Без права на сказку .

Утро было ленивым и сладким. Сквозь открытые окна проникал мягкий римский свет. Где-то далеко слышались гудки машин, пение птиц и звон чашек в уличных кафе. Но здесь, в квартире Пьеро, было спокойно. Надежно. Почти уютно. Эстер проснулась позже обычного. Она потянулась на огромной кровати, зарывшись лицом в прохладную наволочку. Пахло статой, как всегда. Она улыбнулась. Впервые за долгое время у неё был полноценный выходной. А значит... Она вскочила с кровати, надела короткие светлые шорты и белую майку, закрутила волосы в небрежный пучок и включила музыку. Громко. Очень громко. В доме заиграл рок. Эстер скакала по квартире босиком, собрала грязную посуду, вытерла пыль, сложила полотенца. И каждый раз, проходя мимо зеркала, делала глупые рожицы или бросала себе воздушный поцелуй. А потом она решила приготовить ужин. Он сегодня вернётся. Он же заслуживает чего-то вкусного... Она достала курицу, хлеб, помидоры, базилик. Приготовила маринад, нарезала салат. И вот уже сковорода весело шипела, шницель подрумянивался, а Эстер — вся в этом моменте — стояла перед плитой, крутясь на месте, подпевая в полный голос и используя поварешку как микрофон. Она выкрикивала куплет знакомой песни и мотала головой . В этот момент Пьеро открыл дверь. Он прошёл тихо, усталый после дороги, в чёрной рубашке, с рюкзаком на плече. Остановился у входа, и его взгляд застыл. Она танцевала на кухне. В шортах и майке, босая, с щёками, раскрасневшимися от жара плиты и веселья. Чёрт, какая же она была красивая. Он не издал ни звука. Просто стоял и смотрел, как будто боялся спугнуть волшебство. И тут она обернулась. — ААААААА! — вскрикнула Эстер, выронив ложку. — Ты с ума сошёл?! Стоишь как маньяк у двери! Пьеро расхохотался, откинув голову назад: — Я бы посмотрел, как ты выглядела бы, если бы сама увидела себя со стороны. Прекрасный концерт для одного зрителя! Она подошла к нему, ткнув пальцем в плечо: — Ну ты и урод, я чуть не умерла от страха! — И всё равно выглядела при этом сексуально, — хмыкнул он, не убирая довольной улыбки. — Даже не надейся. — На что? — невинно поднял брови. — Что ты поцелуешь меня на правах хозяйки дома? — Раскатываешь губу, Бароне. — А ты пахнешь чесноком, — с укором понюхал воздух и театрально отшатнулся. — Ужас, я теперь не смогу тебя обнять. Она засмеялась, покачала головой: — Садись, артист. Я ужин приготовила. За столом было уютно. Пьеро сидел, опершись локтем на стол, с растрёпанными волосами, разгорячённый от дороги. Эстер перед ним, по-домашнему, с влажной прядью волос, упавшей на лоб. — Концерты прошли отлично, — рассказывал он, нарезая хлеб. — Первый — полный зал, публика стояла. А второй… Я был таким уставшим, что чуть не забыл слова. — О, расскажи это людям из моего кафе, — фыркнула она. — Там одна мадам решила, что у её капучино «неправильная пена». Хотела что бы я позвала начальника. — За пену? — Ага. Я чуть не вызвала скорую ей. — Ты опасна. Они оба рассмеялись. После еды Пьеро откинулся на спинку стула, лениво глядя на Эстер: — Мне понравилось возвращаться домой… и видеть тебя здесь. Она немного застыла. А потом, опустив глаза, спокойно сказала: — Это ненадолго. Я ищу квартиру. Не хочу слишком долго зависать. Пауза. Он ничего не сказал сразу. Только кивнул, отведя взгляд.Сжал скулы . — Я пойду в душ… и спать. Извини, я сегодня не герой для ночных разговоров. Он поднялся, и в его движениях появилось что-то замедленное. Как будто он хотел что-то сказать, но передумал. Когда он скрылся за дверью, Эстер осталась одна за столом. Она смотрела на пустую чашку и ощущала в комнате легкую, почти невидимую грусть. Он не сказал: не уходи. Она не знала, как правильно это читать. Но в груди всё равно что-то сжалось. Часы показывали почти полночь. В квартире было темно и слишком тихо. Эстер стояла босиком на кухне, держа в руках два бокала красного вина. Вино — дорогое, терпкое, тёмно-рубинового цвета. Она смотрела на него, как на последнюю ниточку, за которую ещё можно было ухватиться. Мы почти не поговорили. Он просто ушёл спать. Ей было неуютно. Внутри…всё снова шаталось, как старое здание на сквозняке. Она в чужом доме . Мужчина, который ей нравился в соседней комнате . Она решительно пошла к его комнате. Дверь была закрыта. Она поставила ухо к дереву, и тут же услышала: — Да… — голос Пьеро был тихий, но тёплый. — Уже дома… устал, конечно… Он говорил нежно. Почти интимно. — Я тоже, buona notte, — добавил он. Сердце Эстер ёкнуло. Голоса девушки она не слышала, но ей не нужно было. Всё было слишком ясно. Она не стала ждать, пока он закончит. Повернулась и ушла. На балконе было прохладно. Она задрала ноги на перила и опустила голову между плеч. Ветер играл с её волосами, она смотрела в темноту города, чувствуя себя до боли одинокой. Глупо. Ты знала, что это не твой мир. Он был слишком красив, слишком... «идеальный ». А ты? Ты снова без крыши. Без стабильности. Без любви. Без... Щелчок двери отвлёк её. Он сел напротив. — Это мне? — его голос был хрипловатым, глубоким. Эстер медленно подняла глаза. Он сидел в тени, но всё равно казался собранным, уверенным. Даже сейчас, среди ночи. Белая футболка и серые спортивные штаны. Каким красивым и уютным он был … — Не знаю, — бросила она, откидываясь назад. — Может тебе а может твоей девушке или девушкам , незнаю сколько у тебя их там … Он молчал. Взял бокал, пригубил. — Тебя не учили что подслушивать некрасиво ? — Нет. Меня никто ничему не учил … - отрезала она слишком резко . — Послушай Эстер , у меня была жизнь и до тебя и я не обязан отчитываться с кем и когда я разговариваю… — Все понятно . - сказала она даже не смотря на Пьеро . — Завтра у меня работа в обед , утром я соберу вещи и исчезну . Пьеро откинулся в кресле. Спокойный. Но взгляд стал жёстче. Он встал. Обошёл столик. Она поднялась, но хотела уйти в комнату. Он схватил её за руку. Резко. Но не больно. Просто властно. — Остановись, — сказал он тихо. Она развернулась, глаза горели. — Что? Что ты хочешь услышать, Пьеро? Что мне снова страшно? Что я снова никто ? Что мне хочется, чтобы хоть раз в жизни кто-то выбрал меня, а не использовал? Он ничего не сказал. Он только смотрел. Смотрел в упор. Так, как будто видел её насквозь. — Мне не нужен этот твой балкон, и вино, и холодильник с манго, — прошептала она. — Я просто хотела, чёрт возьми… я даже не знаю , чего я хотела от тебя. Это все не мое . Это все ошибка. Он стоял слишком близко. Её грудь вздымалась от дыхания. Его рука всё ещё держала её запястье. — Ну скажи что нибудь, Пьеро . Он наклонился ближе. — Ты хочешь, чтобы я говорил, Эстер? — голос был низкий, медленный. — Хочешь, чтобы я сказал, что с ума схожу от того, как ты ходишь по моей квартире в моей майке?Что мне нравится, как ты дерзишь, но дрожишь от собственных чувств?Что я замечаю, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу? Она не ответила. Слова застряли в горле.Она не ожидала . И тогда он отпустил её руку… и положил ладонь на талию. — Или ты хочешь, чтобы я показал? Эстер сделала шаг назад, но тут же наткнулась на стену. Он наклонился. Слишком близко. Дыхание касалось её щеки. — Ответь, — прошептал он. Она глянула ему в глаза. Сосредоточенные, решительные, вольные. Но… беззащитные. — Я… не знаю, чего хочу, — выдохнула она. — Я знаю, — прошептал он. — Ты хочешь, чтобы кто-то, наконец, заботился о тебе . И тогда он поцеловал её. Глубоко. Владеюще. Жадно. Её пальцы судорожно вцепились в его футболку, а его ладони скользнули по её спине, прижимая ближе, жёстко, так, что она почти потеряла равновесие. Этот поцелуй не был ни осторожным, ни романтичным. Он был настоящим. Скомканным, нервным, голодным. Слишком много эмоций накопилось между ними. Слишком долго они делали вид, что не чувствуют. Эстер пыталась что-то сказать, но он снова поймал её губы. И на этот раз она ответила. С жаром. С тоской. С отчаянием. Как будто этот поцелуй — всё, что у неё осталось. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Он держал её за лицо. Она стояла, прислонившись к его груди. Она хотела большего .