Порядки и привычки

Феликс привык к новой семье довольно быстро. Чан и Минхо оказались действительно хорошими — добрыми, мягкими, любящими. Они заботились, не кричали и не били, целовали на ночь, после того, как дочитают очередную сказку, покупали много вкусной еды, вещей и игрушек. Мальчик привязался к ним быстрее, чем хотел сам: мысли о том, что его снова бросят, снова причинят боль быстро растворились в очередном мягком поцелуе в лоб и улыбке, что вызывала лишь доверие. Феликс быстро привык к новым родителям. Однако долго привыкал к порядкам и привычкам, которые были в этой семье. Это случалось довольно часто, будто было встроенно в кору головного мозга, потому что действия, которые они делали, ощущались настолько привычно, что без них нельзя было представить определенный промежуток дня. Для мальчика это было странно: он часто за многим наблюдал с удивлением, прокручивая в голове те, или иные моменты простой заботы своих родителей друг о друге, которая для Феликса казалась чем-то удивительным. Потому что его родные родители не делали по отношению друг к другу ничего из того, что делают приёмные. Утро — часть дня, когда все ещё настолько сонные, что не совсем трезво соображают. Сегодня понедельник, после выходных на работу не хочется совсем, и день явно будет тяжёлым, потому что телефон Чана разрывается с самого пробуждения, нервируя не только его обладателя, но и всех в квартире. Однако это не мешает Бану сделать две кружки кофе: одну — чёрный со льдом без сахара — для себя, вторую — со льдом и сливками — для Минхо. Это уже привычно. Ни одно рабочее утро не начинается по-другому. Пока Феликс доедает блинчики, запивая их любимым апельсиновым соком, Минхо сонно ворчит что-то о том, какая на улице плохая погода. Причем не важно — солнце там, снег или дождь. Поворчать — просто неотъемлемая часть начала дня. Ли трёт глаза ладонями, отчего те становятся немного красноватыми и слезятся, и бубнит до тех пор, пока Чан не ставит перед ним кружку с кофе, после чмокнув в щёку. Это тоже уже традиция. Кофе, за ним — поцелуй, а после немного смущенная улыбка Минхо, который больше не ворчит до следующего утра. После Чан целует и Феликса — спешно, на секунду зарывшись носом в его волосы на макушке — но мальчик всё равно улыбается немного счастливее, запихивая в рот остатки завтрака. Пока Бан собирается сам, то привычно наскоро гладит и рубашку Минхо. Это мило, учитывая то, что старшему из своих вещей ничего гладить не надо, потому что они отглажены с вечера. Феликс крутится вокруг него, постоянно спрашивая о том, закончил ли тот, потому что сам уже собрался и рвётся в садик, а Бан лишь смеётся, в очередной раз приглаживая растрёпанные волосы сына. — Ну когда мы поедем?.. — ноет мальчик, дёргая отца за край излюбленной чёрной толстовки — я устал… — Ещё немного, милый — улыбается мягко Чан, нажимая на кнопку, чтобы выпустить из утюга пар — ты ведь хочешь, чтобы твой папа был самым красивым на работе? — Он и так самый красивый — смешно морщится Феликс, сжимая в руках новую машинку — пойдём уже, ну… — Сбегай-ка к нему, скажи, что его рубашка готова. Я закончу, когда ты вернёшься. Феликс влетает на кухню маленьким вихрем, сразу врезаясь в отца и требовательно дёргая его за край домашней футболки. Минхо стоит у стола, что-то сосредоточенно готовя, но это не мешает ему быстренько наклониться, чтобы чмокнуть сына в макушку. Мальчик привстаёт на носочки немного, пытаясь рассмотреть то, что делает старший, а когда увиденное не удовлетворяет всё его любопытство, он просто обнимает отца, вызывая у того тихий смешок. — Чего тебе, солнце? — спрашивает Минхо, перемешивая в стаканчике лапшу. — Папа сказал, что твоя рубашка поглажена — отзывается Феликс, снова дёргая отца за футболку — что ты делаешь? — Собираю твоему отцу еду на работу — говорит Ли, разрезая напополам сэндвич с курицей — а то он снова забудет про обед, дурачок. — Эй, не обзывай его… — Я любя, кроха. Только любя. Феликс зависает всего на мгновение, потому что в его прошлой семье обзывательства всегда предвещали ссору. Но здесь, в этом новом для мальчика мире, Минхо просто может назвать Чана дурачком или балбесом, а Бан на это только смеётся, закатывает глаза снисходительно и целует его любяще. В этом мире Крис может игриво треснуть Ли по плечу, укусить его, на что тот только фыркнет притворно-недовольно и ущипнёт в ответ, после убегая с диким хохотом. — Я почти закончил — нарушает молчание Минхо, и Феликс немного вздрагивает, вырванный из мыслей — надень сегодня резиновые сапожки, днём обещали дождь. — Хорошо, пап. Минхо провожает их, сам лично проконтролировав то, что Феликс надел сапоги, а Чан нашёл ключи, что были в кармане куртки Ли. Он вручает старшему ланч бокс с обедом, который тот сразу убирает себе в рюкзак, а после целует с улыбкой, желая хорошего дня и спрашивая пожелания еды на ужин. После опускается на корточки, поправляет курточку мальчика и с улыбкой щёлкает его по носу, смеясь довольно с реакции. — Люблю тебя — говорит Чан, улыбаясь на последок и уже переступая порог. — Люблю вас обоих — отвечает Минхо, махая прежде, чем закрыть дверь. Из садика Феликса сегодня забирает тоже Чан, и мальчик радостно бежит к нему сразу же, как видит. Он чуть не спотыкается о пластиковую лопатку, что валяется в песке на площадке, однако всё же добирается до отца целым и без происшествий, сразу подхваченный на руки. Бан смеётся, несколько раз немного подкидывает мальчика, будто тот действительно ничего не весит, а после треплет по волосам и они уже вместе идут обратно к воспитателю, чтобы забрать рюкзачок Феликса и отметиться об уходе. — Как он сегодня? — спрашивает Чан, немного кланяясь и пожимая руку воспитателю сына Сынмину. — Хорошо. Не спал во время тихого часа только, но он не один такой — улыбается Ким наблюдая, как Феликс прощается с остальными детьми — всё рассказывает нам про динозавров. — Он помешан на них — лишь усмехается Бан, тоже наблюдая за сыном — но думаю, это скоро пройдёт. — Хорошо, когда у детей есть увлечения. Многие так переживают нечто плохое, возможно травмирующее. — Что вы имеете в ввиду? — Нет-нет, ничего такого. Но я же в курсе ситуации, хоть и в общих чертах. Просто, возможно, лишь может быть, раньше, когда всё было очень плохо, Феликс переключался с этого на динозавров. Читал книжки или смотрел мультики. Теперь они ассоциируются у него с чем-то безопасным и хорошим, поэтому он так много о них говорит. — Но мы же… Он ведь теперь в безопасности, верно? Он в порядке, так почему… — Не ищите в этом вашей вины, Господин Бан. Он ребёнок, а дети воспринимают всё немного иначе, нежели мы. Ему просто нужно время, чтобы всё разложить по полочкам, вот и всё. Чан поджимает губы немного, смотря на сына теперь чуть взволнованно, пока тот не подбегает наконец, прихватив с собой с лавочки рюкзачок. Он улыбается, выглядит действительно довольным и счастливым, и Бан выдыхает тихо, поглаживая его по волосам и мягко улыбаясь в ответ. — До свидания, Сынмин-сонсэнним — улыбаясь говорит Феликс, махая своей маленькой ручкой — увидимся завтра. — Пока-пока, Феликс — лишь отзывается Ким, смотря на мальчика с ответной улыбкой. По пути домой они заезжают в пиццерию, потому что Чан обещал ещё с утра. Феликс вприпрыжку несётся к свободному столику у окна, послушно снимает курточку, позволив отцу повесить ее на вешалку, и рассматривает картинки пиццы в меню, пока Бан читает состав тех, на которые он показывает пальчиком. В итоге они заказывают каждый по несколько кусочков разных пицц, а когда Бан вместо привычных четырех кусочков, просит восемь, мальчик смотрит на него большими глазами, и спрашивает только тогда, когда официант уходит: — Ты не лопнешь, пап? — Это для Минхо, милый. — Он тоже придёт к нам? — Нет, он сегодня задерживается на работе. Но мы возьмём для него пиццу, чтобы он смог поесть её дома. Феликс зависает, будто обрабатывая информацию, а потом кивает несколько раз, нетерпеливо болтая ногами и осматриваясь по сторонам. Кажется, его очень привлекают люди, которые стоят возле кассы, делая заказ на вынос, и мальчик смотрит на них неотрывно некоторое время, пока они не забирают свой кофе и коробку пиццы и не покидают заведение. — Ты съел еду, которую тебе приготовил папа? — спрашивает мальчик, смотря на Чана большими глазами. — Съел. Было вкусно, а что? — чуть выгибает бровь Бан, улыбаясь уголком губ. — Поэтому ты хочешь купить ему пиццу сейчас? — М? — Ну, он приготовил тебе еду, а ты в ответ купишь ему пиццу, да? — Нет, не совсем так. Он мог не делать мне еду с собой, я бы не расстроился из-за этого, ведь я и не просил об этом. Однако он переживает за меня, ведь я легко могу забыть про обед или просто пропустить его из-за того, что не захочу отрываться от работы, чтобы спуститься в столовую или сходить до магазина. Минхо готовит для меня, только потому, что сам хочет. Как и я сейчас хочу, чтобы он вкусно поел, придя домой. Я мог не делать этого, и он бы тоже не обиделся, ведь не просил меня принести ему пиццу. — О… — Давай сходим помыть руки, скоро должны принести наш заказ. Уже дома Феликс наблюдает за тем, как загораются глаза и светлеет лицо Минхо, когда он, мокрый из-за дождя и жутко уставший, чувствует запах только разогретой в духовке пиццы. Ли целует сначала сына, а потом расцеловывает лицо мужа, шепча что-то неразборчиво о том, как он любит его, как обожает и прочие милые глупости, которые от Минхо звучат слишком непривычно и странно. Чан в ответ лишь смеётся, обнимает его крепче, и наливает любимый вишневый сок мужа в стакан, за что получает отдельный поцелуй. А Феликс, почему-то, не может оторвать от них взгляд, сам улыбаясь широко и счастливо. Через пару дней, когда из садика Феликса забирает Минхо, по дороге домой они останавливаются у цветочного магазина. Мальчик смотрит удивлённо, но выходит из машины вслед за отцом, который сразу берёт его за руку, будто боясь, что тот потеряется. Сегодня очень ясно, по небу плывут редкие облака, а солнце отражается в витрине с несколькими красивыми букетами, и Феликс правда ещё не знает таких цифр, но уверен, что это очень много. — Зачем мы здесь? — спрашивает мальчик, рассматривая розовые розы, что стоят в красивой вазе на витрине. — Хочу купить букет твоему отцу — просто отзывается Минхо, толкая дверь, отчего над ней звенят колокольчики, приветствуя новых покупателей. — Зачем? — М, просто. Захотелось. Милая женщина в годах встречает их с улыбкой, и Ли сразу просит её показать ромашки. В холодильном помещении прохладно, отчего Феликс немного ёжится и вдруг чихает, а Минхо смеётся над ним мягко и треплет по волосам, вежливо прося продавщицу собрать букет из ромашек и небольшого количества декоративной зелени, а так же красиво упаковать его, на что та с улыбкой кивает, уточняя лишь цвет обертки. Парень выбирает бумагу, сделанную под старую газету. Пока женщина занята сборкой, Феликс с любопытством рассматривает другие цветы, иногда спрашивая у Минхо их названия. Некоторые из них Ли не знает сам, поэтому мальчик, немного смущаясь, спрашивает уже у продавщицы, которая с охотой отвечает ему. Так он узнаёт как выглядят розы, лилии, фиалки, гипсофилы и гортензии. — Какую ленту желаете? — спрашивает женщина, а Минхо трогает Феликса за плечо, заставляя вопросительно поднять взгляд. — Хочешь выбрать ленточку? — Я могу? — радостно улыбается мальчик, и на кивок старшего не задумываясь тыкает пальчиком в голубую ленточку с золотым узором — эту, эту хочу. Она красивая. — Её, пожалуйста — кивает Ли, и вскоре они выходят на улицу с действительно красивым букетом в руках. — Можно я понесу? — спрашивает Феликс, чуть щурясь от яркого солнца. — Не стоит, кроха, я сам. — Ну пожалуйста… — Ладно, только аккуратно. Минхо всегда так слаб перед ним. По пути домой они попадают в пробку из-за аварии на перекрестке впереди, поэтому ползут чуть быстрее улитки, в потоке таких же улиток вокруг. Солнце потихоньку скатывается за горизонт, окрашивая небо в более тёплые цвета, а откуда-то издалека плывут тучи, предвещая завтрашний дождь. Феликс всё смотрит в окно, сидя на переднем сидении в своем детском кресле, и если Чан после снова начнёт ворчать на Минхо за то, что он позволил это, Ли просто пожмёт плечами, сказав, что не смог устоять перед просящим взглядом сына. На самом деле, это правда работает как оправдание. — Я могу спросить, кроха? — вдруг нарушает тишину старший, делая радио потише — обещай, что ответишь честно. — Обещаю — кивает мальчик, смотря на отца с любопытством. — Ты чувствуешь себя хорошо рядом со мной? — задаёт вопрос Минхо, продвигаясь на пол метра и снова нажимая на тормоз — в безопасности, комфорте и всё такое? — Да — часто-часто кивает Феликс, смотря самым честным взглядом — я чувствую себя очень хорошо, когда ты рядом, честно-честно. — А с Чаном? — Тоже. Он очень хороший. — Это то, что ты чувствуешь, верно? Потому что если это не так, то не бойся сказать об этом. Я просто хочу понять, делаем ли мы всё правильно. — Мне правда комфортно с вами! — вскрикивает Феликс, после сам смущаясь собственных эмоций — мне так спокойно, когда вы рядом. Не страшно, не хочется прятаться… Я просто… правда чувствую себя важным и нужным. — Это действительно так, Феликс — мягко улыбается Минхо, поглаживая мальчика по голове — мы тебя любим. Это всё, что я хотел знать. — Ты купил цветы папе, потому что чем-то его обидел? — вдруг спрашивает мальчик, заставив Минхо удивлённо выгнуть бровь. — Нет, с чего ты взял? — Тогда почему? — Просто захотелось его порадовать. У твоего отца красивая улыбка — пожимает плечами Ли, а после добавляет серьёзное — только ему не говори, что я это сказал. — Но разве цветы дарят не по какому-то поводу? Или когда хотят извиниться за что-то? — Не обязательно. Можно подарить цветы когда захочется. Это просто повод порадовать того, кто тебе дорог, напомнить ему о своих чувствах, понимаешь? Мои чувства к Чану — уже повод. — О… — Запоминай, пока я бесплатные советы раздаю. В будущем пригодится. Феликс лишь кивает задумчиво, вызывая у Ли смешок. Поток машин вновь начинает движение. Когда Чан возвращается домой, в прихожей его встречает ваза с букетом. Минхо делает вид, что в этом нет ничего особенного, однако краснеет ушами привычно, пока старший обнимает его крепко, после носом зарываясь в любимые ромашки, чтобы почуять их запах. Ли сам себе не признаётся, что пялится на это — видеть мужа счастливым для него счастье. Феликс снова смотрит на них и не может перестать улыбаться. Субботним утром, когда солнце уже пробивается сквозь щель между штор, но часы ещё не показывают то время, когда действительно хочется открыть глаза, Чан просыпается от внезапного запаха гари, который просачивается в комнату даже сквозь плотно закрытую дверь и тревожит его чуткий сон. Он моргает сонно, принимая сидячее положение слишком внезапно для ещё не пробудившегося мозга, а после толкает мужа, который ворчит что-то невнятное, пытаясь сильнее зарыться в одеяло. — Хо, что-то горит… — хрипит Бан, подскакивая с постели и спешно натягивая домашние шорты — просыпайся… — Ммм… — слышится едва внятно откуда-то из-под одеяла, и Чан снова толкает мужа в плечо, в этот раз сильнее и стаскивая с его спасательный кокон. — Гарью пахнет, ты не чувствуешь? Просыпайся же, ну… Ли нужно всего несколько секунд, чтобы обработать и понять чужие слова. Столько же, чтобы с кряхтением подняться с постели, оглядывая взволнованно комнату, а потом чуть пошатываясь выйти в коридор, где запах немного сильнее и явно идёт из кухни. Парни переглядываются, а после не сговариваясь следуют туда — оба растрёпанные, помятые и всё ещё слишком сонные, чтобы трезво и быстро соображать. На кухне запах такой, что Чан сразу идёт к окну, чтобы открыть форточку. А Минхо замирает прямо напротив Феликса, что стоит на стуле у плиты, смотря на него как-то потерянно и виновато. Младший так же растрёпан, однако совсем не сонный и уже не в пижаме, и Ли делает логичный вывод, что его сын встал уже давно. Бан, открыв настежь окно и наконец впустив немного свежего воздуха, подходит к сыну одновременно с Минхо, чтобы подхватить его на руки, пока Ли выключает газ, смотря на содержимое раскалённой сковороды. Там нечто, что когда-то было яйцами, и в идеале, наверное, должно было стать яичницей, вот только всё сложилось так, что теперь это больше похоже на угли. — Ну и что тут происходит? — спрашивает Чан, без какой-либо злости или раздражения в голосе, опуская сына на пол, а тот лишь тупит взгляд, закусывая губу — не спится с утра пораньше, да? — Я хотел приготовить завтрак… — отзывается мальчик виновато, водя носком по полу — я правда старался, но ничего не получилось, простите… — О, милый… Минхо обнимает сына, мягко поглаживая по волосам, пока тот всхлипывает куда-то в его футболку, пачкая её маленькими слезинками. Запах немного выветривается, и теперь наконец есть возможность сделать нормальный вдох, хотя гарь всё ещё неприятно щекочет ноздри. Ли чувствует, как Феликс обнимает его в ответ, и просто улыбается, радуясь тому, что с ним ничего не случилось. Однако чуть позже, когда появляется возможность немного отстранить мальчика от себя, он всё равно осматривает его руки, чтобы точно убедиться, что нет ожогов. — Ты не должен был включать плиту без разрешения — говорит Бан, присаживаясь на стул и легко подхватывая сына, чтобы посадить к себе на колени — ты ещё маленький, чтобы делать это без присмотра. Ты мог получить травму, Феликс. — Но я просто хотел вас порадовать… — шепчет мальчик, тихо всхлипывая и вытирая с щёки новую слезинку — я правда всё делал, как вы, но ничего не вышло… Мне так жаль, я испортил яйца, и кажется, сковородку… — Эй, помнишь, что я говорил тебе? — Минхо двигает стул так, чтобы быть прямо перед сыном, и берёт его маленькие ладони в свои, мягко поглаживая — ты для нас дороже, чем что-либо материальное. Не стоит переживать, кроха. И тебе не нужно делать ничего, чтобы радовать нас. Одна твоя улыбка делает нас счастливыми каждый день. — Правда? — Феликс выглядит так мило и доверчиво, так очаровательно, что Минхо не может сдержаться — треплет его по волосам и целует в лоб. — Конечно, наше маленькое счастье. Чан мягко гладит мальчика по спине, позволяя обнять себя за шею крепко, и даря мягкий поцелуй в висок. Он смотрит в глаза мужа, который лишь снисходительно качает головой, а после усмехается, поднимаясь, чтобы выкинуть сгоревшее со сковороды. Он оставляет её в сторону, на специальную подставку под горячее, чтобы позже, когда она остынет, залить водой и попытаться вернуть к жизни, а сам достаёт новую из шкафчика, ставя на плиту. — Хэй, Ликс, хочешь вместе приготовим завтрак? — спрашивает Чан, поглаживая мальчика по голове — Минхо научит тебя как пожарить яичницу, при этом не спалив весь дом. — Не смешно… — бурчит Феликс, но всё равно отстраняется немного, чтобы посмотреть на Ли — правда научишь? — Если ты всё ещё хочешь, то конечно. В этом нет ничего сложного, давай. Мальчик улыбается довольно, тут же слезая с колен отца. Они правда готовят вместе. Минхо показывает сыну как приготовить яичницу — рассказывает всё, каждый шаг: от простой техники безопасности и того, на какую мощность включать плиту, до мастер-класса по разбиванию яиц так, чтобы желток не растекся. Феликс пробует сам, и Ли хвалит его несмотря на то, что оба яйца, которые он разбил, оказались в сковородке с растекшимся жёлтым центром. Минхо вдруг предлагает сделать из этого скрэмбл. Феликс соглашается и усердно перемешивает всё деревянной лопаткой, превращая в одну общую массу, а после добавляет соль и перец, под наблюдением отца. Чан в это время делает кофе, нарезает хлеб на бутерброды, делает бутерброды и достаёт тарелки, чтобы после мальчик сам разложил по ним приготовленный омлет, пока Минхо сам держит под наклоном сковородку для удобства. — Поможете мне приготовить блинчики завтра? — спрашивает Феликс, когда они садятся за стол. — Тебе так это понравилось? — усмехается Чан, делая слишком большой глоток кофе и обжигая язык, отчего тут же морщится — это к Минхо. Мой максимум в готовке — пожарить мясо или нарезать что-нибудь. — Я бы не доверил тебе нож — фыркает Ли, усмехаясь с того, как кривится лицо мужа — либо убьёшь кого-нибудь, либо сам покалечишься, недотёпа. — Эй, я нарезал этот хлеб, так что не подавись, милый — дует губы Бан, на что Минхо лишь смеётся и тянется к нему, чтобы звонко чмокнуть в щёку. — Конечно, чаги. Приятного аппетита. Феликс в очередной раз смотрит на них, не переставая улыбаться.