Phole

      Фиби проснулась от того, что по её лицу скользнул солнечный луч. Она прижала ладонь к щеке, сонно зажмурилась и, едва повернув голову, встретила внимательный взгляд Коула. Он лежал рядом, облокотившись на локоть, и с улыбкой следил за ней, будто хотел запомнить каждый её вздох.       — Ты смотришь на меня так, будто я исчезну, — пробормотала она, голос ещё был хриплым от сна.       — А если я просто не могу поверить, что ты здесь? — мягко ответил он и кончиком пальца провёл по её обнажённому плечу, оставив за собой едва уловимую дорожку тепла.       Фиби вздохнула и, будто инстинктивно, прижалась к его груди. Она слышала, как размеренно бьётся его сердце, и чувствовала жар его кожи, от которого собственное тело отзывалось дрожью. Странный парадокс: демон, от которого её сёстры ждали беды, был единственным, в чьих объятиях она находила покой.       — Ты слишком опасен, чтобы быть моим утренним счастьем, — с лёгким сарказмом заметила она, поднимая взгляд к его лицу.       Коул усмехнулся и наклонился к ней. Его губы коснулись её мягко, медленно, но в этом движении было скрыто напряжение, как в натянутой струне. Поцелуй углубился, превратившись из ленивого в жадный. Его ладонь скользнула по её спине ниже, к талии, прижимая её ближе.       Она обвила его шею руками, пальцы утонули в его волосах. Тело отзывалось на каждое прикосновение, дыхание становилось всё прерывистей. Его горячее дыхание обжигало её губы, щёку, шею. Мир за пределами этой комнаты растворился — остались только они и это утро, наполненное кожей, теплом и тихим счастьем.       Когда он оторвался от её губ, глаза его горели опасной смесью страсти и нежности.       — Я могу быть всем, кем ты захочешь, Фиби. Даже просто мужчиной рядом с тобой.       Эти слова пронзили её, сердце забилось так, будто готово вырваться из груди. Она прикусила губу, задержав взгляд на его лице, и шёпотом ответила:       — Тогда будь только моим.       Её ладонь скользнула по его груди медленно, будто изучая каждый изгиб тела, и остановилась на шраме, которого никто, кроме неё, не касался. Он едва заметно вздрогнул от её прикосновения, и это вызвало у неё улыбку.       Коул рассмеялся низко и глухо, с тем самым оттенком желания, от которого по её коже пробежали мурашки. Он накрыл её губы новым поцелуем, гораздо более требовательным. Его руки блуждали по её телу — от талии к бедру, от плеча к изгибу спины. Она выгнулась навстречу, сдавленно рассмеялась и, прижимаясь ещё ближе, почувствовала, как сильно он хочет её.       Их утро растворилось в страсти, которая заключалась в жарких поцелуях, тихих стонах, смехе и словах, которые они никогда не осмелились бы произнести в другое время.       Но за дверью уже ждали подозрения, вопросы и другие новые испытания. Фиби знала, что этот покой не вечен. И потому прижималась к нему ещё крепче, словно пыталась задержать хотя бы это утро навсегда.