Конец.

Кап-кап... Какой-то назойливый звук все никак не переставал раздражать, не без труда открыв глаза, я прислушался к своим ощущениям. Сон был недолгим, голова гудела, а вокруг сгущались темнота и запах сырости неприятно щекотал ноздри. Пришлось постараться, чтобы сконцентрироваться, сосредоточить зрение и хоть что-то рассмотреть, но все было тщетно. Кап-кап... Монотонный, повторяющийся звук действовал на нервы. Я резко подорвался с места и понял, что это не лучшая идея: руки скованы, где-то в районе ребер глухо отдается боль. Каменный пол неприятно пах сыростью и плесенью, а ещё откуда-то доносился запах крови. Больше не было желания дёргаться, поэтому с большей осторожностью, на ощупь я дополз до стены и оперся на нее. Ожидаемый исход для обычного полукровки, возомнившего себя вершителем судеб. Именно так должна закончиться моя жизнь, не было страха смерти и уж тем более сожаления о содеянном. Сам выбрал этот путь, не отказался от него в тот момент, когда узнал о истинной личности Готье. Настало время платить за содеянное. Почти все силы ушли на то, чтобы сменить положение, снова потянуло в сон, а веки предательски опустились. Ромус ещё не успел проснуться, слуги дворца только начинали собираться. Знаменательный день пришел в Октавию, сегодня должна состояться коронация молодого императора, повторившего судьбу своего отца. Юноша должен взойти на престол в таком юном возрасте. Всего пару месяцев назад Киллиану исполнилось девятнадцать лет. Зима уже полноправно хозяйствовала в Октавии, припорашивая землю пушистой белой насыпью. Юноша и его свита заявились на совет старейшин прямо в его день рождения, подняв настоящий переполох. Все оказалось не так просто, как хотелось бы Готье. Нельзя было просто прийти и заявить о своих правах на трон. В течение нескольких месяцев его личность тщательно проверяли, искали свидетелей и всячески трепали юноше нервы. Но в итоге все решилось в его пользу. Именно поэтому неделю назад объявили о появлении наследника династии Бёрко, а сегодня всю Октавию сотрясет настоящий праздник в честь такого события. Они не виделись уже полгода, Готье не знал, куда пропал Скэриэл, почему он просто исчез из его жизни, лучше бы не знал и дальше. Коронация началась ровно в полдень. Именно в момент, когда стрелки на часах сошлись вместе, в зал коронации ворвалась вооруженная толпа, а в голову Киллиана прилетела стрела. Точнее, она должна была в нее попасть, но Гедеон вовремя отдернул императора, спасая от такого странного покушения. Все происходящее дальше плохо запомнилось юноше. Они убегали по тайным коридорам, повсюду слышался звон стали вперемешку с выстрелами. Киллиан был одновременно в гуще событий и в тоже время терялся в собственных мыслях. Сознание отказывалось воспринимать происходящее. Добравшись до более безопасного места, Гедеон отвесил брату звонкую пощечину, после он очень долго извинялся за это, но другого варианта просто не нашел. Наблюдавший за этим Люмьер болезненно сморщился и отвернулся, сосредотачиваюсь на защите дорогих людей. Помощь Гедеона оказалась довольно действенной. Готье пришел в себя и прислушался. Звуки борьбы, крики и мольбы о помощи. Смог бы он избежать этого, если бы не открыл границу? Вряд ли. Скэриэл ещё пару лет назад ясно дал понять, в Ромус довольно просто пробраться, главное знать как. А тот, кто провернул все это, явно знал все. Киллиан уже понимал, кто спланировал все происходящее. В голове сразу всплыла фраза из их диалога: «Прости, Готье. Я бьюсь не за себя, я бьюсь за Запретные земли». Разочарование и досада отдалась на языке горечью. Готье запоздало осознал, что ему не кажется. Что-то горело, а следом послышалось несколько взрывов со стороны зала коронации. Юному императору никто не позволил участвовать в подавлении мятежа. Его вместе с приближенными отправили в безопасное место. Там же оказались и некоторые члены совета. К облегчению Киллиана, он заметил неподалеку от выхода отца. Его явно ранили, но по виду все было не так критично. Они с Гедеоном подошли к отцу и не сразу заметили, что Уолдин пропал из виду. Лишь когда все закончилось, они узнали, что Люмьер при первой же возможности отправился за головой зачинщика мятежа. Чистокровный был уверен в том, что тот обязательно появится, и оказался прав. Все закончилось слишком быстро, отсутствие навыков и нежелание мятежников работать слаженно пошло армии на пользу. В момент, когда Уолдин добрался до Лоу, все закончилось. Полукровки и низшие без своего предводителя стали похожи на стайку безмозглых баранов, да и сам полукровка не особо сопротивлялся, казалось, он готов к смерти. Но она не досталась ему так легко. Камера, отсутствие света, связанные руки и надоедливое капанье воды. В следующий раз откуда-то издалека раздались тихие шаги. Сначала показалось, что это слуховые галлюцинации. Но звук приближался, а вместе с ним в темном коридоре заплясали тусклые лучики света от факела. Решетка противно скрипнула, факел поместили в специальный держатель. На время повисла тишина. — Оставьте нас. Голос Готье, а точнее Киллиана, был непривычно властным, что-то изменилось в этом мальчишке. Больше не было того улыбчивого и доверчивого мальчишки. Его Готи пропал, стал частью новой, более уверенной личности. Лучшая защита — нападение. Хотя в этой ситуации врядли в этом есть смысл. Лучшим исходом будет смерть от его руки. Сердце предательски сжалось. Те чувства, которые никогда не должны были зародиться в моем сердце, предательски пытались выбраться наружу. Но этому не суждено было случиться. — Не заговаривай мне зубы, Лоу. Сердце снова екнуло, а в мыслях пронеслась совершенно глупая мысль: «Это все ещё мой Готи». Пусть голос и был строгим, но глаза говорили сами за себя. Все такой же добрый и нежный. Готье будет отличным императором, но без меня. Вот и проявилась настоящая натура, которую Готье старательно скрывал за маской Киллиана. — Я знал, на что иду. Дети революции всегда живут недолго, но они горят своими идеями, это в какой-то степени можно назвать счастьем. Очередная раздражающая улыбка. Все сделано специально, нужно вывести его на эмоции, взбесить. Тогда в его душе не останется сожалений и он без раздумий отправит меня на плаху. Точнее так я думал, но Готье как всегда умудрился меня удивить. В его руках появился кинжал, глаза помутнели от пелены слез, а движения стали какими-то неестественными. Страх. Слишком давно это чувство не помешало моего сердца. Если он сделает это, будет мучаться всю жизнь. Но сил сопротивляться нет, а голова не хочет соображать. Его голос вновь возвращает в суровую реальность. — Никто не узнает, что это ты был зачинщиком. Виновником сделали другого. Казнь состоится завтра. Прощай, Скэриэл. Его губы, холодные и сухие, коснулись моих, поцелуй был лёгким и ненавязчивым. Следом шеи коснулась ледяная сталь. Киллиан вышел из камеры, его пальцы сжимали окровавленный кинжал, а глаза застилала пелена слез. Он шел почти беззвучно, лишь иногда всхлипывая, голова гудела, а руки тряслись так, будто он все это время стоял на морозе. В помещении стало невыносимо душно, и Киллиан собрал все оставшиеся силы, чтобы выбраться на улицу. Он упал коленями в сугроб, январский мороз быстро обдал холодом открытые участки кожи, особенно мокрые от слез щеки. Но его это не волновало. Он сделал глубокий вдох, окровавленный кинжал вывалился из его руки, пачкая белоснежное покрывало из снежинок. А за ним упал и Готье, желая раствориться в этом снегу и унять жгучую боль, расплавающуюся в его сердце. Именно там спустя время его нашел запыхавшийся Гедеон. Весть о том, что императора нет в его покоях, взболомутила весь замок. Все искали юношу, но нашел его как и всегда старший брат. Такая выходка стоила юноши недели в бреду от высокой температуры, обморожением и долгими лекциями от Гедеона, которые удивительно быстро ставили на ноги. Пока Готье был в отключке, полукровку тихо похоронили на небольшом кладбище рядом с могилой его названного дяди. Позже Готье расскажут о том, где она находиться, но это будет после того, как он полностью оправится, пока старшие всячески обхаживали юношу, даже привезли к нему Габриэллу, которая старательно развлекала своего любимого брата танцами и историями с балета.