Котёнок

Энид не могла пошевелиться. Тело словно сковало — мышцы дрожали, когти рвались наружу, но предательски не появлялись. Перед глазами — картина, от которой душа выворачивалась: Хайд сжимал шею Уэнсдей, поднимая ее над землей, как тряпичную куклу. Черные ногти Уэнсдей вонзались в его руку, но силы быстро оставляли её. Губы побледнели, взгляд потускнел. — Нет! — сорвался с губ Энид отчаянный крик, а слезы сами стекали по щекам. — Прости… прости, пожалуйста… я не могу, я не успеваю! Она пыталась сорваться с места, чувствовала, как душа рвётся наружу, требуя превращения. Но волчья сила, которую она столько раз вызывала по капле, так и не откликалась. Ничего. Пустота.

***

Синклер открыла глаза с резким вдохом. Лоб был мокрым, волосы прилипли к щекам, а подушка скомкана так, что казалась уже не подушкой, а спасательным кругом, за который она цеплялась в бездне. В комнате стояла тишина, до этого нарушаемая только печатанием на машинке. Кровать сбоку от неё слегка продавилась под весом чужого тела. — Ты в порядке? — раздался спокойный, но чуть настороженный голос. Энид повернула голову — напротив сидела Уэнсдей, пристально глядя на нее своими темными глазами. — Я… о боже.. — голос дрогнул. Энид выпустила когти слишком резко и теперь они впивались в полупрозрачную и голубоватую кожу темноволосой. — Ты плакала. И звала. — Уэнсдей произнесла это сухо, но слишком внимательно, будто даже не замечая хлынувшую кровь с её ладони. — Прости! — Энид вскрикнула, тут же отдернула руку. — Я не хотела… — Я спросила. Ты в порядке? — все так же настаивала Аддамс. — Ничего особенного, знаешь, у оборотней бывают такие периоды, — было видно, что блондинка все ещё не отошла от сна, потому что тряслись не только её руки, но и она сама. Уэнсдей мягко взяла её ладони в свои и та, наконец, подняла свой взгляд. — Ты все ещё напугана. Сфокусируйся на другом и дыши глубже. Энид начала убеждать в том, что все уже хорошо и она в порядке, но по натянутой улыбке все и так было ясно. «Её кошмары.. это ведь происходит уже не первую ночь. Это моя ошибка» Синклер сидела, потупив взгляд. Не совсем хотелось сейчас обсуждать то, что она увидела, пускай это и было не по-настоящему. «Могу ли я попросить её поспать со мной?» Но поток мыслей был прерван двумя теплыми руками, что обхватили её щеки и заставили смотреть прямо в глаза. — Эни, я рядом, — проведя большим пальцем по её скуле, Аддамс едва слышно выдохнула и сама протянула руки, заключив Синклер в объятия. Тело Энид расслабилось, когти спрятались, дыхание выровнялось, а дрожь постепенно спадала. Черт, её обнимала сама мать его Аддамс, которая иной раз другому в глаза не посмотрит, не то чтобы разрешит себя трогать. — Уэнни.. это неловкий вопрос, ты, вероятно, откажешься.. и ты не обязана это делать, но.. — Энид, эти кошмары повторяются, — спокойно перебила Уэнсдей, — И я все вижу. Я посплю с тобой этой ночью. Но только сегодня, понимаешь? Сердце Энид подпрыгнуло, словно готово вырваться наружу. — Спасибо, Уэнни. — ее голос прозвучал тише шепота. Вечер опустился на общежитие. Уэнсдей стучала по клавишам, продолжая писать книгу, а Энид играла с Вещью, который то поднимал ее заколку, то показывал комичные жесты. Часы перевалили за полночь. После душа Синклер вышла в комнату с полотенцем на плечах, щеткой во рту и мокрыми волосами, которые оставляли следы на пижаме. Она закатила глаза: — Ты фсе еще печатаефь?.. Не дождавшись ответа, та выплюнула пену изо рта и плюхнулась в кровать. Уэнсдей допечатала страницу и тоже удалилась в ванную. Спустя минут пятнадцать та вышла в черной шелковой пижаме, как воплощение ночи. — Мы будем спать на твоей кровати? — недоумевающе спросила Аддамс, ибо видя всех плюшевых цветных единорогов, ночника в виде звездочки и ярко-пестрого белья на матрасе у неё начинал дергаться глаз. Энид, приподнимаясь и хлопая по одеялу рядом с собой, протянула ей черную подушку: — Дап! Я связала это специально для тебя. Под одним одеялом было достаточно уютно и тепло, если игнорировать факт его цветастости. — Хэй, Вещь, не мог бы ты, пожалуйста, выключить свет? — блондинка всегда была вежлива с ним, за что тот любил проводить с ней время. Он щелкнул выключателем и ушел в свой сундук. Энид боялась пошевелиться — слишком ценила момент. Но Уэнсдей сама придвинулась ближе, прижав ее к себе. — Ты можешь касаться меня. Расслабся. — голос темноволосой слегка притих. Мокрые волосы Энид щекотали ей нос, и губы Уэнсдей дрогнули в едва заметной улыбке. — Спасибо, — прошептала Энид, поворачиваясь к ней. — Что тебе снилось? И Энид выдохнула: рассказала про Хайда, про ее бессилие, про то, как она умирала у нее на глазах. Уэнсдей слушала молча, но прижимала крепче. — Ты переживаешь из-за меня, — тихо сказала она. — Это… нелепо. Но… приятно. Энид положила голову ей на плечо. — Просто… спасибо. Расскажешь мне что-нибудь? Только не про кости и черепа, ладно?.. Уэнсдей нахмурилась, долго пыталась вспомнить хоть что-то более-менее успокаивающее, а потом начала пересказывать «Маленького принца». Сама книга ей не нравилась, но почему-то именно она пришла на ум. Голос ее звучал непривычно мягко, монотонно, успокаивающе. — «А когда я рисовал баобабы, меня вдохновляло сознание, что это страшно важно и неотложно». Кхм, Эни? На пятой главе дыхание Синклер стало ровным и спокойным, а рука, которая была перекинута через талию Аддамс, ослабела. Уэнсдей посмотрела на неё — и увидела маленького котенка, свернувшегося клубком рядом, так и жмущегося к теплу. Убрав прядь цветных волос с щеки за ухо, темноволосая слегка приподняла голову блондинки за подбородок, чмокая её в лоб. Энид чуть приподнялась во сне, как будто потянулась навстречу к ее губам, и это невольно вызвало у Уэнсдей редкую, искреннюю улыбку. Впервые мое сердце, которое не создано для любви… чувствует это. Ее пальцы осторожно перебирали светлые пряди с яркими кончиками. Синклер во сне начала слегка посапывать и издавать довольное «мрррр». «Ну точно как котёнок» А ночь окутала их покоем. Уэнсдей лежала и просто наслаждалась тем, что Энид впервые так спокойно спит. Нет никаких всхлипов, вечных переворачиваний с боку на бок и дрожи в теле. Аддамс всегда чутко спала, поэтому замечала все, что происходит. Блондинка немного пошевелилась и её голова оказалась прямо около шеи темноволосой. Казалось, от того, насколько горячим было дыхание Энид, у Уэнсдей совсем скоро появится конденсат. Но её все устраивало. Потому что это Энид.