Последний день лета

      — Ну что Лукас? Как тебе твой последний день лета?       — Ох! Дядя Линч! Это было незабываемо! — перешагивая каркас палатки, Лукас не заметив под ногами лежащую кучу из рюкзаков и пакетов случайно зацепился пяткой за них и упал вперед лицом прямо к журналисту. — Ай!       — Ой! Лукас! Ты не ушибся? — вздрогнув от неожиданного падения своего племянника вниз, Линч схватил его руками и прижал к себе. — С тобой всё хорошо?       — Да~ Просто замечательно! — испугавшись мягкого приземления на тело своего Дяди, Лукас с взаимностью окутал его шею своими руками и позволил журналисту прижать его к себе ещё ближе. — Правда… За сегодня я очень сильно устал! — он поднял голову в ровень с лицом Линча и приблизился к нему. — И сейчас мне нужно отдохнуть…       — Это правильно! Отдых всем нам сегодня просто необходим! Мы хорошо потрудились сегодня! И заслуживаем…       — Надо отдохнуть… — высовывая язык из рта, Лукас полоснул им по всей длине шеи своего Дяди Линча, особенное внимание, он уделял для плеч, скул и подбородка. — М~       — Ах! Лукас! — ерзая от щекотки из-за языка своего племянника, Линч сперва ничего не понял, пока его Лукас всё активнее и активнее продолжал вылизывать шею и лицо журналиста. — Что ты делаешь?       — А? Тебя это смущает? — отталкиваясь ртом от тела журналиста на пару сантиметров, Лукас схватился за руки Линча и дернул их к своим ягодицам, к которым он приложил грубые ладони журналиста и позволил ему себя трогать. — Мы же просто отдыхаем!       — Вау! — моментально покраснев от очень эгоистичного действия племянника, Линч никак не стал себя в чем либо останавливать. — Эй! Лукас~ — сжимая, сдавливая, перетирая, слегка шлепая ягодицы племянника, Линч улыбался и наслаждался тем, что ему это всё так легко было позволено делать. — Я не знал что ты такой упругий мальчишка! — постепенно приходя в рассудок, после резкого окунания в перевозбуждение, Линч осознал всю ситуацию и попытался её остановить. — Мне… Очень странно и неловко это всё ощущать и делать! Лукас! Прекращай!       — Ты же ведь сам сказал, что нам сегодня нужно отдохнуть! — резко останавливаясь облизывать своего Дядю, Лукаса будто охватило безумие и он ещё сильнее прижался к телу журналиста, Лукас повалил вниз, тот лег на спину продолжая держать своего племянника за ягодицы и сжимать их ещё крепче, Линч подергал бедрами в разные стороны, и позволил своему племянника сползли вниз и сесть прямо в области паха журналиста. — Вот и отдыхай! Пока я немного поработаю своим ртом для тебя! — руки Лукаса перешли к лицу Линча, они плотно закрыли ему рот, оставив только открытый нос для дыхания.- Не двигайся! Тебе это понравится! — Лукас нагнулся вперед, его губы распухли, раздвинулись по сторонам и всосали в себя нос Дяди Линча, журналист завопил, он был удивлен, он не мог нормально дышать из-за своего племянника, который только и делал, что всасывал и высасывал из груди Линча весь оставшийся воздух, журналиста начало трясти, воздуха не хватало, а Лукас не останавливался, он будто чего-то хотел, но Линчу ещё это не было известно, пока в один момент, он не почувствовал жгучую боль, как будто из него что-то выходило, что-то большое и скользкое, липкое и гадкое, и когда он уже не мог этого выдерживать, Лукас оторвался от носа журналиста и со всплеском, слюнями, слезами, с всхлипывающим звуком высосал из носа журналиста густую жижу из зеленых соплей, половину из которых он уже проглотил, а вот другую часть, специально оставил для своего дяди перед дегустацией. — Ах! Как вкусно! У меня целый рот зеленых и густых соплей моего Дяди Линча! — Лукас нежно язычком перебирал каждую соплю и козявку Дяди Линча внутри своего рта, он водил этой жижей по всем своим зубам и деснам, он смаковал вкус, наслаждался им, зеленые, кислые, густые сопли вскружили ему голову, его уже было не остановить. — Мх~ — Лукас убрал ладони со рта журналиста и был уже готов выплеснуть все зеленые и густые сопли обратно к Дяде Линчу. — Открой рот!       — Что? Зачем? Агх~ — племянник ворвался в рот журналиста с такой жадностью, что голова Линча опрокинулась назад и Лукас будто возвышался над ним, доминируя над ним, показывая свою власть над ним, раскрывая языками друг у друга ротовые полости, облизываясь и кусаясь они плевали друг друга, жадничая любой и даже малейшей каплей от зеленых и густых соплей, которые затекали в их рты всё глубже и глубже как и их языки, которые не находили для себя спокойного места, вечно находясь в активном движении вместе с губами и мышцами лица. — Такого сладкого поцелуя у меня давно не было!       — Продолжим? — Лукас сорвал с себя кофту и упал на грудь Дяди Линча ещё раз. — Я хочу этого…       — Стой! Стой! Стой! Лукас! Нет~ А я вот не хочу этого! — Линч задрожал, чуть ли не крича когда его племянник руками дотронулся до паховой области штанов журналиста. — Ой! Ай! — он резко убрал руки племянника и обездвижил его, с грубостью обращаясь к нему. — Ты серьезно настроен на это? — отталкивая от себя племянника, Линч отвернулся от него и сжался в клубок. — Я не хочу в это верить!       — Но пожалуйста! Дядя Линч~ — удивляясь наглости своего Дяди, Лукас снова на него напрыгнул. — Мы в палатке сейчас совершено одни! А мама, Дядя Джон, и остальные все снаружи! Они не увидят нас! И не услышат! Если мы будем очень тихими! — они схватились за руки и начали толкать друг друга по сторонам, не давая никому приблизиться к телу друг друга. — Дядя Линч! Не упорствуй мне! Я всё равно добьюсь своего! — журналист вырвался из хвата племянника, он снова его толкнул и резко пополз к выходу из палатки. — Нет! Не надо так! Не делай резких движений! — Лукас налетел на него как саранча на урожай, он остановил дядю, повалил его обратно на пол и развернул вместе с собой на бок. — Просто возьми меня! И сделай это со мной здесь и сейчас!       — Но, Лукас…       — Дядя Линч~ — терпение Лукаса быстро сгорало, он не хотел долго ждать, пока его Дядя сам возьмет инициативу в свои руки, и поэтому, Лукас схватился за ремень на штанах журналиста и начал его выдергивать наружу, попутно пытаясь отстегивать ширинку и снимать штаны с Дяди Линча. — Трахни мою жопу!       В мыслях Линча что-то зазвенело, там что-то изменилось, когда он услышал эти острые и резкие слова от своего племянника Лукаса, которых он никогда не желал слышать в своей жизни. Ведь он правда хотел верить во что-то совершено другое, как например, обычная шутка или розыгрыш от своего племянника, который всегда любит дурачиться и вести себя иногда очень глупо       Но когда он всматривался в раскаленный взгляд Лукаса, который прожигал журналиста насквозь, не давая ему и секунды на переосмысление всего происходящего вокруг, Линч понимал, что это всё далеко не шутки, и что его племянник куда серьезнее относится к проведению интима со своим Дядей Линчем. Которому ничего не оставалось делать, кроме как согласится на все просьбы Лукаса, просто чтобы ему угодить и дать успокоиться.       — Лукас… Мгхм~ — прижимаясь к племяннику, Линчу с каждой секундой становилось всё противнее и противнее от этого процесса. — Как ты хочешь это сделать? С чего мы начнем? — сквозь стыд, журналист облокотился своим бугороком в штанах к телу Лукаса и тихо засмеялся. — Я это делаю в первый раз с тобой, мне интересно услышать от тебя, что тебя интересует в интиме?       — Ох! Дядя Линч~ Я хочу ощутить грубость и страсть! Хочу чтобы ты обездвиживал меня! Брал меня под свой контроль и подчинение! Заставлял меня делать то, чего я делать совершено не хочу! А я буду молить тебя! Продолжать! Или останавливаться! Хочу ощущать твои руки по всему моему телу! Хочу чтобы ты душил меня! Чтобы ты вслушивался в мои стоны, всхлипы, слезы, просьбы и мольбы о пощаде остановится, или продолжать мое изнасилование дальше!       — Изнасилование? — Журналист оттолкнул племянника после услышаных страшных слов от него. — Стой! Стой! Стой! Нет! — схватывая Лукаса за плечи, он держал его неподвижно под собой. — Я не буду этого делать с тобой… Оах~       — Что? — быстрые и ловкие руки Лукаса пролезли между двумя телами прижатых друг к другу и остановились возле большого твердого бугорка на штанах Дяди Линча. — У тебя стоит член на своего племянника!       — А ты принуждаешь это всё делать своего Дядю! Где логика? Лукас?       Между ними возникла мертвая тишина, им было неловко от этого, странно от этого, страшно, стыдно, ведь они же родственники, которые никак не должны были дойти до такого опущения, как лежать друг на друге в палатке, ночью, в лесу, в свой последний день лета этого года.       — Аргх! — Линч придавил племянника под своим телом, накидываясь, врываясь, желая захватить его полностью. — Хочешь этого? Ты хочешь этого? — руки журналиста перешли в талии Лукаса, сжимая его, он держал племянника неподвижно под собой. — Скажи мне! — приподняв его и резко бросив, Линч расмеялся над ним, когда племянник совсем не сопротивлялся и позволял делать своему Дяде всё что угодно. — Шлюха! Которая готова брать и в жопу и в рот член своего любимого Дяди Линча! — массируя своими грубыми руками, легкую, нежную, молодую плоть племянника, журналист не отрывал своего взгляда с тела Лукаса — Ещё раз спрашиваю! — он резко остановился, взял племянника за плечи и посмотрел ему в глаза. — Ты этого хочешь?       — Да! Да! Прошу! Да! Пожалуйста! Мой Дядя Линч! Мой! Только мой! Сделай мне больно! Я хочу этого! Прошу! Умоляю! Задуши меня своими сильными руками и убей! А потом еби, трахай и насилуй ещё тепленький трупик твоего озорного племяшки Лукаса!       Крики и стоны, мольбы и просьбы, сделать больно для Лукаса, вскружило голову журналиста, который полностью и с головой погрузился в этот мрак из похоти и интима со своим племянником Лукасом.       Линч взял его силой, он обездвижил племянника, взял над ним полный контроль, заставив умолять продолжать это делать дальше, а тяжелые и сильные руки журналиста блуждали и бегали по телу Лукаса, сжимая его, растирая, щипая, тряся по сторонам.       Пока в один момент, его руки не остановились у шеи племянника, и сделали для него то, чего он именно хотел получить от Дяди Линча. Журналист ввел себя грубо по отношению к своему Лукасу, который только и хотел, как получать грубость и жестокость от него.       Шею Лукаса сжали толстые пальцы с обоих рук Линча, они скрутили его, передавив горло, не давая сделать ни малейшего вздоха, а племянник лишь получал от этого удовольствие, ему было больно, но боль перекрывало наслаждение, самое настоящее, им обоим было приятно это делать, пока Линч не взглянул в глаза Лукаса с безумием, самой настоящей страстью и желанием трахать его тело всю ночь в этой палатке, унижая его, делая ему больно, приятно, отвратительно, грубо.       — Кха! Ах~ — содрогаясь в конвульсиях от удовольствия под телом журналиста, Лукас прижался к нему. — Дядя Линч! Мне понравилось! Мне это очень понравилось! Давай это сделаем ещё раз! Прошу! Умоляю!       — Лукас… Лукас… Лукас… Лукас…       Линч не слышал своего племянника, его мысли были погружены во тьму, из которой он не видел выхода, а лишь длинный коридор и путь, по которому ему нужно пройтись очень долго, очень тяжело, очень болезненно, и в какой-то степени даже приятно.       Он снова схватил своего племянника, теперь, ему было плевать на всё, он как будто сошел с ума, и не слышал ничего кроме самого себя. Он схватил его, и продолжил дергать по сторонам, как будто разрывая племянника на части, не давая ему секунды на передышку, помимо удушения, он избивал Лукаса, удары приходились в разные места тела, удары были точными, тяжелыми, монотонными, это всё походило на настоящее изнасилование, а не просто на секс с легкими прелюдиями и прочими пушистыми вещами, которых никто и никогда не понимал.       Лукас был слаб, он не мог противостоять своему Дяде, который как будто убивал его, нежели делая ему приятные вещи. Слабина Лукаса дала Линчу возможность делать с ним всё что угодно, и он этим воспользовался. Племяннику было больно, но он пытался стерпеть весь этот ужас, который он уже не выносил.       Он молил остановится, прекратить это всё, но Линч его не слышал, ведь в его руках была власть над телом своего племянника. И мольбы и стоны и просьбы остановить этот ад, обернулись для Лукаса ударом кулака в лицо.       Его рот заткнули, и Лукас начал постепенно успокаиваться, так как понимал, что шансов у него уже нет. И Линч, видя это всё, похвалил племянника, он нагнулся к его уху, и шептал приятные и ласковые вещи о том, какой же он послушный и такой легкодоступный, в руках Линча, Лукас был мясом для ебли, журналисту это нравилось.       Он укусил племянника в плечо, Лукас снова закричал, умоляя остановится, но уже было поздно, и единственным, что мог делать Лукас для этой ситуации, это просто притворяться что ему приятно и очень хорошо, как же он ошибался тогда, когда решил показать это всё для своего Дяди Линча, который будто намеревался убить своего племянника, если тот не послушает его требования в их интиме между Дядей и племянником.       Лукас заплакал, его всхлипы и крики были очень плохо слышны, так как его рот до сих пор был закрыт руками журналиста.       — Дядя Линч! — пиная ногами в живот журналиста, Лукасу наконец удалось вырваться, он оттолкнул Дядю и пополз назад в страхе за свою жизнь. — Хватит! — взяв в руки первую попавшуюся вещь лежащую в палатке, Лукас был готов защищаться и атаковать. — Стоп!       — Что… Лукас! Нет! Нет! Прости меня! Я не хотел этого правда! — он быстро остановился, когда реальность заиграла в глазах привычными красками, осмотревшись, Линч увидел перед собой только напуганого племянника, который забился в угол палатки и сильно боялся своего Дяди. — Я не знаю что на меня нашло! Я как будто был одержим! — журналист подполз к племяннику, он вырвал у него из рук вещь, которой Лукас собирался защищаться, Линч сел возле него и обнял, пытаясь успокоить обоих. — Одержим тобой…       Секунду назад, Линч был ласковым с племянником, но сейчас уже нет, всё началось как с чистого листа, всё по новой, но на этот раз, ещё только хуже.       Журналист снова взял вверх на Лукасом, он схватил его, притянул к себе, сжал, сделав вид что он обнимает его, но это был обман. Линч перевернул его спиной к себе, бросил вперед и накинулся сверху. Лукас испугался, неужели это всё снова продолжается.       Ему было это неизвестно, пока журналист не придавил его к полу всем своим телом, раздвинул ему ноги и уперся своим твердым и тяжелым стоячим членом к мягким и пухлым ягодицам племянника. Они были ещё одеты, это было как предупреждение для Лукаса, что всё только начинается, когда Линч будто по волнам на серфинге стал проскальзывать всей своей длиной члена между ягодиц племянника, который этого сильно испугался, когда ощутил эту длину, толщину, размер и тяжесть на своей заднице.       Линча возбудило это ещё больше, когда его племянник испугался такого большого размера члена на себе. Линч прижался ещё ближе, он схватил Лукаса и не отпускал его, он двигался активнее, будто пытая его этим, продолжая плавно и точно скользить меж ягодиц племянника своим членом.       А когда Линч постепенно начал успокаиваться, он полностью лег на Лукаса, желая его успокоить, но у него уже была самая настоящая истерика от поведения своего Дяди Линча, который будто обманом, сначала его успокаивает, а затем мучает и пытает.       В один момент Лукас не выдержал и очень грубо оскорбил своего дядю, назвав его маньяком, Линч это не оценил, он снова взял его, и начал швырять по всей палатке, показывая ему, что же с ним будет на самом деле, если такое повториться снова.       И Лукас, осознав это, сквозь боль и обиду успокоился, он сам подошел к своему Дяде чтобы извиниться за это, но он напрыгнул на него, и пустил в ход кулаки. Затянулась настоящая драка, по окончании которой, победил Линч.       Он бросил племянника на пол и сел ему на живот, шептая ему, как же он сильно хочет трахнуть его молодую и девственную плоть 16 летнего подростка.       Их роли быстро поменялись, когда Линч взял вверх над всей ситуацией и продолжал принуждать Лукаса сделать это с ним. Племянник отказывался, он не хотел, он боялся, ему было больно осознавать то, что весь этот ужас начался именно из-за него.       Лукасу было стыдно, страшно, больно, отвратительно, неприятно, когда над ним возвышался его Дядя, который взял всю роль актива в их интиме на себя, который брал Лукаса в свои руки и не отпускал его, а если отпускал, то с племянником уже обращались как с настоящей секс куклой, с которой можно было делать всё что угодно, забывая обо всех моральных принципах.       Лукас кричал, вопил, стонал, он хотел всё завершить, остановить, закончить, но у него ничего не получалось, когда в очередной раз, ему снова закрыли рот, и продолжили издеваться как над собакой, которую ни сколько не жалко.       — Дядя Линч! Пожалуйста! — Лукас снова смог освободиться от плена журналиста, но не надолго. — Хватит!       — Нет! — ударив племянника ладонью по лицу, Линч заставил его снова лежать на полу и скулить. — И как ты вообще смеешь говорить такие вещи? Я тебе не разрешал! — Лукас Попытался встать, но его остановили и снова бросили в пол. — Нет! Мы не будем останавливаться! А только продолжать! Продолжать! И продолжать! — ситуация стала только хуже и пугающе, когда Линч достал нож из своего рюкзака лежащего рядом. — А в наказании, за твое непослушание, я буду готов применить это!       — Нет! Не надо так! — увидев нож, Лукас испугался, он быстро сел на колени перед Дядей Линчем и прижался своим лицом к паху. — Убери! — пытаясь успокоить обезумевшего журналиста, Лукас приоткрыл свой рот и начал целовать твёрдый бугорок от члена Линча в штанах. — Выкинь в сторону! Ты не посмеешь! — он как поглотитель, уже полностью открывая рот, Лукас всасывающими движениями всё больше и больше помещал у себя во рту член Дяди Линча, который находился в заточении его штанов, и уже был готов вырываться на свободу. — Ты не сделаешь этого!       Журналиста уже было не остановить, он не понимал что делал, не понимал какой страх и ужас он сейчас приносит для своего любимого племянника, который боялся его, пытался его переубедить, остановить, и вернуть в рассудок. Единственное что мог сделать Линч, это лишь в очередной раз схватить племянника, уронить его на пол, напрыгнуть сверху и заставлять его биться в ужасе ещё больше, когда он прикладывал острое и холодное лезвие кожа, к мягкой коже молодого мальчишки.       Лукас завыл, у него была истерика, когда лезвие прикасалось к нему, его стоны и всхлипы делали эту картину ещё ужаснее, когда Линч получал от этого одно лишь удовольствие. Он закрыл племяннику рот, вставив между его губами острие ножа заставляя быть тише, Лукас послушался его, боясь быть порезанным. Его легко обездвижили, давая понимать, что за любое неправильное действие или непослушание, его могут легко убить. И Линч, увидев соответствующую реакцию своего племянника, снова похвалил его, он нежно погладил племянника по волосам, затем по щеке, он вытащил нож из рта Лукаса и ударил его пощечиной, следом подставив нож уже к горлу.       Лукас не выдержал, он заплакал снова, а под его телом начала образовываться странная теплая лужа. Журналист ощущая как что-то непонятное мокрое и теплое начинает касаться его ног, посмотрел на пол палатки и увидел мочу, Лукас помочился от страха, а Линч лишь над ним рассмеялся, он рассчитывал на это, он хотел заставить племянника это сделать, и у него это получилось.       Лукасу стало моментально стыдно за это, ему было противно, тошно, страшно, ужасно, больно, неприятно находится в этом положении, когда над ним издеваются и так оскорбительно унижают, заставляя пугаться любой мелочи, а потом валяться в собственной лужи желтой мочи.        Он снова попросил своего Дядю остановится, потому что он уже не мог этого больше терпеть, но Линч его опять не послушал, и сделал по своему. Племяннику заткнули рот, не желая больше слушать его глупости, Лукасу стало от этого очень больно, что на его просьбы прекратить это всё, Дядя Линч лишь усугублял положение. Лукас снова заплакал, но его слезы уже не имели никакого значения для журналиста.       Линч лишь рассмеялся над племянником, он прижался к нему и начал вдыхать в себя весь аромат его тела. Запах исходящий от тела Лукаса был очень резким, он имел в себе аромат травы, цветущей воды, запах углей, запечённого шашлыка, торта, карамели, огурцов, макарон, ананаса, пота, мочи.       Весь этот запах очень сильно вскружил ему голову, он возбудился, Линч дернул головой вниз, и посмотрел на короткие мини шорты на ляшках Лукаса, сквозь которые торчали его трусы. Журналист взялся за шорты и стянул их с ног племянника, и перед Линчем показались они, мокрые и потные трусики Лукаса, имеющие в себе всё тот же аромат и запах как и со всего его тела, но больше всего, они имели в себе резкий и кислый, соленый горький запах от пота и мочи.       Он приложил свои ладони к нижнему белью Лукаса, пощупав их, они были полностью пропитаны потом и мочой, Линч смеялся над этим, его это очень возбуждало, в отличии от племянника, которому было стыдно от этого, он просил Дядю прекратить это делать, но его не слушали, его дернули в пол, когда тот пытался этому противостоять и встать на ноги, его обездвижили, надежды на хороший исход не было, видимо его действительно изнасилуют, не смотря на многочисленные просьбы это всё остановить.       — Раздевайся! — накричал Линч на племянника, снова ему приказывая. — И про меня не забудь!       Лукас шмыгнув носом, начал дергаться всем телом, Линч понял, что ему не удобно снимать свою одежду, пока его племянник находился в обездвиженном положении тела. Журналист отпустил его, и позволил Лукасу раздевать себя и своего Дядю одновременно.       Они разделись, Линч тут же взял трусы Лукаса в свои руки и приложил к своему лицу, вдыхая этот чудный аромат, у него задергался член, он стал ещё больше, тверже и сильнее стоять, пока журналист внюхивался в приятный запах пота и мочи от трусов своего племянника. Лаская их носом, губами, языком и зубами, он не стеснялся этого совершено делать, он запихивал их себе в рот, обсасывал и оставлял на них следы от своей слюни, он скручивал трусы племянника в трубочку и всасывал их в себя так сильно, что вся жидкость, пот, моча, слюни выжимались и стекали внутрь горла Линча, он проглатывал это, мычал, стонал, вкус был просто неотразим, ведь такой вкуснятины он ещё никогда раньше не пробовал. А Лукас, лишь сидел напротив своего Дяди и наблюдал за его действиями, которые его тоже возбудили, и он начал на это всё мастурбировать.       Линч увидев это, выбросил трусы Лукаса в сторону и накинулся на племянника, он снова перевернул его от себя, толкнул в пол, раздвинул ноги, и нагнул свою голову к анусу Лукаса, от которого исходил тот же самый запах и аромат пота, мочи, и даже дерьма возле анальной дырки племянника. И снова рассмеявшись, он раздвинул ягодицы по сторонам, приблизился лицом ещё больше, облизнул свои губы и высунул язык. Прикоснувшись им к сфинктеру племянника, Линч своим языком зацепил пару кусочков свежего дерьма, которое само по себе вывалилось из ануса Лукаса, к которому прикоснулись языком.       Лукас засмеялся, когда вывалил небольшую кучу дерьма прямо в рот Дяди Линча, ему было приятно получать от этого удовольствие, когда журналист просовывал свой язык всё глубже и глубже в темную и узкую, мокрую и потную, грязную и вонючую пещеру племянника. Ведь Лукас ещё не до конца понимал, что его анус пытаются растянуть, чтобы вставить внутрь член.       Когда Дядя Линч жадно проникал внутрь ануса Лукаса своим языком, это приносило обоим сразу и боль и удовольствие, для журналиста это был неприятный но сладко-кислый привкус пота, мочи и дерьма, которое он высасывал и вылизывал и задницы Лукаса, а вот для племянника, это были как самые настоящие американские горки, при погружении языка всё глубже и глубже, стенки ануса сжимались, вибрировали, не хотели пускать никого и ничего лишнего внутрь, а на выходе, его отверстие с всхлипыванием раскрывалось и сильно пульсировало, привлекая этим Дядю Линча и его член, желая их пропустить обоих прямо внутрь ануса Лукаса глубоко-глубоко.       Хваля маленькую и узкую, потную и мокрую, грязную и вонючую дырку Лукаса, Линч шептал для своего племянника приятные вещи, о том, что его анус на вкус как карамель, а его кусочки дерьма, вываливающиеся наружу, напоминают журналисту ананас.       После хвалебных слов о заднице Лукаса, Линч поднял племянника с пола, поставил его в позу собаки, подставил к его анусу свой член и начал водить им по сторонам, вокруг и против часовой стрелки, прижимаясь и отдалясь, давай привыкнуть ягодицам и самому отверстию к большому и толстому размеру члена у Дяди Линча, который решил сперва поиграть с дырочкой Лукаса, издеваясь на ней, не давая до конца понять, когда же он наконец-то сможет войти внутрь. И когда оба уже были на пределе своего пика возбуждения, Линч устроился головой члена между сладких ягодиц своего племянника, и надавил на сфинктер, пытаясь пролезть внутрь узкого и маленького ануса Лукаса.       — Ай! Ай! Ай! Дядя Линч! Стой! Он не войдет! Он слишком большой! Для маленького меня!       — Ну тогда начинай готовить свои ручки и ротик! Потому что прямо сейчас, тебе нужно будет с ними очень хорошо поработать для меня!       Их окутала неловкость, когда они не смогли до конца возбудить себя, и им пришлось добиваться этого другими вещами и действиями. Линч обратно развернул к себе Лукаса, посадил его на колени перед собой, пока сам журналист встал перед ним в полный рост. Он развесил свои яйца у лица племянника, держа свой член в руках, он отпустил его и со шлепком по лбу ударил Лукаса.       Племянник потребовал от Дяди Линча растянуть его ещё раз, попытаться и попробовать сделать это намного лучше чем в прошлый раз, но у журналиста теперь появились куда более другие планы на Лукаса, возле которого он покрутил свой член несколько раз, а затем начал им дергать, намекая, что его пенис нужно взять в руки.       Лукасу стало стыдно, что ему не дают право выбора и голоса, и он согласился с Дядей Линчем, он был готов пойти на всё. Племянник протянул руки вперед и дотронулся кончиками пальцев до пениса журналиста, ему стало неловко, когда его пальцы сами по себе схватили его размер и сжали, его руки начали скользить вперед и назад, заставляя Дядю Линча замычать, ловкие пальцы Лукаса не прекращали останавливаться, они двигались везде, у основания, плавно переходя к головке, сжимая и растягивая её, она вся обтекала предэякулятом, про большие и толстые яйца Лукас тоже не забывал, он отдернул руки от члена, заставив подумать журналиста что он закончил, Линч действительно удивился и даже испугался этому, но Лукас обхитрил его, он схватил мошонку Дяди и потянул её на себя, журналист вскрикнул от неожиданности и затем закрыл рот руками и продолжал наблюдать и наслаждаться руками своего племянника.       — О да! Вот так вот! А теперь расслабься… И открой свой рот!       Лукас занервничал, так как он впервые будет практиковать минет, с дрожащими губами он открыл свой рот, высунул побледневший язык и спрятал свой взгляд подальше от члена Дяди Линча, ему было неловко это делать, так как это был его первый опыт в сосании члена.       Журналист его успокоил, сказав что в этом нет ничего страшного, и что им обоим будет очень приятно от этого дела. Лукас слегка успокоился, но у него заболело горло, он снова посмотрел на член Дядя Линча, и приблизился к нему губами, он поцеловал твердую темно красную головку члена и взял её в рот, губи скрутились между собой, пытаясь обсосать полностью большую головку члена журналиста, он игрался языком, дотрагиваясь шершавым кончиком до уретры Дяди Линча. От этого, журналист задрожал, он медленно взял волосы Лукаса и дернул всю его голову вперед, племянник с мычащим стоном дернулся и поглотил полностью в свой рот весь пенис Дяди Линча, головка которой доставала до стенки горла и сильно надавливала всей своей длиной и крупным размером, у Лукаса закатились глаза в стороны, и между растянутых щек и губ потекли слюни, смачивая член Дяди Линча полностью, делая его влажным и мягким внутри рта Лукаса.       — Ты слишком плохо сосешь! Давай добавим разнообразия в наших играх!       — Что? Что? Какое разнообразие? Что ты хочешь сделать?       Резко отвернувшись от Лукаса, Линч начал бегать руками по рюкзакам, сумкам и пакетам, из которых он достал готовый жареный шашлык и сосиски, свежие помидоры, огурцы и острый молотый перец, соль, чесночный соус, кетчуп, майонез, сыр, колбасу, горячие и ещё не остывшие шампуры, угли, жидкость для розжига, спички, вилку, ложку, средство от насекомых, небольшой мешок для мусора, он разложил это всё перед Лукасом и приступил рассказывать весь их дальнейший план.       — Знаешь что такое фуд-фетиш? — спросил Линч у своего племянника, открывая контейнер с жареным шашлыком и сосисками. — Это когда во время интима можно использовать продукты, которые нужно обязательно съедать!       — И что ты мне предлагаешь делать? — хватая в руки сосиски, огурцы, колбасу, Лукас начал их облизывать, чтобы слегка смочить и смазывать, перед дальнейшим проникновением всех этих вещей внутрь себя. — Засовывать внутрь себя это?       — Именно! — возбуждаясь от того, как же сладко и мощно Лукас облизывает и обсасывает сосиски, огурец и колбасу, Линча затрясло от мыслей, как же гадко и грязно племянник будет выглядеть, когда будет полностью испачкан в этих продуктах. — Начинай это делать прямо сейчас! А пока ты будет заниматься этим, я сделаю нам заправку к салату и очень вкусный соус!       Послушав Дядю Линча, Лукас лег на спину, раздвинул и задрав свои ноги вверх, подставил к своему анусу первый продукт, и это были сосиски, они были небольшими, и имели форму как у анальных шариков, которые он без проблем смог засунуть в себя полностью.       На очереди был огурец и колбаса, они имели разные формы, колбаса была толстой, но не большой, а вот огурец был наоборот, длинным, но тощим, Лукас продолжил с огурца, маленькие сосиски в форме анальных пробок, образовали внутри ануса Лукаса небольшой узел, который скрутился между собой и широко раскрыл потные стенки с кусочками фекалий его ануса, он подставил огурец, и он сам по себе вошел внутрь как к себе домой, уткнувшись прямо в сосиски, огурец не смог войти полностью, а только лишь на половину.       Следующим в очереди была колбаса, она была толстой, и Лукас сразу расчитал силу и умения своего узкого ануса, что эта колбаса не сможет оказаться внутри без посторонней помощи, Лукас привстал с пола на корточки, уселся на кончик колбасы и попытался приседать, также придерживая свой раскрытый анус, из которого торчал длинный огурец, и связка из сосисок, он не мог долго терпеть, он хотел ощутить это здесь и сейчас, он взбесился что у него не получается вставить в себя толстую колбасу, и просто прыгнул на неё, от чего как торпеда влетела внутрь его ануса, подвинув в сторону огурец и сосиски, ещё шире растянув его анус, который уже был практически порван, и причинял Лукасу боль, он стонал, мычал, привлекал к себе внимание Дяди Линча, который занимался приготовлением специального соуса, для их плотских утех.        В это время, когда Лукас занимался расширением своего ануса, Линч очень сосредоточено смешивал разные ингредиенты между собой, чтобы сделать из них соус.       Он взялся за свежие помидоры которые он смял у себя в руках, сделав из них кашу, он бросил это всё в большой контейнер который лежал рядом, он насыпал острый молотый перец, добавил соль, чесночный соус, кетчуп, майонез, точно также как и с помидорами, он смял сыр и бросил его в эту кучу, для придания пикантности, он накрошил в эту кучу черные угли, стерев их в пыль, и залил туда средство от насекомых.       Затем взяв ложку и вилку в обе руки, он быстрыми движениями начал это всё размешивать, превращая эту кашу в какую-то черно-серую слизь и жижу.       Оставляя это всё настаиваться для густоты в сторону, Линч берется за средство для розжига и начинает брызгать этой жидкостью на горячие и ещё не остывшие от огня шампуры, после, он берется за вилку, и делает с ней тоже самое что с шампурами, и наконец, он хватает спички, искра, бум, шампур и вилка покрылись небольшим пламенем, которое Линч поднес к телу Лукаса.       Журналист прикоснулся раскалённой и пылающей в легком огне вилкой до тела племянника и обжег его, оставив серьезный след от прикосновения вилки к нежной и мягкой коже на теле Лукаса.       Оба закричали, дергаясь в конвульсиях от полученного наслаждения, после такой бурной реакции, Линч не просто прикладывал огненую вилку, а втыкал и делал с помощью нее самые настоящие отверстия на теле Лукаса, которые с легкостью принимали в себя вилку.       Острая боль, от удара и проникновения вилки под кожу, переходила в пылающий жар, из-за которого многие вены и сосуды буквально сгорали, сжимались и чернели, образовывая под кожей черные комочки свернувшихся между собой сосудов и вен, кровь в которых просто сгорела, и от этого, на теле Лукаса появлялись черные волдыри которые легко лопались, при любом взаимодействии с ними.       Линч вспомнил про ложку, которая лежала в черно-серой жиже, он достал ложку, она была вся холодной, это было запланировано, он взял и начал прикладывать ко всем рваным ранам, глубоким ссадинам, горящими отверстиям, черным волдырям леденящую кровь ложку, которая остужала все эти раны на теле Лукаса, которые образовались благодаря пылающей в легком огне вилке.       При соприкосновении всех ран с холодной ложкой, Лукас кричал, дергался, стонал, мычал умолял, просил остановится, но было уже совсем поздно, ведь его Дядя Линч уже причинил ему боль, которую он будет помнить ещё на долгие и долгие годы.       Закончив мучать тело Лукаса, Линч выбросил и вилку и ложку обратно в эту черно-серую и уже загустевшую жижу в смеси из: свежих помидоров, острого молотого перца, соли, чесночного соуса, кетчупа, майонеза, сыра, средства от насекомых, углей, и наконец вспомнив про горящий и пламенный шампур, он окунул его во всю эту жижу, и она мощно забурлила, от огня и пламени шампура, вся эта жижа очень быстро нагрелась и имела высокую температуру.       Линч вернулся к Лукасу, он дернул его к себе, вытащил из ануса сосиски, огурец и колбасу и перевернул вверх ногами, смотря на широкую раскрытую пещеру племянника, Линч взялся за большой контейнер с жижей внутри и кончиком, уголком контейнера подставил к открытому анусу и влил всё содержимое из контейнера внутрь, раскаленная как лава черно-серая масса моментально обожгла нежные хорошо растянутые стенки ануса Лукаса, заставляя его кричать и дергаться, заполнив всю толстую и прямую кишку племянника до краев, Линч быстро вставил своим пальцем внутрь задницы Лукаса, не позволяя всей этой гадкой слизи выплеснуться наружу.       — Ах! Дядя Линч~ Это просто отвратительно! Я больше не хочу этим заниматься! Давай остановимся!       — Нет! Мы не будем останавливаться! Потому что я даже не выебал тебя как шлюху!       Журналист вспомнил про небольшой мешок для мусора, который он доставал вместе с остальными предметами для его развлечения с племянником, он положил и раскрыл мешок под задницу Лукаса, чтобы в случае чего, вся эта черно-серая жижа не вылилась из ануса племянника на пол, а в мешок.       Линч встал на колени, продолжая держать закрытым анус Лукаса с помощью пальца, который он вставил внутрь него, не позволяя инородной массе просто так выливаться наружу, он дернулся к племяннику, схватил свой член и подставил его к своему пальцу, который он тут же убрал, и за место него, в сфинктер Лукаса уже была вставлена головка члена Дяди Линча.       Лукас никак не среагировал на это, он даже ничего не почувствовал, так как он был растянут и раскрыт настолько хорошо, что он даже не чувствовал внутри себя ничего, кроме горячей как лава черно-серой жижи, залитой внутри него до краев, настолько, что весь его живот раздуло, а сам он чувствовал, что хочет высрать это всё из себя как можно поскорее.       Но когда Дядя Линч резко и до упора вошел в него, заставив горящую черно-серую жижу с всплеском выливаться наружу, Лукас что-то почувствовал, когда увидел что журналист теперь находится намного ближе, чем он был ранее. Линч закричал, когда его пенис полностью погруженый в эту слизь и жижу обжегся и хотел выскользнуть наружу, но он не хотел останавливаться, даже не смотря на боль, он хотел трахнуть своего племянника, даже если внутри него сейчас находится густая каша и слизь, сделая из различных ингредиентов, которые они вместе взяли на природу, чтобы провести этот последний день лета, отдохнуть, повеселиться, а в конце этого дня, они трахнули друг друга, не о чем лишнем не думая.       Линч продолжил, он сделал первый толчок, раздутый живот Лукаса затрясло, а вся эта жижа и слизь бурлила и бултыхалась внутри как волны, медленно вытекая наружу из ануса, прямо в мешок для мусора. Последовал второй толчок, он был уже посильнее, племянник замычал, ему закрыли рот, и продолжили изнасилование над ним.       Все последующие толчки были одинаковыми, но когда анус Лукаса резко сжимался, Линч почувствовал что-то очень странное, в его член что-то уперлось, оно уткнулось своей формой прямо к головке члена и проскользнула внутрь уретры, журналист громко задышал, когда прочувствовал новые ощущения и наслаждение от интима со своим племянником, который заставил его легко и быстро кончить, прямо во всю эту жижу внутри ануса Лукаса.       Мощные потоки струи спермы смешивались во всей этой черно-серой массе внутри ануса Лукаса, который уже не выдерживал всей этой нагрузки на свой кишечник, и у племянника случился самый настоящий понос, дерзкий поток которого выдернул Линча наружу и тот упал с колен на ягодицы.       Лукас завизжал, когда из его ануса фонтаном начало всё выливаться прямо в мешок, который лежал под его телом, мешок наполнился на половину, и тут же начал отдавать зловонным запахом из-за черно-серой каши, спермы и дерьма, всё содержимое ануса племянника вывалилось наружу и показалось перед журналистом, который возбудился от этой картины, взял мешок в свои руки, и засунул во всю эту гадость обе ноги, он размешивал, втаптывал, делал всё возможное чтобы всё это ещё больше загустело и сильно прилипло к ногам Линча.       — Ах! Лукас! Иди скорее сюда! Я дам тебе попробовать на вкус наш приготовленный соус!       Племянник пулей метнулся к Дяде и засунул голову в пакет, он широко открыл рот и начал глотать всю эту жижу себе в рот, не забывая про ноги журналиста, он искал их среди всей этоф густоты своим языком, а когда нашел, он облизывал, сосал и лизал вонючие ноги Линча, пытаясь отмыть их от всей этой грязи, затем набрав полный рот этого дерьма, Лукас дернул журналиста назад, напрыгнул на него и выблевал всю жижу прямо на лицо Линча, который закричал от этого, открыв рот вся жижа попала к нему в полость, наслаждаясь вкусом, запахом и цветом, журналист с удовольствием это всё проглатывал, вдоволь покушав дерьма, Линч схватил своего племянника за талию и толкнул в бок, оба упали, лежа рядом друг возле друга, они обнялись, все измазаные в дерьме, моче, блевоте, слезах, соплях и в черно-серой жиже, которая окутала их и заставила вонять их тела ещё больше.       — Ох! Дядя Линч! Именно так я и представлял свой последний день лета…