Обретая желаемое

Чуя не может сдержать ухмылку, смотря на человека перед собой. В голове смесь из шока, злости и того, в чем Чуя никогда не признается – невероятного облегчения.  Хочется со всей силы врезать по его смазливому лицу, истерически рассмеяться, впиться грубым поцелуем, и все это – одновременно и по кругу. Короче говоря, Чуя видит Дазая, которого считал мертвым долгих четыре года. И что делать с этим открытием он пока что совершенно не понимает.  Последние месяцы Чуя провел в Европе, выполняя задание Мори, как один из руководителей. По хорошему он должен был задержаться там еще на пару недель, но до него дошла информация, что Портовой Мафии удалось схватить Дазая. Чуя сорвался первым же рейсом, и эта информация, определено точно, умрет вместе с ним. Мертвые не воскресают, а еще не напевают себе под нос столь дебильные песенки, а значит – Босс его обманул.  Отчасти Чуя понимает почему Мори так поступил – вынужденный распад  Двойного Черного итак ударил по Чуе сильнее, чем хотелось, а узнай он, что Дазай не мертв, а в бегах, в его душе поселилось бы чертовски много сомнений, что существенно повлияло бы на его продуктивность в работе.  И все же соврать Чуе про смерть его напарника – довольно жестоко, даже для Босса.  И вот спустя столько времени эта забинтованная катастрофа вновь появляется в жизни Чуи. Он искренне не понимает плакать ему или смеяться. Дазай почти и не изменился: все такие же неряшливо-волнистые волосы прикрывающие глаза, сонно-безразличный взгляд, по которому нельзя прочесть истинные эмоции и, конечно же, куча бинтов, торчащих из под одежды. Черты лица Осаму стали чуть более заостренными, а черное пальто сменилось бежевым тренчем. Красивый, чертов ублюдок. На самом деле, Чуе нечего здесь делать – ему нужно уладить вопросы по поводу прерванной им командировки, разобрать чемодан, поговорить с Мори.  Он один из пяти исполнителей и возиться с пленниками, вытрясая из них информацию, в его обязанности точно не входит. Однако, отказать себе в удовольствии вновь увидеть Дазая, поиздеваться над ним и получить наконец ответы на свои многочисленные вопросы он просто не мог. Сейчас он насладится этим зрелищем вдоволь, возможно, наговорит лишнего, возможно (вероятно), даст волю чувствам, возможно (определено точно), потом очень сильно об этом пожалеет. Но это будет завтра. Сейчас же Чуя натягивает на лицо презрительную ухмылку и делает шаг из темноты, попадая в поле зрения Дазая.  — Снова что-то задумал? — Этот голос… *** четыре года назад Чуя натыкается на него в лифте в здании главного штаба Портовой Мафии. Они с Дазаем не так часто пересекаются в офисе. В основном это происходит на совместных заданиях, либо в квартире Чуи. Раньше у них, как у напарников, был общий кабинет, но теперь они оба исполнители, и кабинет у каждого свой. Хотя наличие кабинета, по сути, просто формальность. Чуя почти всегда решает насущные проблемы в разных частях города, а где проводит время Дазай – он понятия не имеет. Серьезно. Чуя даже не знает где он живет.  Он ведь должен где-то ночевать? У Чуи он никогда не остается до утра. Накахара наживает кнопку нужного ему этажа. Дазай делает то же, нажимая на последний, что может означать только одно – его вызвал Босс.  — Это насчет Мимика? Почему ты так вовлечен в это дело? Все из-за этой этой шестерки-Оды? — все же решает спросить Чуя. — Одасаку один ценнее всех твоих подчиненных вместе взятых, — устало говорит Дазай, даже не поднимая взгляд на Чую. — С его то глупой способностью? Не смеши меня, — Чуя хмуриться. На самом деле, ему обидно, что Осаму так защищает этого человека. Он никогда такого не говорил о Чуе.  — Чиби, в тебе говорит зависть или ревность? В любом случае – это не твое дело. Разбирайся со своими драгоценными камушкам, или чем ты там обычно занимаешься, пока простые работяги, вроде Оды, спасают Йокогаму.  — Хочешь сказать, что я бесполезен?! Твоя смерть не будет такой безболезненной, как ты мечтаешь, если ты немедленно не возьмешь свои слова назад!  Чуя с трудом сдерживается чтобы не схватить Дазая за воротник и не приложить его башкой о стену лифта. Они ругаются практически каждый раз, когда находятся в одном помещении. Но одно дело, когда Дазай упоминает его рост или шляпу и совсем другое, когда он ни во что не ставит заслуги Чуи перед организацией.  — У меня нет ни времени, ни настроения с тобой ругаться, чиби. Обычно это весело, но не когда моему другу угрожает серьезная опасность. Может ты поймешь это, когда вырастешь.  — Ублюдок.  Лифт останавливается на восемнадцатом этаже, и Чуе приходится выйти и пойти в сторону своего кабинета.  Он оборачивается, зло сверкая глазами, и успевает сказать до того, как двери лифта закроются: — Приходи вечером. Серьезно, Осаму. Мы не договорили, и я не намерен прикрывать твою задницу на задании, пока мы все не проясним.  Кажется Дазай кивает, либо он просто устал держать голову поднятой. Это же Дазай, понять его действия, мотивы и поступки абсолютно невозможно. Чуя садиться за стол, проверяет электронную почту и всеми силами пытается переключиться на работу.  Вечером они поговорят. Чуя, конечно, надеется на извинения, что в случае с Дазаем равносильно чуду. В любом случае, если он все же придет, то закончится все как обычно – в постели. Никаких обещаний, только эти моменты вымещения взаимной ненависти максимально приятным для обоих способом. Хочет ли Чуя большего? Да. Скажет ли он об этом Дазаю? Ни за что.  Дазай не приходит. *** Следующий день начинается у Чуи с того, что босс вызывает его к себе в кабинет. Босс не делает этого без повода, поэтому Чуя невольно напрягается.  Он проходит в кабинет, смотрит в панорамные окна с видом на всю Йокогаму. Впечатляет, но когда видишь в миллионный раз, то уже не так сильно.   Босс сидит за своим столом, просматривая отчеты, рядом на полу Элиза старательно вырисовывает что-то в своем блокноте. — Чуя, спасибо что пришел. Есть разговор. Чуя сглатывает ком в горле, мысленно готовясь к худшему. Ради рядовых заданий босс не приглашает на личную встречу, а значит случилось что-то действительно неприятное. Мафия сейчас ведет противостояние с Мимиком, организацией бывших военных, которая в настоящем времени доставляет Порту немало проблем. Это дело не было поручено Накахаре, но по долгу службы он, конечно же, в курсе в общих чертах.  — Один из наших одаренных – Ода Сакуноске, — Чуя морщится, услышав это имя, — вчера погиб, сыграв ключевую роль в этом дело и унеся с собой жизнь лидера Мимика.  — Я рад, что Мафии больше ничего не угрожает. Но, босс, почему вы рассказываете мне о смерти простого служащего?  В глубине души Чуя даже рад, что больше не увидит этого человека рядом с Дазаем. Ода успел ему знатно надоесть, хоть они и были едва знакомы.  — Дело в том, что Сакуноске был весьма близок с Дазаем. И их дружба, — Мори произносит это слово с плохо скрываемым презрением, — сильно затуманила разум Осаму, толкая его на очень глупые поступки.  — К чему вы клоните? — Дазай мертв.  — Он ослушался моего приказа и попытался… Мори говорит что-то еще, но Чуя уже не слушает. Он тратит все свои силы на то, чтобы твердо стоять на ногах и поддерживать видимость хорошего работника. Он профессионал, черт возьми. Чуя предан этой организации и предан Мори, поэтому сделает все от него зависящее, и ничем не покажет, что его мир только что рухнул. Вечером этого же дня Чуя открывает бутылку Шато Петрюс, хранившуюся в его личной коллекции для особого случая, и пытается осознать случившееся. Дазая больше нет. Все-таки добился того, чего хотел, чертов ублюдок.  Чуя довольно легкомысленно относился к попыткам Осаму отправиться на тот свет, впрочем как и другие. С его то склонностью к выживанию и умением предугадать все ходы соперника, Дазай казался почти что неубиваемым. И вот мы здесь. Их отношения были вне рамок и категорий. Враги, соперники? Уже давно нет. Они оба добились звания исполнителей в столь юном возрасте и делить им больше нечего.  Друзья? Чуя никогда не считал Дазая своим другом. Овец когда-то, потом Флагов, но точно не Дазая.  Любовники? Фу, это слово точно мимо.  Их связь была чем-то иным, более глубоким и запутанным, чем любое подходящее определение. Они были партнерами – Двойным Черным. И это не только про их слаженность в бою и идеальную комбинацию способностей, это про безграничное доверию, про гармонию внутри хаоса.  А теперь это все в одночасье рухнуло.  Они могли бесконечно ругаться, подкалывать друг друга, делать что-то назло. Но Чуя всегда знал, что Дазай прикроет его спину, и он сделает то же самое. Он бы никому не позволил причинить Осаму серьезный вред, и считал, что если Дазай и умрет, то только от того, что выбесит окончательно, и Чуя придушит его собственными руками.  Возможно Чуя его любил. В каком-то очень извращенном смысле, так как умел, но все же любил. Он бы никогда не осмелился признаться в этом Дазаю и требовать от него взаимности, поэтому довольствовался тем, что у них было, боясь потерять и это.  Дазай словно никотин - он медленно тебя разрушает, но отказаться от него равносильно пытке. Чуя никогда не умел справляться с вредными привычками.  Теперь все будет по другому. Двойного Черного больше не существует и, вероятно, Чуя больше не сможет активировать Порчу.  Он делает очередной глоток, не понимая, почему к вину примешался соленый привкус.  ***  спустя четыре года следующий день после битвы с Лавкрафтом и Стейнбеком Чуя размешивает сахар в чае, устало падая на диван. Вчера он использовал Порчу впервые за несколько лет и теперь у него ломит все тело, поэтому сегодня у него заслуженный выходной.  Он планировал как следует отоспаться, пока его планы не нарушил стук в дверь.  Чуя нехотя поднимается, отставляя чай на столик и намереваясь спровадить незваного гостя.  — Ты.  — Привет, чиби, — на лице Дазая появляется мерзкая улыбка, которую Чуе нестерпимо хочется стереть кулаком.  — Ты бросил меня там, чертов ублюдок. Я ведь использовал Порчу, потому что доверился тебе, но ты даже не потрудился донести меня до места эвакуации.  — Эй, вообще-то я сказал Рю где тебя забрать.  — Убирайся, Дазай. Ты портишь мне настроение одним своим существованием.                                          Чуя попытался захлопнуть дверь, но Дазай успел подставить ногу, поэтому он просто сдался и позволил ему зайти в квартиру. Лучше этот разговор состоится сейчас и они навсегда закроют эту тему. — Это твой последний шанс на нормальный диалог со мной, Осаму. Говори правду или выметайся из моей жизни. Дазай скинул тренч и сел на диван, где до его прихода сидел Чуя. Он выглядел настолько уставшим, что даже его маска вечного безразличия стала трескаться.  Он выглядел неуместно в этой квартире спустя столько лет. Неуместно и очень правильно одновременно.  — Что ты хочешь услышать, Чиби? — Почему ты ушел? Почему бросил меня, ничего не сказав? Черт, я ведь считал, что ты мертв, Дазай.. Неужели, я настолько не стою твоего внимания?  — Это Мори тебе сказал? — Осаму выглядит слегка удивленным, — я не хотел, чтобы ты так думал. Мой уход из Мафии не был секретом. Я бы ответил на все вопросы, которые у тебя возникли. Но ты ничего не спрашивал, и я решил, что тебе все равно. Чую пробирает истерический смех. Он садиться рядом с ничего непонимающим Дазая, заглядывая ему в глаза.  — Ты был мне дорог, идиот. Представь, что я чувствовал, когда Мори вызвал меня в кабинет сообщить о твоей смерти. И что почувствовал после того как увидел тебя в том подвале? — Чуя кладет руку ему на щеку, заставляя смотреть себе в глаза, — Ты не удостоил меня и каплей своего внимания, пока я ждал твоего прихода, как верная собака. Неужели ты и правда настолько бесчувственный, каким хочешь казаться?  — Я.. я не думал, что для тебя это так важно. Когда я ушел, то думал лишь о том, что поступаю правильно. Пожалуй, мне действительно стоило подумать и о тебе. Мы ведь были напарниками и без меня ты не мог использовать свою способность на полную. Прости, я.. — Какая к черту способность?! Я любил тебя, придурок! На лице Дазая отображается непомерный шок, но Чуя не успевает об этом подумать, так как впивается в его губы и валит на диван.  Пожалуй, сначала стоило бы услышать ответ Дазая. Но сейчас Чуе откровенно все равно. Сейчас у него в руках человек, в которого он влюблен с шестнадцати лет (Чуя все-таки признался себе в этом) и он позволяет себя целовать, а значит все остальное может и подождать.  * Он лениво перебирает волосы Дазая, лежащего у него на груди. За окном уже глубокая ночь.  — Снова сбежишь, когда я усну? — Ты сказал, что любишь меня… — Сказал и сказал. Ответить не хочешь? — Не сбегу.  — Я не про это. Но тоже приятно.  — Чуя, — Дазай меняет положение, чтобы смотреть ему прямо в глаза, — Я не уверен, что знаю, что такое любить кого-то, но если то что я испытываю к тебе не есть любовь, то у меня нет ни единого шанса ее постичь. — Как сопливо.  — У тебя слеза потекла. — Заткнись. ***  — Где Дазай? От этого рыжего ущерба больше чем от всей преступной группировки.  — Ты преувеличиваешь, Куникида. Если бы не помощь Мафии, мы бы не управились с этим делом так быстро.  Ёсано выходит из укрытия, чтобы позвать Дазая.  Тот не заставляет себя долго ждать и через пару минут все озаряется голубым светом, а гравитонные бомбы перестают разрушать местность.  Ацуши с неописуемым шоком смотрит на то, как Дазай аннулирует способность Чуи, впившись ему в губы. И продолжая целовать, когда тот уже приходит в себя.  Разве эти двое не ненавидят друг друга?.. fin!