Афера

      В свете солнца Северной Америки школа чародейства и волшебства Ильверморни выпускала новое поколение волшебников, которые совсем недавно сдали выпускные экзамены и, наконец, отправлялись в взрослую жизнь. В по истине гигантском холле находились представители всех четырех факультетов – Вампус, Пакваджи, Птица-гром и Рогатый змей – и улыбались для колдофото. Это было только началом вечера, который обещал закончиться запоминающейся (а кому-то, возможно, и не вполне) ночью.       В центр холла, на небольшой пьедестал, вышел директор школы.       – Дорогие выпускники и выпускницы школы чародейства и волшебства Ильверморни! Руководство школы поздравляет вас с успешным окончанием последнего курса и торжественно вручает вам ваши волшебные палочки, которые вы теперь с гордостью можете выносить из школы и использовать в жизни! Не забывайте, чему вас учили. Несите в мир добро и радость! Станьте великими людьми и откройте для себя этот удивительный мир!       Торжественная речь директора завершилась аплодисментами со стороны бывших студентов. По воздуху каждому из них подлетели волшебные палочки, которые ранее были изъяты для проставления внутри них отметки о том, что владелец палочки действительно является выпускником Ильверморни.       Одна из палочек прилетела Розен Вествуд, выпускнице факультета Птицы-грома. Она с интересом осмотрела ее, но, нахмурившись, не нашла каких-либо видимых изменений. Тут ее в плечо ткнул стоящий рядом парень – по виду коренной американец, коих в школе было на самом деле прилично, ведь она отдавала честь традициям коренных народов Америки.       – Розен, спорим, это все туфта про то, что они что-то там проставляют, а на самом деле просто так забирают их, чтобы нас помучать, – он усмехнулся и подмигнул девушке, в ответ на что она сморщилась.       – Аро, мы 7 лет учились вместе, а ты так и не запомнил, что я ненавижу имя Розен, – имя было странным, по ее скромному мнению, и совсем ей не шло. Предпочтительнее была короткая форма имени – Роза. Она ей тоже не слишком нравилась, но хотя бы не слишком выделялась.       – Почему, Розен? – к ним присоединилась девушка со смуглой кожей и черными волосами. Видимо, мексиканка. На ее невинном лице можно было разглядеть след иронии. Роза в ответ только закатила глаза.       Другие выпускники создавали колдофото друг с другом и с родителями. Она пыталась разглядеть в толпе своих отца и мать, но было ужасное столпотворение.       – Пойдемте на балкон? – она предложила двум своих друзьям, а те охотно согласились.       Так вышло, что отец Аро, единственный из оставшихся родителей, не смог приехать на выпускной из-за проведения какого-то древнего обряда, а родители Габриэль – той самой мексиканки – задержались в круизе.       Ребята вышли на балкон. Стояла потрясающая погода и близился закат.       – Представьте: это все. Мы больше вот так не постоим здесь и не посидим за партами на уроках. В сентябре мы не вернемся сюда и будем где-то совсем в другом месте, – задумчиво сказала Роза, наблюдая за небом.       Она испытывала довольно странные чувства. В принципе все, что касалось школы магии, оборачивалось для нее достаточно странными моральными ощущениями: она узнала, что является волшебницей в 10 лет. Ее отец, Дерек Вествуд, был магом, а мать, урожденная Маргарита Грин, понятия не имела ни о чем, что связано с волшебством – она была магглом и, вероятно, не тем магглом, у которого в роду могли быть хоты бы сквибы. По крайней мере по ее отношению к жизни это можно было сказать – она говорила о том, что маги «слабаки» и не умеют решать бытовые и жизненные ситуации «своими руками», «кровью и потом». Возможно, именно такое отношение к жизни и приглянулось в ней ее мужу. Впервые они встретились в общем купе вагона. У Маргариты был довольно тяжелый чемодан с дорожной сумкой, а Дерек любезно согласился ей помочь. Он был очень хорош собой в молодости, как в принципе и в более поздние годы. Он помог ей вытащить багаж на улицу из поезда, а также донести его до такси. А затем он решил рискнуть ради красивой девушки и показать некий фокус, который мог бы обернуться для него и тюрьмой из-за нарушения Статута о секретности. Он невербально заколдовал багаж так, чтобы он стал легким, как пушинка. Но ожидаемого восхищения он в ответ не получил. Девушка только посмотрела на него, сказала что-то вроде «я думала, ты сильный, а ты просто обманщик-фокусник», попросила вернуть все так, как было, села в машину и уехала. Дерек был несколько возмущен, хотя и впечатлен. В следующий раз они встретились в музыкальном клубе, опять же по чистой случайности. Оба изрядно пьяные, они курили рядом с выходом на улицу, и там Дерек признался ей в чувствах, в ответ на что она рассмеялась и сказала, что не так наивна. Что ж, большее доверие оказали ей дальнейшие ухаживания, оказанные молодым человеком. В конечном итоге все привело к тому, что они поженились. Ее не смущало колдовство мужа, но она требовала использовать его только по необходимости, шутя о том, что «читерство» делает игру неинтересной (и под игрой она имела ввиду, несомненно, жизнь). Дерек кое-как с ней согласился и теперь вел вполне пристойную, не совсем полную магии жизнь, отдавая себя дому и семье и оказывая услуги по ремонту магических приспособлений, что стабильно приносило доход.       Итак, по решению матери, когда у них родилась дочка Розен, они не должны были говорить ни о чем волшебном, пока ей не исполнится 10. Мать хотела подарить ей детство, полное типичных для обычного человека проблем, чтобы дочь научилась справляться с ними сама, не используя магию. Отец посчитал это в некотором роде полезным и согласился – в конце концов, в будущем у нее будет целых 7 лет на то, чтобы раскрыть свои способности.       И вот, в 10 лет это случилось. Розен узнала, что она волшебница, что ее отец волшебник, а мать – маггл до мозга и костей. И уехала в Ильверморни, где ее взял под свое крыло покровитель авантюристов – Птица-гром. С переменным успехом она училась, что-то получалось лучше, а что-то хуже. И вот, наконец, все закончилось и она стала полноправной владелицей палочки. Ей это нравилось, хотя и казалось странным, что спустя столько лет запретов выносить ее за пределы школы, она теперь может спокойно это сделать и это законно.       – Ты же не считаешь, что после школы мы забудем друг о друге и перестанем общаться? – из раздумий ее вывела Габриэль.       – Нет, конечно, – Роза улыбнулась и тут уловила глазами, как что-то движется в небе прямо по направлению к ним. – Смотрите!       Это была сова, которая несла в своих лапках тщательно упакованную стопку бумажек. За несколько секунд она добралась до балкона, уронила на него несколько пергаментов и влетела в помещение, уже более обильно осыпая его этими таинственными листочками.       Аро подобрал одну из бумажек и начал зачитывать:       – Для осуществления ремонтно-уборочных, обслуживающих работ в родовом поместье семейство Малфой ищет следующих специалистов… Так, это неинтересно, – он побежал дальше глазами по объявлению. – Ага! Оплата. Сдельная, – улыбка, которая была на его лице до слова «сдельная» сменилась подобием презренной гримасы. – Они серьезно? Кто-то на это клюнет?       Роза и Габриэль тоже подобрали бумажки.       – Отец говорил мне что-то про то, что у этой семьи большие неприятности. Что-то там с законом. Они из Англии, из Уилтшера, – сказала Габриэль и, фыркнув, добавила. – Посмотрела бы я на тех, кому приглядится такая работа.       Роза выразила свое согласие с этим, а также добавила, что-то про злодеев-британцев, объявление которых звучит скорее как крик о помощи, а не как предложение работы. Они оставили бумажки на балконе и вернулись в зал.       – Мама, папа! – Роза окрикнула их с улыбкой. Наконец, толпа стала немного меньше и им удалось найти друг друга.       Аро и Габриэль поздоровались с родителями подруги, но предпочли ретироваться к другим однокурсникам, чтобы не мешать общению семьи.       – Роза, дорогая! Мы тебя везде искали, – отец подошел к ней и обнял, после чего мать сделала то же самое. – Давай сделаем колдофото.       – И обычное фото тоже, – добавила мать.       – Марго, зачем делать просто фото, если можно сделать нормальное колдофото? – как только Дерек это сказал, он понял, что очень зря открыл рот в этот раз.       Маргарита нахмурилась.       – По-твоему колдофото сгодятся для моих соц. сетей или для моих родителей? Дорогой, тебе твоей магией совсем мозг отшибло.       Маргарита была грубовата в выражениях, но все же права – если они хотели поделиться с миром магглов тем, что их дочь закончила некую «элитную» (так они называли ее, чтобы не было лишних вопросов) школу, стоило сделать обычные фотографии, не пренебрегая Статутом о секретности. Они сделали несколько фотографий – обычных и колдовских. А официальная часть выпускного тем временем подходила к концу. В 22:00 в зале почти никого не осталось, потому как пожелавшие продолжить вечер переместились в специально снятый для них клуб, а те немногочисленные выпускники, которые предпочли сразу вернуться домой, тоже уже покинули зал.       Аро и Габриэль терпеливо дожидались, пока подруга закончит говорить с родителями. Та заметила их за спиной отца и матери и поспешила сказать, что хочет провести эту ночь с друзьями. Маме Розы это не слишком понравилось – она в целом была как будто против любого веселья, как ни раз отмечала Роза. Она было начала говорить о том, что не стоит ночью «непонятно где и непонятно с кем шляться», но отец перебил ее доводом о том, что это будет последнее воспоминание, связанное у Розы со школой, и ей стоит его прожить. Мать смягчилась, и Роза полностью морально удостоверилась, что сегодняшняя ночь пройдет интересно.       Родители еще раз обняли ее и трансгрессировали (конечно, оба с помощью ее отца), а Роза с друзьями, в свою очередь, переместилась в клуб «Пять колдунов».

***

      В клубе было громко и, к сожалению очень многих ребят, которые были одеты слишком тепло, жарко. В самом начале вечеринки все было хорошо, но ближе к середине, к 2:00 ночи все постепенно скатывалось в «хуже некуда». Подавали шоты, огневиски и еще черт знает что. Разумеется, выпускники пределов не знали и глотали один напиток за другим, чтобы потом образовывать долгие очереди в туалет с целью выплеснуть содержимое каким придется способом.       На Аро, как и на других индейцев-волшебников, алкоголь действовал не так сильно, как на других ребят, что было обусловлено некоторыми обрядами, которые проводили их родители с самого детства вместе с ними – во время некоторых из них требовалось принятие небольших доз алкоголя. Так, у него выработалась определенная переносимость этого зелья. Чего не скажешь о Розе и Габриэль. Последняя была совсем плоха – мало того, что несколько раз ее уже стошнило, так она была еще и бледная, что очень странно выражалось на ее смуглой коже. Видимо, у девушки понизилось давление. Роза была очень пьяной, но ее еще ни разу не тошнило – возможно, потому что она вовремя заметила свое состояние в какой-то момент и стала пить исключительно воду, пытаясь вывести токсины из организма. Но с Габриэль определенно нужно было что-то делать. Она уже обессиленно присела на бордовый клубный диванчик и бесцельно оглядывалась по сторонам.       Роза наклонилась к уху Аро и прокричала:       – Что, если мы переночуем в твоей резиденции, а после разъедемся по домам?       Аро отрицательно покачал головой и сделал руками крест:       – Сегодня не получается, отец проводит важный обряд.       – Что тогда будем делать? – Роза прокричала ему на ухо в ответ, смотря на бледную подругу, которая, кажется, засыпала на диване.       – Можешь забрать ее к себе? – Аро крикнул.       Роза испуганно на него посмотрела.       – Меня убьют родители! – и она не шутила.       Когда мама отпускала ее на эту вечеринку, она явно не рассчитывала, что ее ангелочек вернется домой пьянющий вместе со своей полуживой подружкой, которую, возможно, стошнит на их ковер. Да и отец вряд ли на такое рассчитывал.       – Вариантов нет! – Аро развел руками. – Ты уже взрослая! В чем проблема? – от крика у него чуть было не сорвался голос.       Роза закатила глаза. Да, парням такого не понять, хотя бы потому что они парни и родители в более раннем возрасте позволяют делать им многие вещи, против которых будут стоять горой, если о них попросит даже совершеннолетняя дочь. Девочкам всегда разрешалось меньше.       Розу от такого замечания на секунду даже взяла злость. Как можно задавать такие глупые вопросы, когда твоими лучшими друзьями уже долгие годы являются девушки? Аро, в свою очередь, очевидно не понял ее взгляд и направился к барной стойке. Роза вздохнула.       С Габриэль однозначно нужно было что-то делать. Она начала шевелить губами, очевидно пытаясь что-то сказать, но Роза не разобрала, что именно. Да и вряд ли это представляло особенную важность с учетом контекста состояния подруги. Роза села на диванчик рядом с подругой и начала думать.       Время после нуля всегда идет быстро, а еще быстрее оно идет, когда человек пьян. Так, Розе казалось, что прошло всего минут 15 с момента их с Аро разговора, а после, взглянув на часы на руке, обнаружила, что прошел уже час и было около 3-х ночи. В 4 вечеринка официально заканчивалась, а клуб как раз в это время закрывался, так что вопрос с Габриэль стоял прямо-таки остро. Испытывая жутчайшие душевные метания и уже предвкушая все, что выскажет ей мать после подобного поворота событий, она все же приняла решение вернуться домой вместе с Габриэль и по возможности, если это потребуется, оказать необходимую помощь – хотя бы с тем, чтобы дойти до кровати (Роза не сомневалась, что самостоятельно Габриэль с этим в ее состоянии не справится).       Роза уже имела разрешение на трансгрессию – к счастью, с этим у нее проблем не возникало. Однако она опасалась, что Габриэль в таком ее состоянии не сможет адекватно перенести подобное перемещение, в связи с чем она решила вызвать такси. Благо, что клуб располагался не так далеко от ее дома. А еще в такси можно было в спокойной обстановке подумать о том, что сказать родителям для сглаживания конфликта.       В машине Габриэль чуть не стошнило, и водитель грозился высадить их на полпути, но Роза всеми правдами и неправдами убедила его довезти их до адреса назначения.

***

      – Давай, Габриэль… Еще ступеньку, – Роза буквально тащила подругу на себе, и в дом они вошли не так тихо, как предполагалось. Конечно же, разбудив маму.       Маргарита встретила дочь с гневным и одновременно ошарашенным взглядом. Она еще не видела ни ее, ни ее подругу в таком состоянии – частично из-за того, что большую часть времени Роза все-таки проживала в общежитии при школе и частично из-за того, что вообще-то у нее не было привычки выпивать.       – Мам… – Роза не нашла, что сказать, но решила хоть как-то нарушить молчание. Она никогда не наблюдала за собой склонности к прорицаниям, однако, когда именно в этот момент Габриэль стошнило на ковер, она мысленно вернулась к переживаниям, которые по этому поводу испытывала еще в клубе.       – Поговорим днем, – процедила сквозь зубы ее мама. – Надо ее уложить.       Роза кивнула, и они вместе потащили Габриэль в ее комнату, где прямо-таки кстати помимо кровати владелицы был еще и диван, куда и уложили нерадивую подругу, поставив рядышком тазик и бутылку с водой. Габриэль, казалось, абсолютно не понимала, что происходит, и почти сразу отключилась.       – Думаешь… С ней все будет нормально? – Роза с опаской взглянула на мать.       – Ты меня спрашиваешь? – Маргарита окинула дочь строгим взглядом.       – Давай я уберу за ней, – как бы примирительно предложила Роза.       – Ну уж нет, – но мама на примирение не шла. Она направилась в сторону выхода из комнаты и добавила, что днем их ждет серьезный разговор, а затем, хлопнув дверью, вышла.       Роза вздохнула. По крайней мере все прошло не так плохо – она пока что живая. Девушка приняла быстрый душ, переоделась в пижаму и завалилась спать.

***

      Утро наступило слишком скоро. Роза разлепила глаза и обнаружила себя на краю кровати, с которой она чуть было не свалилась. Одеяло было скомкано, а подушка что-то забыла в противоположной стороне от места, где ей предназначалось быть. Судя по всему, сон был беспокойным, хотя она и не помнила в точности, что ей снилось.       Роза откатилась ближе к середине кровати и, приподнявшись на локтях, глянула на Габриэль, сон которой явно был спокойнее. Она лежала на диване и мирно посапывала, а тазик так и остался пустым. «Все лишнее осталось на ковре» – Роза подумала и усмехнулась собственным мыслям. Да, это определенно было забавным.       Она посмотрела на электронные часы и ей было удивительно, что уже почти вечер, а ведь ей казалось, что прошла всего минута с момента, когда они вернулись. Надо было вставать, будить Габриэль и как-то общаться с родителями.       Роза подобралась к дивану, на котором спала ее подруга, и потрясла ее за плечо.       – Габриэль, – она почти шептала. – Габи, надо вставать.       В ответ на это та только что-то промычала.       – Габриэль! – сказала она уже намного громче и тряхнула ее за плечо.       Габриэль распахнула глаза и, казалось, что она абсолютно не понимает, где находится. Она рефлекторно приподнялась и, сфокусировав взгляд на лице Розы, немного успокоилась, поняв, что, видимо, после клуба каким-то образом оказалась у нее дома.       – Мерлин, Роза, как ты меня напугала, – наконец, сказала она и откинулась назад на подушку.       – Габриэль, та надралась в хлам! – возможно, Роза ожидала более бурной реакции подруги, а не такой, как будто все так и должно быть – напиться и сложить всю ответственность на кого-то другого.       – Да. Прости, – Габриэль прикрыла лицо руками, потерла его, приходя в себя, и посмотрела на Розу. – Что с твоими родителями?       – Ничего. Пока что, – выдохнула Роза. – Ночью мама обещала серьезный разговор.       – М-да… – Габриэль не знала, что ответить.       Пора было окончательно просыпаться и начинать нести ответственность за ночное веселье. Девушки друг за другом сходили в ванную. Роза любезно одолжила Габриэль свою одежду, чтобы та предстала перед ее родителями в более приглядном виде, чем была ночью (тогда ее платье, и без того короткое, почти задралось, что в том числе не скрылось от мамы Розы).       После обе виновато спустились в гостиную.       Отец Розы сидел на диване, читая какую-то ежедневную газету, а мама стояла у плиты.       – Доброе утро, – начала разговор Роза. И потом поняла, что это было не самое удачное начало: пока они с Габриэль общались, готовились к «выходу в свет» и прочее, стукнуло уже пять. И это точно не было утром.       – Доброе, – мама развернулась к ним в своих тапочках. – Присаживайтесь, я вас покормлю, – она указала девушкам на стол.       С одной стороны, Роза была несколько удивлена такой доброте. С другой стороны, в этой тишине она ощущала начало бури.       Через несколько минут перед ней и Габриэль стояли тарелки с яичницей и чашки с кофе. Они молча ели и тут взгляд Розы зацепился за что-то очень знакомое, что она уже видела вчера, прямо на столе. Это был пергамент с объявлением, в конце которого была чертова надпись «Малфой-мэнор ждет вас!». Прочитав ее, она случайно подавилась едой.       – Мам… Что это? – она вилкой указала на пергамент.       Маргарита не отворачивалась от плиты и только переспросила:       – О чем ты?       – Тут какой-то листочек, – Роза положила очередной кусок яичницы в рот и пожалела об этом, потому что после ответа мамы в горло он уже не лез.       – О, ты об этом. Это твое будущее место работы, – невозмутимо ответила мать.       Габриэль молча ела свою еду, боясь привлекать внимание. Она подняла брови, удивленно уставившись на подругу.       – Всмысле, мам?! – Роза не обратила внимания на взгляд Габриэль. Внезапно «утро» приобрело, пожалуй, чересчур бодрые оттенки.       – Мы с твоим отцом посовещались, – теперь мама решила развернуться и, мельком посмотрев на мужа, перевела свой взгляд на дочь. – И решили, что тебе было бы неплохо провести время полезно. Особенно после того, что ты учинила ночью, – закончила она.       – Что я сделала?! Я просто немного перебрала, а ты ссылаешь меня в… – она снова посмотрела на ненавистный пергамент. – В какой-то там мэнор?       – Дочь, не переживай так сильно, – начал успокоительно ее папа. – Кажется, мой отец знал какого-то из Малфоев и отзывался о нем не так уж плохо… Абраксаса, кажется, или что-то такое, – непринужденно добавил он.       – Мама, да это же ужасные люди! – на самом деле Роза понятия не имела о том, что это за люди, но смутно припоминала про то, что Габриэль упоминала о их проблемах с законом, о которых она слышала от своего отца. Возможно. Габриэль тогда сказала это как бы между строк. Но все же Роза решила попробовать сыграть на этом.       – Это прекрасные люди! – в контраст бросила ей мать. Она тоже понятия не имела, что это за люди, но подозревала, что уж точно не ужасные. Тем более, как ей думалось, ужасных людей бы точно не одобрил директор Ильверморни, который дал ей этот пергамент, сказав, что они позволяют получить первый опыт работы.       Роза возмущенно открыла рот, но не могла подобрать нужный аргумент на такую прямую контратаку.       – Габриэль сказала, что ее отец говорил, что у них проблемы с законом! – наконец, она сообразила, что сказать. Она обратила взгляд помощи к подруге, которая пила кофе и надеялась, что этот конфликт обойдет ее стороной.       – Мне еще предстоит рассказать отцу Габриэль о ваших ночных приключениях! – гневно бросила мать. – Я, как домовой эльф, ночью драила ковер после последствий этих приключений и… – она не успела закончить, потому что Роза ее перебила.       – Откуда ты знаешь про домовых эльфов? – слишком много новой информации поступало в ее мозг этим утром, и голова явно перегружалась.       – Не смей меня перебивать, – прошипела ее мама в ответ. – Твой отец сказал этим утром, что со мной в доме никаких эльфов не надо, и когда я спросила, что это за существа, он ответил, что это порабощенные уборщики в доме волшебников! – ее глаза пылали гневом.       «Да, отцу, видимо, тоже досталось» – подумала Роза, мысленно иронизируя над тем, что он в общем-то не был в чем-либо виноват.       – В понедельник ты идешь на собеседование. И ты его пройдешь, – сверкнув глазами, надавила мать. – И поймешь, что даже жизнь волшебника не так легка и проста, чтобы распивать круглыми сутками и мучать родную мать своими вредными привычками и характером.       Роза закрыла лицо руками. «О, Мерлин» – думала она.       Габриэль шокированно улыбалась, прячась за чашкой с кофе.       – Габриэль, – мама обратилась к девушке, завидев ее улыбку, которая в эту же секунду пропала. – Сегодня твои родители прислали сову о том, что они вернулись из круиза.       – Да… Спасибо, миссис Вествуд, – она опасливо посмотрела на женщину.       – Когда закончишь у нас, можешь возвращаться домой, – она на самом деле не хотела звучать так угрожающе, но в общей динамике разговора именно так ее слова и прозвучали. – У Розы послезавтра начало нового важного этапа в жизни, – она добавила, намеренно растягивая слова. Она так делала только если очень злилась.       – Да, хорошо, спасибо. Я только схожу за своими вещами, – Габриэль сделала еще пару глотков кофе, затем прошлась до комнаты Розы, забрала платье с сумочкой и трансгрессировала домой.       А Розе пришлось, конечно же, остаться дома, чтобы думать, как же ей быть. Дело в том, что она была как бы между двух огней – в мире волшебников она была уже полноправной и совершеннолетней, а вот в мире магглов ей нужно было ждать еще год. И вообще-то изначальный план состоял в том, что этот год она подумает, чем заниматься в последующей жизни – продолжить полностью в мире магии или же, возможно, получить специальность в мире магглов, а потом каким-то образом совмещать жизнь в этих двух мирах. Но все планы теперь полетели коту под хвост – зная свою мать, она могла сказать, что фактически ее пребывание в Малфой-мэноре уже дело решеное. И она не могла предпринять ничего, потому что на данный момент ей еще не было 18 и многие решения за нее могла принимать ее мать, по крайней мере, в мире магглов. Она могла бы отказаться от такого решения матери и сказать, что она взрослая волшебница и сама решит, что ей делать в жизни, но понимала, что не протянет долго и счастливо без поддержки родителей сейчас, только после школы и без малейшей идеи, чем вообще заниматься.       Маргарита продолжать разговор с дочерью не хотела и, закончив что-то готовить, ушла наверх – видимо, в спальню.       Роза затравленно посмотрела на отца, пытаясь найти в нем поддержку.       – Дочь, ну что я могу поделать. Придется жить… Как-то так, – он развел руками и продолжил читать газету.       – Придется жить. Как-то так, – она коряво передразнила отца и со злобным лицом ушла в свою комнату.