Уют в каждом кусочке | 用爱制作

Феликс сидит на кухне. На кухонном островке — что также является их обеденным столом — стоит ноутбук. Негромкий шум вентиляторов устройства не раздражает, а приносит какой-то своеобразный уют. Брови нахмурены — блондин сосредоточенно что-то ищет. Он, Джисон и Сынмин сегодня раньше всех вернулись домой. Чан и Чанбин, как всегда, застряли в студии, а Хёнджин решил к ним присоединиться. Минхо с Чонином остались в танцевальном зале — старший вызвался помочь Чонину с новой хореографией. Они дома втроём уже достаточно времени: Феликс успел посмотреть новую серию сериала, потом побесить Хана, так что это перешло в бой подушками; Сынмин же всё это время был в гостиной, желая пересмотреть один из фильмов вселенной Марвел. Джисон, настолько веснушчатый знает, сейчас должен быть с Сынмином — он слышит редкие смешки со стороны гостиной. Чуть позже из проёма вылезает взлохмаченная макушка Джисона. Омежий феромон быстро распространяется по не сильно большой кухне, вскоре достигая Феликса. Он вскидывает голову, рассматривая фигуру у прохода. — Ликси, — растягивая гласные, зовёт омега. Он не ждёт ответа, а сразу подходит ближе. Видя своего возлюбленного, Феликс и сам выпускает немного феромонов. Теперь уже помещение заполняют два мягких омежих запаха. — М? — вопросительно мычит. Он снова опускает взгляд вниз, на экран. — Что, родной? Джисон на мягкое, сказанное со всей нежностью, “родной” улыбается — он так любит это прозвище, особенно когда Феликс говорит его утром своим хриплым от сна голосом. — Что ты делаешь? — он подходит сзади, кладёт ладошки на плечи, а подбородок на макушку сидящему омеге. — Ищу, что испечь, — почти мурлычет он — Хан начал медленно поглаживать его по плечам. — Так всё просто, — восклицает Джисон, — сделай брауни! Феликс на это только вздыхает, но когда слышит недовольный скулёж за спиной, то невольно начинает хихикать. — Я пару дней назад готовил его с Сынминни, — объясняет он. — Я рад, что вам так он нравится, но нужно же немного разнообразия, Ханни! Джисон хочет что-то ответить, но никаких весомых аргументов, чтобы приготовить ещё раз брауни, не находит. С поджатыми губами в тонкую полосочку Хан снова опускает взгляд на экран ноутбука. Пока страница очередного сайта с рецептами медленно подгружалась, Феликс успевает заметить в отражении недовольную мордашку омеги. Он с ярким смехом поворачивается на стуле и стискивает щёки любимого в ладонях. Хан недовольно кряхтит, пытаясь высвободиться из мягких оков, но ему не дают: веснушчатый одной рукой захватывает тонкую талию в плен, прижимая к себе как можно ближе. Он успевает клюнуть Джисона в нос, который сразу морщится, как на кухню медленно вплывает Сынмин. Он идёт уткнувшись в телефон, волоча большие пушистые тапочки Чана, которые так и норовят слезть с его ступни. Продвигаясь чуть вглубь, он останавливается, отрывая взгляд от гаджета. — Что за шум, да без драки? — звучит он крайне не заинтересовано, но вся стая знает его как облупленного — он старается показывать меньше эмоций, если чем-то взволнован или обеспокоен; здесь они с Минхо как две капли воды. — Драка была недавно, но подушками, — со всей серьёзностью говорит Джисон. — Вот, — он выпучивает глаза, показывая руками на Феликса, который всё ещё пытается найти хоть что-то. — Он лапает меня! Сынмин громко фыркает, закатывает глаза, но всё же подходит ближе. Хан уже готов принимать помощь, но Сынмин обходит его и встаёт с другой стороны от Феликса. За ним тянется его запах — он всегда был тише, чем у других, но Сынмин понял, что он может эффективно успокаивать им других. В их стае он является любимым успокоительным. — Чего вы тут? — снова интересуется младший, наклоняясь ближе к Феликсу, игнорируя недовольный бубнёж Хана, который всё ещё пытается выбраться, но уже не так охотно. Сейчас все здесь, вместе, идти куда-то — или за кем-то — не нужно. Хотя присутствие Хёнджина сейчас бы не помешало — у них давно не было омежих посиделок. — Думаю, что испечь, — монотонным голосом отвечает Феликс, вчитываясь в очередной рецепт. — М, нет, орехов у нас нет... — сам себе шепчет он. Сынмин снова берёт свой телефон, который уже успел спрятать в карман домашних штанов, и начинает что-то активно искать. Другие двое омег переводят на него взгляд. — День программиста, шоколада, парикмахера... — бубнит себе под нос Сынмин. — Зачем нам это?.. — только успевает спросить Хан, как его тут же перебивают. — Вот, подходит! — Сынмин обнимает одной рукой Феликса за плечи, поднося телефон, большим пальцем показывая, куда нужно смотреть. — День шарлоток и осенних пирогов. Джисон и Феликс начинают синхронно смеяться, смотря на возбуждённого младшего. Выглядит он так, словно нашёл что-то секретное — что удавалось найти малому количеству. Сынмин на это с непониманием хмурит брови и падает на ближайший стул, скрестив руки у груди. Феликс всё же удосуживается отпустить Хана, на что тот сразу подлетает к Сынмину. Атакующими местами для поцелуев оказываются щёки, лоб и уголки губ. Младший ворчит что-то похожее на “Вот так вот и помогай этим глупым хёнам”, но не уворачивается от нападения на своё лицо. Наслаждается, понимает Феликс. — Ну же, Минни, любимый! — воркует приторно-сладко Джисон. — Чего ты дуешься? Как ты можешь на нас, таких замечательных, дуться? Как вообще можно дуться на меня?! — охает он, хватаясь за сердце. — Ещё как! — низко, полушёпотом, выдаёт Сынмин. Красные кончики ушей омеги делают момент до коликов в животе милым. — Ты недавно доел печенье, что мне купил Бинни-хён — и я не возмущался! Поэтому дай поворчать. Феликс всё ещё внимательно слушает милую перепалку между мемберами, но взгляд отрывает, начиная искать подходящий им рецепт. Он и не замечает, как они заканчивают и подходят ближе, тоже смотря на экран. — Мне вот этот нравится! — Хан тычет пальцем, показывая на картинку пышной шарлотки в железной формочке. На верхушке, из теста, выступают дольки яблок. Выглядит и вправду вкусно. Феликс щёлкает на ссылку, переходя на сайт с рецептом. — Всё легко, ингредиентов немного. Сынмин согласно мычит, отходя к шкафчикам. Он достаёт две глубокие миски, а чуть в стороне, открыв другую дверцу, достаёт муку. — Вы со мной будете готовить? — хлопает глазами Феликс. — Конечно, — одновременно отвечают омеги. Сынмин идёт к холодильнику, чтобы достать яйца, а Хан продолжает: — Детка, мы не дадим тебе горбатиться на кухне одному! — Ведь лучше корячиться втроём. Молодец, Сонни, — говорит Сынмин дразнящим тоном. Его голова за дверцей холодильника, оттого голос звучит приглушённо. Хан возмущённо пищит, но Феликс его перебивает: — Очень мило с вашей стороны, но мне кажется, что остальным придётся здесь всё отдирать после нашего трио. — Да ладно, это было всего... пару раз. И мы сами убирались! — защищается Хан. — У нас яблоки-то есть? — Сынмин уже погрузился в процесс. — Мгм, — Феликс встаёт и достаёт из нижнего ящика пакет зелёных яблок, — Минхо-хён вчера купил по просьбе Джинни. Он успел съесть пару штук, поэтому я не думаю, что он будет против, если мы их украдём. Под руководством Феликса, который иногда подходит к ноутбуку, читая рецепт, трое омег достают всё нужное, начиная готовку. Несколько яиц разбивают в миску поменьше, насыпая сахар. Добавить щепотку соли вызывается Хан — он встаёт ближе к столу, сгибая руку, сыпя соль с высоты. Другие мягко смеются, а Джисон несколько раз спрашивает: был ли он похож на того самого повара из мема. Все беспрекословно отвечают “да”. Омеги начинают взбивать сладкую яичную массу, меняясь, если у кого-то начнёт болеть рука. За разговорами и смехом — и громкими звуками ударов венчика о посуду — они не замечают, как входная дверь открывается, а позже захлопывается. В кухню тихо заходят двое альф, наблюдая за громкой троицей. Их запах быстро доходит до поваров и они синхронно поворачивают голову к недавно пришедшим членам стаи. Джисон мгновенно кричит, кидаясь в объятия: — Минхо-хён, Чонинни! — альфы синхронно раскрывают руки для объятий. Хан прижимается к ним, а их руки переплетаются вокруг него. Короткие поцелуи усыпают лицо с круглыми щёчками, отчего они наливаются румянцем. Минхо оставляет самого шумного из омег Чонину, а сам идёт к другим. Он кладёт руки на их талии, поочерёдно давая каждому по поцелую. — Привет, — голос альфы так и сквозит обожанием и нежностью. — Привет, родной, — Феликс целует в уголок губ, укладывая голову на плечо. Сынмин же, кажется, смутился из-за тона альфы — он быстренько оставляет мокрый поцелуй на скуле, после так же сразу прижимается носом к плечу. Чонин приводит Джисона ближе, вставая почти вплотную. Он тянется через старшего альфу, чтобы клюнуть двоих омег в лоб; они же в ответ дарят ему застенчивые улыбки. К трём мягким запахам добавились два терпких и сильных, будто детали пазла — не хватает ещё трёх деталек. Они смешались, образовав прекрасный аромат, который ощущается таким правильным в их квартирке. — Что делаете? — полушёпотом спрашивает Минхо, словно боясь разрушить образовавшуюся атмосферу. — Решили испечь пирог, — в такой же манере отвечает Феликс. Альфы понимающе мычат, а после ещё нескольких минут нежностей уходят принять душ. Долгая тренировка высосала практически все силы, поэтому всё, что они сейчас хотели: слегка тёплый душ и отдых. Троица продолжает готовку с ещё большим удовольствием, желая порадовать своих любимых. Сынмин чуть отходит, чтобы нарезать яблоки, а Джисон с Феликсом приступают к просеиванию муки — один потихоньку насыпает, а другой просеивает. Феликс рыскает по всей кухне, пытаясь найти форму для выпечки. Он успевает нечаянно наткнуться на давно потерянную силиконовую формочку в виде звезды, но, с горем пополам, форму для выпечки найти удаётся. К тому времени Сынмин уже закончил, а Джисон тщательно размешал тесто, чтобы убрать все комочки. Расстелив пергамент на противень и поставив форму, на кухню заплывают уже чистые альфы. Их волосы всё ещё влажные, из-за чего вороты футболок в некоторых местах пропитались влагой. Они усаживаются за кухонный островок с простой мыслью — отдохнуть и понаблюдать за членами стаи. Джисон с нетерпением помогает с пергаментом и сразу же убегает к альфам. Те мягко смеются, с наслаждением смотря на такого взбудораженного омегу. Минхо подталкивает омегу к Чонину. Младший ловко усаживает Хана на свои колени, а Минхо начинает поглаживать место на бедре, которое не скрыто тканью шорт. Джисон на такое удовлетворённо мурлычет, укладывая голову на плечо держащего его альфы и утыкается носом ему в шею. Остальные омеги нежно улыбаются, смотря на эту картину, а потом снова возвращаются к готовке. Смазав форму растительным маслом, Феликс выкладывает половину теста. Сынмин же выкладывает по спирали половину от всех нарезанных яблок, немного погружая в тесто. Далее выкладывается оставшееся тесто — Сынмин помогает лопаткой, собирая последние капли со стенок миски. Ещё немного яблок сверху и всё готово — осталось только запечь. Феликс аккуратно ставит ещё не готовый пирог в духовку, ранее поставленную на разогрев; Сынмин по-джентльменски придерживает дверцу. — Тридцать-сорок минут и будет готово, — оповещает Феликс всех на кухне. Джисон на это с широкой улыбкой, беря руки Чонина в свои, хлопает в ладоши. Альфа мило щурится и оплетает руками талию Хана, утыкаясь носом ему в затылок. Двое поварят моют руки, иногда брызгая друг в друга водой, а после присоединяются к остальным, трогая всех и везде так, что все они становятся одной большой кучкой из тел, где не понятно, где чья нога или рука. Через некоторое время до всех доходит запах выпечки, идущий из духовки. Все почти в унисон блаженно выдыхают, хихикая с этого, и некоторые жалуются, что поскорее хотят попробовать, что получится. Телефон Минхо вибрирует, уведомляя о поступающем звонке. Он берёт его со стола, отвечает и ставит на громкую связь. — Хэй, Лино-я, — раздаётся голос из динамика, пропевая имя альфы. — Что такое, Чан-хён? — в своей привычной манере отвечает он. — Сколько же равнодушия в твоём голосе, любимый, — притворно-обиженно вздыхает вожак. На линии Чана сзади слышен смех. Все пятеро уверены, что их старший сейчас надул щёки, как иногда он любит делать, если играет в обиженного. — Неужели ты не любишь своего единственного хёна? — Ой, всё... замолчи, — мемберы замечают, как кончики ушей Минхо становятся красными, но решают промолчать. — Зачем звонишь? — Мы только что закончили и думали что-то заказать поесть для всех нас, — из динамика вдруг отвечает другой голос — Хёнджин. — Как вам такая идея? — О, Джинни, — так же вклинивается в разговор Феликс, — мы тут с Сонни и Минни поставили пирог в духовку, поэтому... — Пирог? — на заднем фоне слышится взволнованный голос Чанбина. Смешки от Чана и Хёнджина прерываются недовольным бубнежом приближающегося к телефону альфы. — Золотые мои, вы сделали пирог? — Да, Бинни-хён, он должен будет испечься до вашего возвращения, — отвечает Хан. — Поесть нормально всё равно надо, — говорит Минхо, щёлкая Джисона по носу. Он потирает ушибленное место, но спорить не собирается. — Мы могли бы заказать что-то лёгкое, — предлагает Хёнджин. Все соглашаются и обсуждают, кто что хочет. К единому мнению приходят, как всегда, не сразу, но — слава Богу — приходят. Чан говорит, что всё оплатит, за что получает серенады от омег — какой он заботящийся альфа; а альфы, в свою очередь, начинают негодовать — он ведь в прошлый раз платил. Звонок сбрасывается. Минхо с Чонином ещё немного возмущаются, но прекращают сразу, как их лица начинают усыпать поцелуями. Хан говорит, что очень хотел поесть в гостиной, соорудив что-то наподобие гнезда. Предложение поддерживается всеми, и Хан уже хочет пойти начать строительство, хватая остальных омег, но Феликс мягко убирает руку из его захвата. — Извини, родной, мне нужно следить за пирогом, — Феликс чмокает его куда-то в бровь, как бы ещё раз просит прощение. Хан складывает губки бантиком, но, всё же, кивает, утаскивая с собой Сынмина. Несколько минут слышится топот ног, бегающих из гостиной в разные комнаты, ища пледы с подушками. Иногда доносится смех потише — Сынмин — и смех погромче — Джисон. Феликс же становится пленником Минхо, в наглую утащенный на колени альфы. Чонин что-то листает в телефоне, но держит руку на бедре омеги, убирая, когда тот встаёт. Феликс пару раз проверяет пирог, протыкая его деревянной шпажкой. В третий раз всё оказывается готовым — шпажка осталась сухой, когда он её вынул из пирога. Он выкладывает пирог на стол чуть в стороне от духовки, чтобы тот остыл. Со стороны прихожей слышно открывание входной двери, и все спешат встретить пришедших — кто-то почти летит, а кто-то идёт неторопливым шагом. Хёнджин, торопясь, разувается и прыгает в объятия остальных омег, образуя омежий ком из обнимашек. Альфы над ними воркуют, даря поцелуи тем, с кем давно не виделись. — Мы с Минни сделали гнездо и хотели бы в нём поесть, — Хан внезапно становится застенчивым, говоря это, утыкаясь носом в плечо Сынмина, чтобы все видели только его глаза. Чан, Чанбин и Хёнджин громко вздыхают, напевая о том, как они любят своих младшеньких и как они хорошо о всех заботятся. Сынмин и Джисон на это, помогая друг другу, прячутся от смущающих взглядов, внезапно чувствуя себя самыми пушистыми. А когда в бой идут поцелуи, то они не выдерживают и убегают в гостиную. — Ну чего вы их так, — отчитывает Чонин, хотя его улыбка говорит о том, что ему понравилась развернувшаяся сцена. — Пусть знают, как мы их любим, — с особой нежностью полушёпотом говорит Чанбин. Он утаскивает Чана с Хёнджином помыть руки, а позже переодеться в домашнее. Остальные уходят, решая пойти к своим сбежавшим омегам. Те сидят в обнимку в гнезде, да так крепко держат друг друга, что словно завтра не наступит. Они замечают пришедших и с нетерпением стучат ладошками возле себя, приглашая войти. — Вы такие молодцы, — шепчет Минхо, опускаясь со стороны Сынмина, обнимая за плечи. Чонин соглашается, целуя Джисона в висок. — Так хорошо постарались, — чуть ли не мурлычит Феликс, хваля своих младшеньких омег. Хан смущённо пищит и притягивает веснушчатого для объятий. Тот незамедлительно укладывается на них, складывая руки на их бёдра. Раздаётся трель дверного звонка и из комнаты слышится голос Чана: — Идите заберите, я уже оплатил, — кричит он. Минхо встаёт и сразу скрывается в коридоре. Слышен голос курьера и альфы, который благодарит его. Вскоре он появляется в проёме, показывая пакет, набитый вкусной едой. Феликс хочет встать, но две пары рук не дают это сделать. — Отпустите, я помогу хёну! — дует губки Феликс. — Детка, останься с нами, — в той же манере просит Джисон. — Я быстро, обещаю, — он трётся кончиком носа о нос Хана, а потом делает то же самое и с Сынмином. Чонин всегда считал взаимодействие их омег чем-то волшебным и неземным. То, как они касаются, переглядываются и нежничают друг с другом, — выглядит бесподобно, что хочется смотреть, смотреть и смотреть. Феликсу удаётся выбраться, и он убегает. Судя по визгу и причитаниям, Феликс налетел на Минхо с объятиями. Через пару мгновений наконец-то приходят остальные. Они выглядят хоть и счастливыми, но уставшими, что омеги хотят исправить. — Минни, Сонни, — Чан с трепетом шепчет. Атмосфера в комнате становится такой интимной, что остальные, невольно, задерживают дыхания, — какое красивое гнёздышко. Можно нам войти? Омеги активно кивают и жмутся ближе к самому младшему альфе, желая оставить побольше места. Все усаживаются, оставляя место для двоих Ли. Те не заставляют долго себя ждать и вскоре появляются с пустыми тарелками и кружками. Они ходят ещё несколько раз, принося нужное. Чанбин и Чан встают помочь, но Минхо надавливает им на плечи, заставляя сесть на место. В конце концов они уходят в последний раз и возвращаются кто с чем: Минхо несёт крепкую готовую заварку чая, а Феликс с широкой улыбкой несёт противень с пирогом. Тот уже разрезан и готов к подаче. Всё это они складывают на кофейный столик, который был отодвинут для строительства гнезда. Они раздают всем тарелки и кружки, сразу наливая чай. Заказанная еда съедается быстро — или это просто время быстро пролетело за разговорами — и настаёт время пирога. Первый кусочек достаётся их младшенькому. Тот успевает поймать руку омеги и поцеловать тыльную сторону ладони. Феликс с огромной скоростью покрывается румянцем и что-то шепчет под нос — то ли чтобы так больше не делал, то ли слова любви. Вскоре у всех уже есть по кусочку и на “три, два, один” все делают первый укус. Удовлетворённых стонов и похвалы слишком много — оно, можно сказать, обволакивает тех, кто это готовил. Поварята, хоть и застенчиво, но принимают похвалу. — С днём шарлотки! — после очередного укуса, с набитыми щеками, кричит Хан, вскидывая одну руку вверх. — Чего-чего? — с комично расширенными глазами, собираясь укусить пирог, спрашивает Чанбин. — Сегодня день шарлоток и осенних пирогов, — поясняет Сынмин, — поэтому мы решили сделать именно этот пирог. — Так вот оно что, — смеётся Хёнджин. — Я правда в начале задумался, почему не брауни. — Как можно есть один брауни... — возмущается Феликс. — Оно сделано твоими руками, — говорит Минхо. — Просто брауни — твоё фирменное блюдо. Так мы готовы есть всё, что ты приготовил. — Да ладно вам всем... — шепчет Феликс, поверженный таким прямым признанием. Постепенно солнце уходит за горизонт, погружая комнату в мягкий оранжевый свет, делая день ещё более волшебным. Разговоры не стихают до глубокой ночи, а спать все решают остаться здесь. Никто не хочет уходить — все хотят побыть вместе ещё немного.