Минидрабблы рикорти

Все началось с Рика. Много вещей в его жизни начались с Рика. Его первый нагоняй от новоявленного члена семьи. Его первый полет в космос. Первый проход через телепорт и последующая тошнота. Первый разрушенный испугом сон, когда его стащили с кровати. Его первые выстрелы из плазменной пушки. Первое убитое им существо. Первый нервный срыв и паническая атака. Первая попытка домогательства к нему. Первые отношения. Первый провал. Было много чего в первый раз, много чего плохого, нейтрального или немного хорошего. И Рик продолжал таскать его по космосу, ввязывая во все новые и новые приключения, безумные и опасные, из которых они едва могли выходить живыми. И казалось, что с ним уже много чего случилось и что вообще еще может случиться? Казалось, он был готов ко всему. Но время не стоит на месте. Вскоре Рик предложил ему алкоголь. Бар или клуб, Морти не помнит, да и какая разница? Морти отказывался, но Рик настоял, обозвав, унизив. Морти не хотел быть униженным. И выпил. Это был его первый алкоголь. Все жгло и пекло внутри, ведь ему подсунули один из самых крепких. Он будто буквально выпил спирт, может, даже хуже. Он кашлял, плевался, задыхался, а Рик хлопал его по спине, смеясь. Инопланетяне рядом, как и бармен, улюлюкали, вторили ему, посмеиваясь за компанию. Рик что-то ему говорил, будто бы успокаивая, но делал абсолютно противоположное. И подталкивал выпить больше. «Э-эй, это же не в-все, на что ты с-способен? Пок-жи этим реб-ребятам, какой ты уже взрослый де-дедушкин внук. Я ув-уЭрргх-ерен, что эта жалкая к-капля тебя не возьмет.» Его заставили выпить стакан до конца. А потом еще. В голове и конечностях уже была тяжесть, мир вокруг размазывался и кружился, он чувствовал, будто вот-вот свалится со стула, и отчаянно сжимал край барного стола, а ему продолжали подсовывать огненную дрянь, пока вокруг столпилось множество инопланетян, кричащих, подсвистывающих и делающих ставки. Дальше все было в тумане. Очнулся он с полуясным разумом уже в каком-то грязном отеле, на потрепанной кровати. Все болело, жгло, кружилось. Он едва смог подняться и наощупь найти туалет, чтобы выблевать содержимое желудка. Он почти не заметил Рика, моющегося в душевой. Ему было не до этого. Когда он, казалось, закончил выворачивать всего себя в унитаз, Рик позади него произнес: «Поздравляю с первым похмельем» — и ушел, шлепая голыми стопами по плитке, оставив его одного. Морти не знает, как долго он там просидел, потный, дрожащий, с открытым ртом, задыхающийся и сглатывающий желчь. Они вернулись домой в тишине. Морти сразу отправился к себе, сказав маме, что устал и плохо себя чувствует. Его семья так и не узнала настоящую причину. А потом он попробовал и первые наркотики. Не с таким уж и большим промежутком. Всего две недели. … Или три?.. Инициатором, конечно же, снова был Рик. И инопланетные девушки. Снова клуб. Блядушник. Рик наврал ему. Обманом притащил туда. Рик Все настаивали. Уговаривали его попробовать. Морти хотел плакать. Хотел убежать. Но что бы о нем подумали? Его бы загнобили — (Рик) — так, что он не смог бы выбраться из своей кровати до конца жизни. Он не хотел выглядеть слабым и жалким. Не хотел выглядеть собой. И он попробовал. Нехотя. Под давлением. Под смех и подначивания Ри͢ка͘ всех вокруг. Его вштырило сразу. Зрение заполонилось красками, замерцало, заискрилось. Адреналин подскочил, сердце застучало как бешеное, энергия переполнила его до краев. Стало чертовски хорошо, и радостно, и весело, и приятно, и он забыл вообще все, что заставляло его чувствовать себя плохо или сдерживало его от чего-то. Но, конечно же, это не могло продолжаться вечность. Он не знал сколько прошло времени, не помнил, что делал в этом состоянии, но он осознал себя лежащим под Риком. Полуголым. А рядом, вокруг, были остальные инопланетяне разных видов и разной степени раздетости. Он запаниковал, его голова раздалась жуткой болью. Ему хотелось выблевать, вырвать свои кишки. Он с трудом вспомнил, что произошло, что привело к этому. И почему он был там, где находился. Почему, почему он чувствовал липкую жижу в себе, на всем теле, почему его зад и рот пульсировали огнем, а член Рика лежал на его бедрах, как и сам Рик придавливал его к огромной кровати, пропахшей сексом, потом и пропитанной разными жидкостями. Он хотел встать. Подняться. Убежать. Но он не выдержал. Его стошнило. И он отключился. Это был его первый раз. Когда его изнасиловали. Его родной дедушка. Он плохо помнил следующее, что происходило. Отрывки изображений, размазанные стены, потолки, существа. Укачивание. Тошнота, горечь, острая боль и дрожь. Яростная дрожь, пока его несли. Кто-то. Куда-то. А ему что-то нужно было. Он чувствовал. Он чувствовал, что ему нужно еще. Ему нужно вспомнить. Ему нужно… Он очнулся в подвале, с иглой в вене. Какая-то прозрачная жидкость вливалась ему в кровь. А рядом сидел Рик. Спиной к нему. Притворяясь, что что-то делал. А может, действительно делал. Морти не сразу вспомнил. С приобретенным навыком похуизма ко всякого рода пиздецу в бесконечных приключениях на задницу, он не стал паниковать и просто пустил все на самотек. Ведь рядом Рик, а он под капельницей, живой и дышащий, значит, все нормально? Нет. Нет, никогда не нормально. Образы начали заполнять его разум, размытые, приглушенные. Запахи, ассоциации, эмоции — все сбилось в кучу, и он почувствовал страх. Ужас. Боль. Злость. Ненависть. Его панические хныки привлекли внимание Рика. Но Морти не мог выбраться. Его руки, ноги и туловище были крепко прикреплены к койке, а его слабое тело не могло бы сдвинуть с себя и одеяло. Он почувствовал еще больший ужас, когда Рик подошел и склонился над ним. Он ожидал чего угодно. Смеха. Крика. Злости. Удара. Пренебрежения. Похоти. Но Рик просто посмотрел в его глаза, на его руку и вернулся за стол. Морти так и остался лежать, дрожать и плакать, пока не провалился в беспокойный сон. Когда он проснулся в своей кровати после этого, все произошедшие события, что он помнил, могли показаться выдумкой. Кошмаром. Но это была реальность. Морти знал это. Морти ЗНАЛ. Он не был сумасшедшим. Ему не могло это присниться. Он прекрасно помнил моменты. «Попробуй, Морти.» «Не ссыкуй, Морти.» «Это охе-охерительная вещь, М-Морти» «Ха-ха-ха, боишься? В-все еще маленький мальчик, писающий в сво-свои штанишки? Ха-ха-ха-ха!» «Я ду-думал, ты стал взрослее.» И хоть время, дни смешались в его голове, он точно знал, что пробовал, помнил вкус, эйфорию. И что было после отхода. Но все же Морти плохо помнил, что произошло дальше. Дома. Возможно, он остался в кровати. Возможно, он пошел в туалет. Сел в ванну. И сидел там, натирая тело мылом и губкой, раздирая кожу до крови, пока кто-нибудь не выгнал бы его оттуда. Возможно, он только думал об этом. Зато он точно помнил, что Рик вел себя как ни в чем не бывало. Родители вели себя так же, как и всегда. Мама вела себя так же. Саммер. Папа. Он не смог рассказать. Слова не шли, а рот оставался закрыт. Возможно, он и не пытался. Когда-то Морти мечтал, чтобы Рик стер ему память. Но в тот момент он не мог этого позволить. Он не хотел забывать, что сделал с ним Рик. Он не хотел забывать. И так шли дни. Морти не знает, сколько уже прошло. Рик не звал его в приключения. Не трогал. Не контактировал. И Морти тоже не хотел делать первый шаг. Да и зачем? Для чего? Время тянулось. Очень медленно. И поэтому он не знает, сколько прошло. Неделя? Месяц? А, может, уже два? Морти не находил себе места. Школа казалось чуждой. Завтраки, уроки, учителя, одноклассники, родители… Он был не на своем месте. Все притворялись, что ничего не произошло. И Морти тоже. Все сплелось в один отвратительный день сурка. От отчаяния он снова задумался над тем, чего не мог допустить. Стирание памяти. Он бы не помнил, что Рик с ним сделал. Он бы не помнил, почему вел себя так. Он бы не помнил и продолжил бы жить, глупо улыбаясь и безоговорочно следуя за Риком. За своим «Богом». Он бы ничего не знал. Он не мог этого допустить. Но что же ему тогда оставалось? Он прожил множество моментов, множество жизней. Он прошел через множество испытаний и травмирующих или радостных событий. С ним произошло столько, сколько не произошло ни с одним среднестатистическим человеком. Чего он хотел дальше? Что он мог еще сделать, чего уже не сделал? Завести семью? Дожить до старости? Все это уже было, хоть и не по-настоящему. Но какая разница? Так, может, пора было уже все закончить? Просто отпустить. Исчезнуть. Позволить себе все забыть и никогда больше ничего не помнить. Это было так легко. Может быть, немного больно, но он перетерпел множество боли, каждый раз убегая от неминуемого. В конце концов всегда бывает первый раз. Почему бы этот не мог оказаться последним? Морти закрывает глаза, направляя дуло себе в рот.