Акулы, лодка и упыри

      Золотистые лучи угасающего солнца заливали спокойное море, превращая его поверхность в растянутый шелк. Воздух был теплым и соленым, напоенным криками чаек. По этой гладкой зеркальной глади рассекала волны небольшая лодка. Томмазо ритмично опускал весла в воду, оставляя за собой бархатные следы. На корме, расслабленно опершись на борт, сидел Лучо, его острый взгляд скользил по побережью, где белые домики лепились к зеленым холмам. А Френсис, весь во власти творчества, то и дело поднимал камеру, щелкая затвором, ловя игру света на волнах и силуэты скал.       — Вот это жизнь! — выдохнул Томмазо, переводя дыхание и улыбаясь во весь рот. — Никакой суеты, только море, ветер… и мы! Лучшее решение за весь месяц!       Именно в этот момент идиллия начала трещать по швам. Сначала один, потом второй, третий — из глубины, словно призраки, начали всплывать зловещие треугольники плавников. Они двигались бесшумно, с ледяной, хищной грацией, описывая круги вокруг лодки и неумолимо сокращая дистанцию. Это были Якоб, Кевин и Аксель. Их лица, вынырнувшие из воды, искажали хищные ухмылки.       — Эй, смотрите! — испуганно воскликнул Френсис, опуская камеру.       Но было поздно. Якоб и Аксель, словно скоординированные хищники, бросились к лодке. Их холодные, мокрые руки впились в локти Лучо, еще не успевшего сообразить, что происходит. Мощный рывок — и воздух вырвался из легких Лучо оглушенным криком. Он полетел за борт, хлопнувшись о воду, которая обожгла его холодом, как тысячей иголок.       — АААА! ВЫ, ИДИОТЫ, СОВСЕМ ОБНАГЛЕЛИ?! — взревел он, выныривая, отплевываясь соленой водой и яростью. Его волосы прилипли ко лбу, глаза горели диким огнем.       — Ого, гляньте, как он закричал! — залился истерическим смехом Якоб, плеская водой.       — Лучо, держись! Мы плывем! — голос Томмазо, полный решимости, прорезал хаос. Он и Френсис, бросив весла, мгновенно оказались в воде. Они поднырнули под Лучо, поддерживая его под руки, и, преодолевая сопротивление волн, затащили дрожащего, проклинающего все на свете товарища обратно в лодку. Томмазо и Френсис, сами мокрые до нитки и дрожащие, усадили Лучо на скамью. Френсис, молча и заботливо, накинул ему на плечи толстый шерстяной плед, а потом сунул в руки металлический термос, от которого шел пар.       — Дебилы… — просипел Лучо, сквозь стук зубов. Его лицо было бледным, губы синели, но в глазах плясали искорки бешенства. — Просто дебилы…       — Потерпи, Лучо, — мягко сказал Томмазо, заводя мотор лодки, который загудел с облегченным ревом. — Доплывём до берега, разведём и костер и дадим горячее какао. Отогреешься, как новенький.       Лодка, оставив за собой трех разочарованно плещущихся «акул», понеслась к темнеющему берегу.       Час спустя. Солнце уже коснулось горизонта, окрашивая небо в багрянец и фиолет. На другой лодке, бесшумно скользящей по почти зеркальной поверхности, царила тишина. Август, сосредоточенный и сильный, налегал на весла. Напротив него, на носу, сидел Йост. Его светлые волосы трепал легкий бриз, а голубые глаза, широко распахнутые, с восторгом впитывали картину уходящего дня.       — Невероятно… — прошептал он, почти неслышно. — Как будто весь мир замер в этом прощальном свете… Так спокойно, так… правильно.       Но дьявол, как известно, кроется в деталях. И две детали в виде знакомых, зловещих треугольников плавников уже рассекали воду неподалеку, направляясь прямо к ним. На берегу, у костра, где Лучо, уже отогревшийся, но все еще ворчливый, попивал горячее какао, его взгляд выхватил эти две точки в море.       — Ого! — Лучо вскочил, выронив кружку. Кака плеснулось на песок. — Совсем обнаглели, дебилы! Другим полезли! Стоп… — он прищурился, сердце учащенно забилось. — Почему их только двое?! Куда подевался Якоб?! Ведь было трое!       И вдруг, прямо за его спиной, раздался знакомый, насмешливый голос:       — Ищешь меня, хмырь? — Лучо резко обернулся. Якоб стоял в нескольких шагах, мокрый, но довольный, и игриво помахал ему рукой. Лучо снова перевел взгляд на море. Теперь он видел ясно: это не Кевин, Якоб и Аксель. Это были «другие». Двое незнакомых ему фигур, уже почти у самого борта лодки Августа. Глаза Лучо расширились от ужаса, кровь отхлынула от лица.       — Нет… нет только не они… — прошептал он, охваченный внезапной, леденящей паникой. — Не крысята…       В лодке Йост наконец заметил приближающиеся плавники. Холодный пот прошиб его спину.       — Август! — его голос сорвался на фальцет. — Там… там акулы! Две! Смотри!       Ши Аггу, сидевший рядом, всмотрелся в темнеющую воду. Его лицо, обычно спокойное и мудрое, мгновенно стало суровым.       — Это не акулы, Йост, — произнес он низким, тяжелым голосом, полным неизбежной угрозы. — Это упыри.       И в тот же миг двое незнакомцев — Генри и Теему — подобрались вплотную. Их мокрые руки, как стальные клещи, впились в локти Йоста и начали яростно тянуть его за борт.       — Пошли, селедка, в прохладную водичку! — хохотнул Генри, его лицо искажало злорадство. — Освежишься!       — Отпустите меня! Немедленно! — закричал Йост, его светлые волосы растрепались, лицо исказилось ужасом. Он цеплялся за скамейки, сопротивлялся изо всех сил, но сила двоих была слишком велика. — Помогите!       Ши Аггу действовал молниеносно. Он бросился вперед, его сильные руки обхватили талию Йоста, и он начал с невероятной силой вытаскивать парня обратно в лодку, противостоя натиску двух «упырей».       — Отпустите его, дебилы! — голос Аггу прозвучал как удар хлыста, полный непререкаемой власти и ярости. — Прямо сейчас!       — Ни за что на свете! — огрызнулся Генри, его глаза горели дикарским огнем. Он яростно тянул, но вдруг его дернуло. Он замер, принюхиваясь, его хищная ухмылка сменилась настороженностью. — Стой… Ты чуешь, Теему? Море… пахнет не так. Пахнет… бедой.       И его опасения не напрасны. Издалека, нарастая, донесся знакомый, грозный рев мотора. К ним на полной скорости мчалась моторная лодка. За рулем был Маттиас, рядом стоял Хальфдан. Их лица были каменными, в глазах плескалась холодная ярость.       — Нет… — Генри побледнел, его глаза округлились от подлинного, животного страха. — Нет, только не твои псы, бешенный лыжник! — он заорал, обращаясь к Аггу, но уже не с насмешкой, а с ужасом.       — Быстрее! Теему, плыви, черт возьми! — взревел Генри, бросая все силы на греблю.       — Да плыву я, плыву! — отвечал Кейстери, работая руками как безумный. Они метнулись прочь, как угорелые, стараясь уйти от погони, которую начали Маттассоны.       Йост, наконец освобожденный, рухнул на дно лодки, дрожа всем телом, в надежных объятиях Ши Аггу. Его дыхание было прерывистым, сердце колотилось как бешеное.       — Вовремя… О, Аггу, вовремя пришли… твои ученики, — прошептал он, с трудом выговаривая слова, его голос был полон безмерного облегчения и дрожи. — Спасибо…       — Все хорошо, Йост, — мягко сказал Аггу, поглаживая его по спине успокаивающим жестом. — Причалим к берегу. Разведем костер. Выпьем горячего чаю с чем-нибудь сладким. Отогреешься, успокоишься.       Август, молчаливый и сосредоточенный, направил лодку к ближайшему берегу. Когда они вышли на твердую землю, Август быстро собрал хворост, и вскоре веселый, живой огонь затрещал, разгоняя вечерний холод и остатки страха. Йост, закутанный в плед, сжимал в руках горячую кружку крепкого чая. Его пальцы все еще слегка дрожали, но на лице уже играла слабая, благодарная улыбка. Ши Аггу сидел рядом, его спокойное присутствие было лучшим успокоительным. Август молча раздавал печенье. Вокруг костра царила тишина, нарушаемая лишь треском поленьев и шелестом волн. Морская идиллия была нарушена, но тепло огня и дружеское плечо возвращали ощущение безопасности.