Дева и Дракон

Яркий диск Луны озарял маленькую комнату на самой вершине круглой башни. Сотканные из света и древнего волшебства, сквозь окна струились серебристые нити: мягко, как дым, они тянулись по воздуху, следуя за гребнем в руках той, что потом вплетет их в Полотно Судьбы. Тихо гудело колесо прялки, ловкие пальцы крутили сверкающие волокна, а готовая пряжа виток за витком ложилась на веретено. За этим таинством, жадно ловя каждое движение, наблюдали две пары горящих любопытством глаз. — Мама, а ты расскажешь еще одну сказку? — зазвенел хрустальным колокольчиком тоненький голосок. — Да! Пожалуйста, мама! — тут же бойко поддержал его второй. — Про деву и дракона! Заря отвела взгляд от прялки и внимательно посмотрела на детей. Юные звезды расположились прямо на каменном полу, подле большого старого сундука, и озорное сияние вокруг их голов освещало стены Башни между мирами ярче, чем дюжина свечей. — Это сказка с несчастливым концом, — ласково произнесла она. — Вы еще чересчур малы для таких историй. — Но ты же Пряха? Сделай так, чтобы стал счастливым! — Не у всех сказок счастливый конец, свет мой, — покачала головой Заря. — Так устроена жизнь. — Ну ма-а-ам… — А не засиделись ли вы тут? — вмешался в их разговор еще один голос — взрослый, сильный и ясный. — В Подлунном мире вот-вот взойдет Солнце! На вершине лестницы стоял Арктур и с хитрой улыбкой глядел на своих сорванцов. Когда никто из них не шелохнулся, он буквально влетел в комнату, оставляя позади себя грозный след огненного хвоста. — У-у-у-у, берегись черной дыры! — шутливо прорычал он, нависая над детьми. Те тут же повскакивали со своих мест и, радостно хохоча, со скоростью молнии ринулись по ступенькам вниз. Проводив их взглядом, Ал подошел к возлюбленной и бережно провел тыльной стороной ладони по ее волосам. Так странно: в лунном свете вся она выглядела как мираж — фантомная, полупрозрачная — а локоны все равно переливались розовым золотом… — А мне-то ты расскажешь? — заговорщически протянул он и игриво добавил: — Я уже достаточно взрослый. — Это история о Мгле и моем брате. Разве тебя там не было? — Я вернулся в Звездную обитель раньше, чем все закончилось. И уж тем более я ни разу не слышал о том, как все началось. — Ал осекся и продолжил слегка поникшим голосом: — Прости. Я и забыл, что в Подлунном мире она была твоей доброй подругой. Жаль ее: за напрасной жизнью — напрасная смерть… — Нет, что ты, — прошептала Заря, и когда она наконец развернулась к любимому, в ее лазурных глазах стояли слезы. — Ничего не напрасно.

⇋ ⇌ ☆ ⇋ ⇌

Над ристалищем эхом разносился звон стали вперемешку с глухими ударами деревянных мечей. Рыцари и сквайры тренировались уже второй час, и за это время поле под их ногами превратилось в жидкую кашу из земли и талого снега. Но несмотря на зимнюю хмарь, на трибунах было на удивление людно. — И охота им тут мерзнуть? — фыркнул Закат, делая резкий выпад вперед. Огненно-рыжая грива взметнулась вверх — и каскадом обрушилась на покрытые черным доспехом плечи. — В замке только и разговоров что о том, кто станет вашей парой на весеннем балу. — Луч легко отразил удар и перешел в нападение. — Добрая половина этой трибуны собралась ради вас. Захотите — возьмете любую! — Нельзя любую, Луч! — Мечи схлестнулись — и с лязгом разошлись в стороны. Дыхание перехватило. — Есть… правила! Оруженосец хотел что-то ответить, но не успел: воспользовавшись его замешательством, Закат нырнул вниз и меткой подсечкой под опорную ногу опрокинул соперника прямо в грязь. Сталь блеснула у самого горла, отражая самодовольную ухмылку юного принца. — И вообще, — выплюнул он, — не завидуй! На пути к замку Закат вновь лениво скользнул глазами вдоль зрительских рядов. На губах сама собой растянулась снисходительная улыбка, приличествующая наследнику трона, и по трибунам тут же прокатились робкие смешки и смущенные вздохи. Ловя его взгляд, юные девушки розовели от удовольствия и прятались за воротниками меховых манто: лишь ресницы мелко трепетали поверх опушки. А среди вереницы одинаковых взоров — два темных омута, смотрящие на него в упор и без привычного подобострастия. В их глубине таилось что-то одновременно мрачное и чувственное — что-то, заставлявшее его сердце биться чаще. Невольно залюбовавшись, он зацепился ногой за камень и едва не потерял равновесие. Уголки губ незнакомки дрогнули, словно она с трудом сдерживала смех. — Что это за новая фрейлина рядом с Зарей? — взволнованно зашептал Закат, склонив к Лучу голову. — Та, что со смоляными волосами? — Парень прищурился, всматриваясь в толпу. — Я слышал, это сестрица нашего дражайшего герцога. — Сестру Мрака представили ко двору? Вот как… Закат метнул еще один взгляд туда, где сидела та, что не робела перед будущим королем. Последний снегопад уходящей зимы серебрил локоны цвета вороньего крыла и черно-бурый лисий воротник. А она даже не потрудилась отряхнуться от снега — ну и дикарка! Он сам не заметил, как поприветствовал ее легким кивком. И когда в ответ незнакомка, не вставая, растянула алые юбки в шутливом подобии реверанса, Закат понял, что пропал.

⇋ ⇌ ☆ ⇋ ⇌

На исходе зимы, когда над Алым Сердцем взошла Розовая луна, бальный зал королевского замка осветился тысячами свечей. Они мерцали янтарными огнями из хрустальных канделябров и громадных золотых люстр, а тени от них блуждали по мраморным стенам, делая зал похожим на подземный чертог горного царя. Под мрачными сводами этой «пещеры» придворные и гости из иных земель кружились в звуках вальса, рассекая густой от цветочной сладости воздух. Высокие двери, обычно завешанные тяжелыми портьерами, были призывно распахнуты прямо в сад, откуда на своих непокорных детей взирало багряное ночное светило. Этот бал был особенным: лица всех присутствующих украшали маски разной степени вычурности — модное веяние, пришедшее из Графства Четырехлистного клевера, но усилиями честолюбивой королевы превратившееся из непринужденной забавы в грандиозную мистерию. Одни щеголяли плотными расписными масками, напоминающими шутовской грим, другие нанесли причудливый орнамент прямо на кожу. Отдельные дамы и вовсе прятали глаза за полупрозрачными вуалями, в которых кокетливо поблескивали крошечные алмазные «капли». — Как же чудесно, что новогоднее торжество совпало с Красной луной! Говорят, такое случается единожды в десятилетие, если не реже… — в который раз за вечер изумилась Заря. Не скрывая своего восторга, она буквально подпрыгивала на месте, и драгоценные подвески ее изысканной — на восточный манер — маски звенели в тон переливам арфы. Закат одарил сестру благосклонной улыбкой: какой она все-таки еще ребенок! Его помпезность дворцовой жизни давно не впечатляла. Политическая игра, демонстрация власти — вот и все, что стояло за пышными «ритуалами». Даже его пара для церемонии открытия праздника была выбрана среди посольских дочерей неслучайно… а он и имени ее не запомнил. Немудрено, ведь с того самого дня на ристалище все его мысли занимала другая. Это с ней он изо дня в день надеялся случайно встретиться взглядом. Ее же теперь выискивал глазами в пестрой толпе. Луч был прав: Закат мог получить любую, но по-настоящему его манила она одна. — Где твоя любимая фрейлина? — нетерпеливо потребовал он, перебивая восторженное щебетание Зари. — Мгла? — озадаченно переспросила та и нахмурила вскинутые над маской брови. — Знаешь, она ведь ко мне не приклеена. Должно быть, танцует или гуляет где-то… — Да, разумеется… Рассеянно одернув алый парадный камзол, Закат снова заозирался. По правую руку от него отец с матерью вели беседу с гостями из Алмазного королевства. Слева музыкальный квартет выводил незнакомую волнующую мелодию. Скрытые масками лица танцующих проносились мимо, сливаясь в бесконечном вихре образов — так что у Заката от одного взгляда на них начинала кружиться голова. — Кого-то ищете, Ваше Высочество? — раздался у него над ухом таинственный, отрывистый шепот. Закат резко обернулся. Вот же она, прямо позади него: в маске из лоснящихся черных перьев и красном платье, словно намеренно подобранном в тон к его наряду. Мгла смотрела на него с холодным спокойствием, и лишь на самом дне ониксовых глаз плясали проказливые огоньки. — Уже нашел. — Да? — Уголки безупречно очерченных губ поползли вверх. — А сможете догнать? С этими словами она шагнула назад, позволяя увлечь себя в людской водоворот: только нежная улыбка мелькнула напоследок, растворившись в толще маскарада, как самый прекрасный мираж. Мгновение — и Закат, охваченный внезапным азартом, бросился следом. Он петлял по залу, как гончая, почуявшая добычу: где бы ни вспыхнул алый огонек ее платья — он сворачивал туда. На его пути вырастали «шуты» и «чудовища», «рыцари» и «принцессы». Мужчины, замечая наследного принца, отвешивали поклон, дамы — падали в реверансе, но Закат отмахивался от них, боясь отвлечься хоть на секунду и упустить беглянку из виду. Постепенно погоня привела его в сад. Ограда Цветочного лабиринта уже проросла первой зеленью и надежно скрывала любое движение. Закат несся вперед, полагаясь то ли на неведомое чутье, то ли на память. А может, его направляла сама судьба, потому что вскоре он оказался в сердце лабиринта, у Спящего дуба. Там, в свете Кровавой луны, и стояла Мгла: ее тугие локоны вились по плечам блестящими черными змейками, а грудь быстро вздымалась и опускалась в такт сбившемуся дыханию. Завидев своего преследователя, она рванула к противоположному выходу, но Закат опередил ее, в несколько размашистых шагов преодолев разделявшее их расстояние. — Попалась, — выдохнул он, нависая над прижавшейся к могучему стволу девушкой. — Что дальше? Невзирая на весеннюю прохладу, воздух вокруг вдруг сделался душным и влажным. Маска-восьмерка все норовила съехать на глаза, и Закат раздраженно сдвинул ее на покрытый испариной лоб. Под сжимавшими хрупкое запястье пальцами билась горячая кровь, а Мгла улыбалась ему так широко и так сладко… Заведя свободную руку себе за голову, она дернула за кончик атласной ленты, и воронья маска, шурша перьями, скользнула к ее ногам. Открывшееся при этом лицо показалось Закату почти фарфоровым — лишь губы горели на белой коже ярким пятном. Не успел он опомниться, как Мгла качнулась ему навстречу, увлекая в полный обжигающего желания поцелуй.

⇋ ⇌ ☆ ⇋ ⇌

— Ты все-таки пришла. — Ты не велел мне не приходить. Двери за ее спиной затворились с едва слышным хлопком. По паркету прошелестели шаги. Сквозь щель в балдахине Закат наблюдал, как Мгла медленно подходит к нему и, прислонившись к резному столбику кровати, отводит в сторону край тяжелой ткани. — Я говорил, чтобы пеняла на себя, если решишься. Я — будущий Король Сердец. Ты понимаешь, что это значит? — Понимаю, — кивнула Мгла, проскальзывая внутрь и усаживаясь у Заката в ногах. Хозяин комнаты пристально посмотрел на свою гостью. Робкий свет свечей, просачивавшийся через зазор в пологе, окутывал ее почти мистическим сиянием. Синее как небесная бездна платье обнимало гибкое тело — от острых ключиц до покатых бедер — а затем опадало великолепным струящимся шлейфом. Ее локоны не отливали золотом, на скулах не расцветали розы румянца. Про нее не восклицали «Чудо как хороша!» Красота Мглы была иной, понятной лишь тем, кто хоть раз восхищался очарованием туманного утра или свинцовых, предгрозовых туч. Дочь Сумрачных земель — таинственная, манящая, точно сама ночь. Случайная карта в его строго размеченной жизни — ну разве мог он не томиться ею? С тихим нетерпеливым вздохом Закат приподнялся и, перебирая коленями по матрасу, двинулся Мгле навстречу. В одной ночной рубашке он чувствовал себя рядом с ней неприятно уязвимым и планировал как можно скорее устранить эту несправедливость. Прежде чем он успел к ней прикоснуться, Мгла сама потянула за шнуровку платья, ослабляя корсаж. Лиф скользнул вниз. Просвечивающая сквозь кружево нижней сорочки грудь соблазнительно колыхнулась, когда девушка устремилась вперед, встречая Заката на полпути, посередине кровати. Их руки встретились, пальцы сплелись воедино. Оголенные девичьи бедра сомкнулись вокруг него, заключая в шелковые оковы. Ошеломленный ее изумительной дерзостью, Закат рухнул на спину и расхохотался. Мгла улыбнулась ему одними глазами. — Я все понимаю, — с нарочитой торжественностью объявила она. — И тем не менее сегодня я ваша, мой принц. В ответ Закат рывком притянул ее к себе и впился в мягкие губы жадным поцелуем. Той ночью они не сомкнули глаз и заснули только под утро — в объятиях друг друга, голова к голове, так близко, что даже их волосы переплелись: рыжие всполохи заходящего Солнца в налившихся чернильной темнотой небесах…

⇋ ⇌ ☆ ⇋ ⇌

— Когда еще была жива мама, она рассказывала мне историю о принцессе, которую похитил огромный, жуткий дракон. Принц победил дракона и освободил принцессу. Маленькой девочкой я любила представлять себя на ее месте. В королевстве, где за сказки отправляют на плаху, а сказочных считают немногим лучше рабов, такими признаниями не следовало разбрасываться без причины. Закат хотел было укорить Мглу за беспечность, но потом мысленно осадил себя: что толку, если она уже рискует, добывая для него все новые снадобья. Они сидели плечом к плечу на приоконном диванчике, и изящные пальцы фрейлины порхали над его рукой, втирая целебную мазь в припухшую, испещренную мелкими язвами кожу. — Рыцарь Света убил последнего дракона, — насмешливо хмыкнул он. — Да и ты не походишь на ту, кого вечно нужно спасать. Мгла замерла и, отпустив его руку, подняла на Заката глаза. — Я очень рано сообразила, что я — не принцесса, — неожиданно натянуто произнесла она, — а значит, и спасать меня некому. Закат помнил о ее прошлом: о том, как старый герцог Сумеречных земель продал родную дочь в счет уплаты долгов. Какая сильная воля должна быть у человека, чтобы оправиться после такого предательства? В этом была вся Мгла — поломанная, но не сломленная. Рожденная в несчастливую Мертвую луну, но сохранившая пламя в душе. Может, оттого она и тянулась к Огненному принцу? «Я — не принцесса…» Стоило ему вдуматься в ее слова — и от осознания их истинного смысла его бросило в жар. Благодушие вмиг сменилось звериной злобой, и Закат, рывком вскочив на ноги, прорычал: — Снова ты за свое? Ты знала, на что шла! Ты была согласна! — В бесплодной пустоши мучимый жаждой путник рад каждой капле живительной влаги, но поселись он в деревне — и вскоре захочет собственный колодец с водой. Ни один человек не может довольствоваться малым вечно. В ее голосе, глубоком и томном, не было и тени гнева, но Закат все равно отшатнулся, как от пощечины. Не представляя, куда себя деть, чтобы избежать неприятного разговора, он принялся мерить шагами комнату. Он всегда был несвободен, но теперь оказался еще и обречен. Неужели Мгла не понимала, что его недуг — не простая хворь? Неужели не видела, что ее зелья едва помогают? Какой ей прок от его обещаний? Но неподвижная, точно изваяние, она даже не шелохнулась — лишь темные брови слегка сошлись к переносице. Казалось, хлебнув на заре жизни горестей, она заключила всю тьму этого мира в своих черных глазах, словно в клетке — и приручила ее. Вот только тьма у Мглы была теплой, ласковой — совсем не такой, как та, что каждый день разъедала сердце Заката. Что шептала ему о величии и мести. Что напоминала о лицемерии матери, о шрамах на кончиках его ушей и о ненависти ко всем сказочным, кто смел жить открыто, пока он изнывал от презрения к себе. Достоин ли кто-то вроде него ее ласки и теплоты? Всего на миг Закат почувствовал легкий укол совести, но поспешил от нее отмахнуться. Любая почтет за честь стать его фавориткой. Мгла должна быть благодарна. Да и что такое крошечная ложь во благо… Закат остановился напротив большого, украшенного позолотой трельяжа и, устало оперев обе ладони о полированную тумбу, свесил голову вниз. — Хорошо. Ты дорога мне, так что я что-нибудь придумаю. Устремив взгляд в зеркало, он заметил, как просияла Мгла: как подбежала к нему сзади и порывисто обхватила за плечи. Руки Заката дрогнули. В неверном свете свечей свежие раны на мгновение напомнили ему чешую.

⇋ ⇌ ☆ ⇋ ⇌

Факел, принесенный Лучом, давно погас, и с тех пор пещера почти все время утопала во мраке — не считая редких моментов, когда сквозь расселины в голых, безжизненных камнях внутрь заглядывало Солнце. Закат потерял счет времени и не мог бы сказать наверняка, сколько прошло часов, дней или недель. Порой он думал, что с его заточения минул десяток лун, а иногда хриплый смех колдуньи звучал в памяти так ясно, будто все случилось только вчера. — Как же долго я ждала того, кто подарит мне свободу! — ликовала она, шевеля побледневшими губами Мглы — точно кукловод, дергающий за невидимые нити. Багровое пятно, безобразным цветком распустившееся у фрейлины на груди, казалось Закату почти черным — как окружавшие их Угольные скалы или зияющая пасть пещеры, куда слуги колдуньи утащили Луча. С такой раной человек должен лежать замертво, а она стояла перед ним как ни в чем не бывало и усмехалась не своими глазами — отвратительное, противоестественное зрелище… Бедняжка верила ему до последнего вздоха. А все, что Закат смог ей предложить, — погибель в обмен на его жалкую шкуру. — Ну что ты смотришь?! Ненавидишь меня?! — взревел он, обессиленно сползая наземь. Колючие камни оцарапали спину, но юноша этого даже не почувствовал: боль накатывала волна за волной, кровь кипела, а кожа продолжала лопаться пузырями, обнажая отливающую золотом чешую. Из темноты выступила тонкая, призрачная фигурка: черные волосы разметались по белому подвенечному платью, придавая ей сходство со старинной гравюрой. Бледное лицо под прозрачной вуалью взирало на Заката с незаслуженной жалостью — и душевная му́ка, которую рождал в нем этот взгляд, была хуже любых телесных страданий. — Думаешь, я бы не хотел, чтобы все сложилось иначе? Она обещала помочь! У меня не было выбора! Только вот старуха умолчала о главном: от проклятья нельзя излечиться. В тот миг, когда его меч впервые окропила кровь ненавистных чудовищ, он уже подписал себе приговор — как и его отец, и дед до него. Его слабое смертное тело — даже с примесью сказочной крови — было обречено. И тогда колдунья дала ему новое. Ценой чужой жизни. Она облачилась в еще теплую плоть Мглы, словно в изысканное одеяние, а Заката бросила на милость судьбы. И он, искавший исцеления, нашел лишь каменную тюрьму, где гореть ему заживо, постепенно теряя человеческий облик — пока не сгинет или не вырвется на волю. Будто прочитав его мысли, зыбкая девичья тень метнулась вперед и испуганно застыла над бывшим избранником. На ее бескровных щеках Закату почудились свежие дорожки слез. Лучше бы Мгла его ненавидела. Не люби она его так отчаянно и так искренне — не пошла бы за ним. А теперь она умерла — на благо того, кто ее так по-настоящему и не полюбил. — Может, мне всегда суждено было стать чудовищем? — глядя на нее снизу вверх, прошипел он сквозь сжатые в агонии зубы. Если он выживет, если когда-нибудь выберется отсюда, будет ли обречен вечно сожалеть о содеянном? А ведь драконы, по слухам, живут очень долго…

⇋ ⇌ ☆ ⇋ ⇌

Заря замолчала и медленно сомкнула трепещущие веки. Колесо прялки сделало еще один круг — и тоже затихло. — Обычно чудовище превращается в прекрасного принца, а не наоборот… — пробормотал Ал. — Закат избавился от болезни и освободился, но эгоизм стоил ему человечности. Заря открыла глаза и, протянув руку, сняла с веретена готовый моток. Лунная нить сама отделилась от катушки и, обратившись обыкновенным лучом света, уткнулась в дальнюю стену башни. — Все подобные истории чем-то похожи, — продолжила Заря, оценивающе глядя на плоды своего труда, — в них всегда есть какой-то фатальный изъян. Проклятье, брошенное в сердцах. Жажда мести. Или обещание, которое не собирались сдержать. Видишь, у этой сказки просто не могло быть «долго и счастливо»… — Но ты же сказала, что смерть Мглы была не напрасна? Печально улыбнувшись Арктуру, Заря встала из-за своего инструмента и направилась к сундуку, где до этого сидели их дети. Глухо бухнула о стену тяжелая крышка. Полотно Судьбы само легло в руки Пряхи и искрящимся водопадом заструилось к ее ногам. Будто краски на хосте, тысячи нитей на нем переплетались между собой в причудливые цветные узоры, и Ал в очередной раз поразился тому, как почти бесплотный лунный свет преображался в умелых руках Зари. — Это, — произнесла она, бережно перекидывая Полотно через локоть, — бесконечная вереница судеб. Люди живут, умирают и рождаются вновь. И истинная ценность их жизни измеряется не величием или силой, а тем, что они смогли дать другим. Закат провел свою в ненависти. Если бы не Мгла — у него бы не было даже шанса понять, как сильно он заблуждался. В каком-то смысле дева победила чудовище. И пускай ее история — больше предостережение, чем сказка, она, — Заря с нежностью погладила короткий ряд затейливых черных стежков, — тоже часть этого полотна. Ал сочувственно вздохнул и приобнял ее за плечи. Любые слова казались лишними и неуместными, но он все же рискнул спросить: — Думаешь, они встретятся в одной из следующих жизней? Заря лишь пожала плечами и повернула голову к окну. Ал проследил за ее взглядом. Луна уже клонилась к западу, но на светлеющем небосводе еще удавалось различить ажурную паутину созвездий. Наметанный глаз сразу нашел среди них Дракона: небесный страж раскинул свои крылья прямо над полюсом мира. Деву полностью скрывал горизонт, и Ал с легкой грустью отметил, что даже звездные двойники Мглы и Заката находились друг от друга безмерно далеко. Может, и к лучшему.