Но судьба оказалась жестокой: спустя годы Сера узнала, что отец жив. Встреча произошла в старом лазарете, куда её привели вести Хогвартса. Она смотрела на мужчину, сердце бешено билось. Но Леонард задержал взгляд на дочери и произнёс так, будто каждое слово было приговором: — Ошиблась, девочка. Я тебя не знаю. И знать не хочу. Всё это было лишь игрой, лёгкой забавой. Честно говоря, я удивлён, что тебя вообще призвали в Хогвартс. Но посмей там сказать, что мы знакомы — и запомни: семья у меня одна. И это — Элианора. Нора, ты ведь понимаешь, что нужно сделать, если возникнут проблемы? Нора, стоявшая за спиной отца, шагнула вперёд. Её глаза сверкнули злобой, и она с холодной решимостью произнесла: — Конечно, отец. Я не настолько глупа, чтобы признать грязнокровку своей сестрой. Сера почувствовала, как земля уходит из-под ног. В тот момент она поняла: настоящая семья ей никогда не достанется. Осталась лишь ненависть.