Медведь

Bright light city gonna set my soul Gonna set my soul on fire Got a whole lot of money that's ready to burn So get those stakes up higher

Viva Las Vegas – Элвис Пресли

***

Сообщения → входящие → нет новых сообщений. Дин выключил экран, покрутил телефон в пальцах и нехотя спрятал его во внутренний карман. Дел по горло, а он как школьник в пубертате каждые 10 минут обновляет папку с входящими, какая дурость. Опёршись ладонями на столешницу, он молча гипнотизировал взглядом 3 полные дымящимся кофе кружки. Она спит, крепко спит в своём номере, только и всего. И звонить тоже не надо, ни к чему её будить. — Эй, ты ещё там? — Да, иду я! Чёрт… — от резкого движения на джинсы пролилось несколько капель коричневой жидкости. Бобби с благодарным кивком принял из рук пасынка кружку и поставил её на стол рядом со стопкой казённых бумажных папок. — Я весь во внимании, Сэмми, рассказывай. Дин остался стоять в проёме между кухней и гостиной, прислонившись плечом к косяку. Сидеть ему не хотелось, лежать — тем более. Тело зудело от желания скорее прыгнуть за руль и мчаться в сторону мотеля, в котором он должен был сегодня проснуться и пойти к ней извиняться за… Он не знал толком за что, но это и неважно, необходимо просто извиниться, невозможно было находиться с ней в ссоре. И это был очень, очень плохой знак для охотника. Младший Винчестер, морщась от колющей боли в груди, встал с дивана и задумчиво пересёк комнату по диагонали. Потом ещё раз и ещё. Ходьба всегда помогала ему думать, но сейчас он ходил по скрипящим половицам не только чтобы заставить измождённые нейроны шевелиться. Хотя утро и казалось спокойным, привычно для дома Бобби тихим и размеренным, скрип пола под тяжёлыми ботинками должен был перекрыть возможный шум из бункера. — Дин, ты тоже слушай внимательно, — голос Бобби сочился раздражением, — мне нужны две ваши головы разом. Дин промычал в ответ что-то невразумительное и отпил кофе. — Я постараюсь покороче, — под одобрительные кивки обоих слушателей начал Сэм. — Как вы оба знаете, в отчётах судмедэкспертов написано, что кости, которые я сдал на экспертизу, принадлежат животным. Среди них дикие звери и, очевидно, домашние собаки. Бобби цыкнул и хмуро покачал головой. — Да, согласен, история выглядит препаршиво. Вчера я поехал в полицейский участок узнать, пропадал ли кто-то за последние пару месяцев, и… — …Пропадал кто-то из людей или… — Не перебивай! — осадил Бобби. — Просто спросил, — буркнул Дин. — …Я спрашивал про людей, — кивнул брату Сэм. — Но в полиции мне дали список приютов и несколько адресов частных домов, из которых пропали животные. Дин нахмурился. Он перевёл взгляд от окна, сквозь которое вёл подсчёт ворон, и длинным взглядом оглядел младшего брата. — Я успел заехать только в один приют до того как… — Ты потратил весь день на одно единственное место из целого списка подозреваемых? — Дин насмешливо вскинул бровь. — Ну… нет, не весь день, — Сэм стушевался и остановился. — Я же не рано утром выехал, да и не близко это… — Ты зачем перед ним оправдываешься? — прервал его Бобби. — А ты не подначивай! — гаркнул он на старшего и стукнул раскрытой ладонью по столешнице. — Сам непонятно чем занят уже неделю, никаких успехов, даже отчётов не привёз. Брат скачет как заведённый, а этот будет его жизни учить… Держи свои нравоучения при себе! Дин фыркнул и отошёл на кухню за новой порцией кофе. Сэм сделал Бобби большие глаза. — Продолжай, — не терпящим возражений голосом велел старый охотник. — Да… так вот. — Сэм крутил в длинных пальцах горячую чашку. — Мне хотелось проветрить мозги, я поехал прокатиться куда глаза глядят, и посреди дороги увидел абсолютно голого человека. Я не понял, мужчина это был или женщина, помню только, как фары высветили прямо перед лобовым бледный силуэт и отчётливо помню звук удара и хруст костей, а потом я съехал с дороги. — Как твои рёбра? — мягко спросил Дин. — Обезбол творит чудеса, тебе ли не знать, — Сэм широко улыбнулся, но улыбка не достигла его болезненно блестящих глаз. — Когда я пришёл в себя, я выбежал на дорогу, искать этого несчастного, но кроме… но никого не нашёл. — Кроме мёртвой собаки, — помог ему Дин. — Ага, — Сэм кивнул и провёл по лицу рукой. — Ага… — Он медленно, словно во сне, прошёл к дивану, сел и опустил голову на руки. — Сэмми, ты молодец, тебе не за что себя винить, ты сделал всё что мог, чтобы найти хозяина, — дежурным тоном терапевтировал Дин. — И это не твоя вина, ты же знаешь. — Не его? — переспросил Бобби. — Так это не Сэмми сбил несчастную животинку? — Неа, это сделал кто-то гораздо раньше, чем Сэм оказался на той дороге. Патологоанатом, человеческий конечно, но разница в трупном окоченении невелика, сказал, что к тому времени, как Сэма вместе с ней привезли в больницу, собака была мертва уже несколько часов. Бобби крякнул и покачнулся на кресле. — Дела… И что думаешь? — Погоди думать, он же не всё рассказал. — А да-да, давай, Сэмми, мальчик мой, что там дальше? Откуда у меня в спальне молодая, хорошенькая леди? — Молодая хорошенькая леди не в твоей спальне, а в спальне Сэма, — поднял уголки губ Дин. — Технически это моя спальня, — холодно парировал Бобби, — хоть я новых постояльцев не ждал. — Там на дороге я потерял сознание и меня отвезли в ближайший госпиталь. Когда я пришёл в себя, — глухо вещал Сэм, продолжая закрывать лицо ладонями, — я пошёл к медсестре узнавать про собаку и услышал, как они обсуждают, что делать с девушкой, которую привезли пару дней назад. Она пробыла в коме несколько часов, а, придя в себя, не смогла назвать ни своё имя, ни адрес. — Откуда же… — Нашли её в лесу охотники. — Охотники?! Кто, мы их знаем? — Нет, Бобби, не наши, охотники на оленей и медведей. В здешних лесах разрешена охота, ты должен быть в курсе. — А, ну да, — Бобби заметно помрачнел. От промелькнувшего на седобородом лице запала не осталось и следа. — Разрешена… — …Нашли и привезли в больницу. Я прошёл к ней в палату, попробовал с ней поболтать, и мне показался крайне знакомым её говор. Сначала я не понял, что это такое, а потом вспомнил пациента психиатрической клиники, в которую мы ездили с Ве… — С верой в лучшее, да! Но там тоже потерпели неудачу, — подхватил Дин. — Оттуда никаких новостей нет. — Он впился в зрачки младшего брата. — О… Что ж, жаль… — Сэм достойно выдержал испепеляющий взгляд и бесшумно выдохнул, лишь когда Дин отвернулся. — Да, в общем, она говорит точь-в-точь как тот мужчина. Ворох слов, намешано всё подряд без разбора, как будто слова она вспомнила, а грамматику, интонации и расстановку слов в предложении — начисто забыла. Понимать её сложно, но если приложить усилия, что-то можно уловить. И в этом она полная копия нашего пациента номер ноль. — И поэтому я решил её забрать, — продолжал Винчестер после паузы. — Забрать до того, как её переведут в местную психушку, чтобы нам не пришлось выкрадывать её уже оттуда. От громкого смешка, вырвавшегося у Дина, Сэм испуганно выпрямился, тут же скривившись от боли, а Бобби разлил на столешницу холодные остатки кофе. — Fuck… sorry, guys, нервы, — отворачиваясь, растягивая губы в стыдливой гримасе и втягивая голову в плечи, пробормотал Дин.

***

Она запустила руку под подушку, где пряталась уютная прохлада, и сладко потянулась. Комната была погружена в темноту, если не считать плотного луча ослепительно яркого солнечного света, проходящего между неплотно сдвинутых портьер. Веки девушки задрожали, она втянула носом воздух и открыла глаза. Потолок номера белизной мог бы посоперничать с зубами голливудских звёзд-однодневок, и именно это обстоятельство моментально разбудило Веронику. В мотельных номерах, которые Сэм с Дином предпочитали всем остальным видам жилья, потолки и стены ни в каком городе ни в какой вселенной не могли бы даже приблизиться к этому оттенку снежного покрова райских кущ. Перевернувшись на живот, она вжала лицо в мягчайшую, нежнейшую пуховую подушку и простонала в голос, вкладывая в звуковую волну всю плотность своей усталости от тех условий проживания, к которым пришлось привыкать, чтобы оставаться в компании охотников. — Тут, наверно, и полотенца без единой дырочки… и наверняка пахнут духами… Ну почему обязательно нужно жить так, будто мы взяли аскезу на комфорт, бо-оже! — Она стукнула кулаком по матрасу и тут же распустила ладонь, наслаждаясь шелковистостью простыни. — Кстати о боге, как я сюда вообще попала? На прикроватной тумбочке стоял накрытый бумажным кружком стакан и две стеклянных бутылки воды. — Надо будет одну захватить с собой, покажу своим аборигенам, как люди живут, — посмеиваясь, она наполнила стакан и, потягивая прохладную воду, поднялась с кровати. Сделав несколько кругов по комнате в ожидании, когда её ступням надоест утопать в шерстяной мягкости высокого ворса ковра, она ещё раз огляделась и попыталась восстановить в памяти события вчерашнего вечера. — …М-м… эй? — На всякий случай позвала Вероника, с ужасом ожидая ответного приветствия. К огромному её облегчению ответила ей только тишина. — Фух, одной проблемкой меньше. Ладно, что тут у нас. — Подойдя к тяжёлым, жаккардовым портьерам цвета спелой сливы, она потянула одну часть в сторону, и на этот раз позволила себе громко произнести вслух все матные слова, ещё со вчерашнего вечера копившиеся на языке. Утренний Лас-Вегас оказался ещё более впечатляющим, чем оглушающий вечерний и искрящийся ночной. Сразу за границей города простиралась, насколько хватало глаз, жёлтая, песчаная пустыня. По тоненьким проспектам, далеко внизу, сновали крошечные, меньше игрушечных, машинки. Людей на улицах либо не было, либо же их не было видно, но Веронику это ничуть не расстроило. С той высоты, на которой она сама не помнила как очутилась, был виден край мира, и девушке это зрелище показалось гораздо более завораживающим, чем переливы разноцветного неона. Окончательно проснувшись и утолив эстетический голод, Вероника с нежностью подумала о мирской обычной булочке с глазуньей и паре поджаренных сосисок. До завтрака, для разогрева аппетита, она пару раз всплакнула — первый, когда намазанная вкуснейшим отельным лосьоном для тела, заматывалась в мягкое, как крылья ангела (как она себе их представляла, а не жалкие Кастиильские ошмётки, конечно) махровое полотенце, пахнущее раем и немного персиками, а второй — когда обнаружила всю свою одежду, вплоть до белья, выстиранной, высушенной и выглаженной на диванчике в гостиной. Сотворённая вчера вечером толстовка на молнии (— Мисс Нолан, вы, кажется, дрожжите? В пустыне ночью всегда холодно, я и забыл. Прошу меня простить, вот, держите), изумительного жемчужного оттенка лежала рядом с начищенным до скрипа рюкзаком. — Что я вам теперь должна? — Она поставила локти на стол, свела ладони в замок и внимательно смотрела Кроули в лицо поверх сцепленных пальцев. — Доброе утро. Вижу, вы в отличном настроении, — Кроули невозмутимо продолжал намазывать джемом половинку английского маффина. — Если честно, я давно не была в таком потрясающем настроении, что правда, то правда, — она улыбнулась и расслабила плечи. — Я вам очень признательна за вечер и за… — она повела рукой, указывая на широкую веранду, на которой подавали завтрак, — всё это… в общем, за вашу заботу. — Не стоит благодарности, ваша компания меня развлекает и, отвечая на ваш вопрос, вы мне ничего не должны. Все наши рабочие договорённости в силе, новых не прибавилось. Вероника кивнула и, быстро вживаясь в роль расточительной наследницы несметных богачеств, повелительно махнула рукой сновавшим между столиков официантам. — Только я совсем не помню, как попала в номер. Я обычно так много не пью, — она сконфуженно замолчала. — Судя по количеству выпитого вчера, вы не пьёте совсем. 3 бокала вина и вы уснули на диванчике на уличной галерее. Оставили без присмотра ваши драгоценные улики, между прочим. — Кроули спрятал улыбку, впиваясь в совершенно неподходящий ему по стилю смешной, по-детски розовый от джема маффин. — И это правда, — Вероника пожала плечами, сдаваясь. — Но тут уж стыдиться нечего, верно? Не люблю алкоголь, да и вчера я была очень уставшая, в последнее время много произошло, мне нужно выдохнуть, а тишина никак не наступает. Как будто я должна заслужить каждую минутку отдыха, а я понятия не имею как. Мне сложно даётся такой ритм. — Сегодня вы спали больше 12 часов. Если мне не изменяет память, человеческому телу этого более, чем достаточно. — Сколько?! — она выпучила глаза. — Мой телефон разрядился, я думала, сейчас около 7 утра или типа того… — Увы, миледи. Сейчас почти полдень. — Боже! — Вероника вдохнула и начала оглядываться по сторонам. — Он занят, пока я за него, — улыбнулся демон. — Простите, мистер МакКлауд, — она зарделась. — Мне правда пора возвращаться домой. Я понимаю, что вы и так потратили на меня уйму времени и вообще сделали гораздо больше, чем я могла себе представить, но… вы могли бы меня… перенести? — Она умоляюще задрала брови в ожидании ответа. — Ну что вы, и просить не стоит, конечно, я верну вас домой. Вы желаете прямо сейчас или сначала всё же позавтракаете? Два официанта одновременно подошли к застеленному двумя бежевыми скатертями столику и по очереди выставили на стол несколько тарелок из чистого серебра и высокий, графичный кофейник. — Сначала завтрак, — сдалась Вероника под давлением вакуума в желудке. — Чудесно, — Кроули, напротив, уже завершил трапезу, аристократично вытирая уголки губ матерчатой салфеткой. — У меня здесь назначена ещё одна встреча, а после мне нужно в Нью-Йорк, и мотаться туда-сюда я бы не хотел. Я надеюсь, вы не будете против общества моего партнёра по работе? Это не займёт много времени. — Ну што фы, — по-деревенски широко разевая рот, Вероника впихивала в себя сразу половину булки с половиной сосиски. — Школько вам угодно… мм… как же фкусно. Демон кивнул, отвернулся в сторону входных дверей и едва заметно закатил глаза. — О, как пунктуально. Вот и он, — Король Ада поднялся навстречу высокому, кудрявому юноше, улыбавшемуся во все 265 зубов. Вероника подняла взгляд от тарелки и из её открывшегося рта выпал кусок яичницы. — Добрый день, Нейт. Познакомьтесь, Нэйт — это Вероника, Вероника — это Нейтан Янг.