Двойняшки-омежки

Три недели пролетели — тихо, спокойно, ну как спокойно? Относительно спокойно. С каждым днём омеги всё больше поддавались стрессу, их нервные клетки погибали на глазах. До приезда королей оставалось два дня, а до самой церемонии — неделя. Дворец Ким напоминал растревоженный улей, в который кто-то случайно (или специально) бросил горящий факел. Слуги передвигались по коридорам исключительно бегом, повара на кухне разговаривали только матом и молитвами, а портные уже трижды подавали в отставку, но их не пускала стража. ​В самом центре этого хаоса находились виновники торжества. ​— Это мой оттенок жемчуга! — раздался вопль Чимина, от которого в главной галерее задрожали люстры. — Тэхён, ты, вороватый барсук, верни нить! ​— Твой жемчуг — в твоей шкатулке, а это — мой! — не менее громко парировал Тэхён. — И вообще, тебе жемчуг не идёт, он делает твой нос похожим на пельмень! ​Хён Шик, сидевший в кресле неподалёку с чашкой остывшего чая, медленно моргнул. Его взгляд был устремлён в пространство. В голове старшего омеги крутилась только одна мысль:

«Интересно, если я сейчас просто встану и уйду в лес к Хосоку, меня когда бросятся искать?»

​— Пельмень?! — взвизгнул Чимин. — Ах ты… мохообразная горгулья! ​Раздался характерный звук рвущейся дорогой ткани. Потом — грохот опрокинутого манекена. ​— О боги… — прошептал Хён Шик, когда в его сторону пролетела туфля, расшитая золотом. — Только не шторы… ​В этот момент в залу влетел король Ён Хван. Вид у него был такой, будто он только что узнал о наступлении трёх вражеских армий одновременно. Корона съехала набок, в руках он сжимал свиток со списком гостей. ​— Хён Шик! Любимый! Почему на заднем дворе конюхи дерутся из-за цвета попон для лошадей?! Почему повара утверждают, что Тэхён потребовал заменить весь свадебный торт на гору сушёной малины?! И почему… — он осёкся, увидев, как Тэхён и Чимин катаются по ковру, запутавшись в многометровой фате. ​— Отпусти мой хвост! — рычал Тэхён, пытаясь выпутаться из кружев. — Это не хвост, это мой пояс, ты, бестолочь лесная! — отбивался Чимин. ​— А-а-а-а! — Ён Хван схватился за голову. — Они же испортят фату! Это кружево везли из заморских стран целый месяц! Остановите их! Намджун! Где Намджун?! ​Сокджин появился в дверях с невозмутимым видом. В руках он держал вторую туфлю (ту самую, что улетела первой). ​— Ваше величество! Отец, Намджун занят, — спокойно ответил он. — Он заперся в винном погребе и сказал, что выйдет оттуда только в день свадьбы. И только если ему пообещают, что Бусинка не будет свидетелем со стороны жениха. ​— Бусинка?! — Ён Хван затрясся. — Какая Бусинка?! При чём тут козёл?! У нас международный скандал на носу! Если Чонгук увидит Тэхёна с подбитым глазом, он решит, что мы его здесь пытали! ​В этот момент Чимин умудрился высунуть голову из груды шёлка и, тяжело дыша, посмотрел на старшего омегу: — Пап, а правда, что Его величество Чонгук любит тихих омег? ​Хён Шик наконец-то сфокусировал взгляд на сыне. — Сынок, после этой недели Чонгук и Юнги будет любить любого, кто просто умеет молчать дольше десяти секунд. ​— Слышал? — Чимин пихнул Тэхёна локтем. — Молчи! — Сам молчи, пельмень! ​— Опять?! — Чимин снова бросился в атаку. ​Ён Хван упал на ближайший диван рядом с мужем. — Мы не доживём, — констатировал он. — Мы просто не доживём до приезда альф. Хён Шик, скажи мне, что это просто лихорадка. ​Старший омега нежно взял мужа за руку, не отводя глаз от эпичной битвы в центре зала: — Это любовь, дорогой. Очень шумная, разрушительная и абсолютно ненормальная любовь. Кстати, Ён Хван… ​— Что? ​— Кажется, они только что порвали твой список гостей. — Но когда? Ведь мгновение назад я держал его в руках. О БОГИ! За что? — взмолился король. ​Король посмотрел на конфетти, в которое превратился важный документ в руках Тэхёна, и тихо, по-королевски… завыл. Пока в главном зале Тэхён и Чимин переписывали историю разрушений, в подземельях дворца царила подозрительная тишина. Тяжелая дубовая дверь в винный погреб была заперта на засов изнутри. ​Сокджин спустился к погребам, он должен был любым способом выкурить от туда своего мужа. Омега стоял перед дверью, сложив руки на груди. Он уже исчерпал лимит вежливых просьб и перешел к тяжелой артиллерии. ​— Ким Намджун! — голос Сокджина эхом разнесся по каменному коридору. — Выходи немедленно! Я знаю, что ты там. Я слышу, как ты жуешь сыр! ​— Меня здесь нет! — отозвался глухой голос из-за двери. — Я — мираж. Я — плод твоего воображения, вызванный стрессом от общения с моими братьями! ​— Намджун, не будь ребенком. Твой папа в предобморочном состоянии, твой отец пытается нанять гвардию, чтобы она охраняла дворец от Тэхёна и Чимина, а ты прячешься за бочкой эля? ​— Я не прячусь! Я провожу инвентаризацию запасов на случай конца света! — Намджун шмыгнул носом. — А судя по звукам сверху, он наступил еще полчаса назад! Джин-и, любимый, там Чимин только что пытался фехтовать на портновских ножницах. Я не выйду, пока они не выйдут замуж и не уедут минимум за три границы отсюда! ​Сокджин вздохнул и сменил тактику. Он подошел вплотную к замочной скважине и понизил голос до вкрадчивого шепота: ​— Джуни... А ты знаешь, что я сегодня с утра растягивал себя? Мои три пальца входили легко, плавно, смазка хлюпала, я бы хотел, чтобы ты это видел. Но здесь, в коридоре, так одиноко, мне так холодно. ​За дверью что-то тяжело рухнуло. Кажется, Намджун упал с табуретки. ​— Джин-и, это запрещенный прием! — раздалось жалобное мычание. — Это психологическое давление на альфу в период острого стресса! ​— И это еще не всё, — продолжал Сокджин, едва сдерживая смех. — У меня в руках ключи от наших покоев. И если ты не выйдешь через три секунды, я запру дверь и уйду спать к папе Хён Шику. Будем с ним всю ночь обсуждать фасоны воротничков и... рецепты успокоительного чая. А моя попка, будет истекать смазкой и никому не достанется. ​Послышался скрежет засова. Дверь медленно, со скрипом отворилась. В проеме показался Намджун: в волосах запуталась паутинка, в одной руке он сжимал недопитый кубок красного, в другой — кусок пармезана. ​— Ты жестокий омега, Ким Сокджин, — Намджун попытался выглядеть строго, но, увидев сияющие глаза мужа, тут же сдался и притянул его к себе за талию. — Ты же знаешь, что я не могу устоять. Может вместе войдем в помещение и закроем дверь, и я там оценю растяжку твоей дырочки. ​— Знаю, что ты, милый, хочешь посмотреть, проверить, поучавствовать, но нельзя. Там... — Джин нежно стряхнул паутину с его плеча. — Идем. Нам нужно хотя бы сделать вид, что мы контролируем ситуацию. А позже, я весь твой, делай что хочешь. Кстати, слышал, что там приехали короли. ​Намджун замер, и его глаз снова мелко задергался. — Его величество Чонгук? Его величество Юнги? Уже? Раньше срока? ​— Да. И судя по тому, что грохот наверху прекратился и сменился подозрительным хихиканьем, они уже нашли своих «сокровищ». ​Намджун сделал большой глоток вина, залпом осушив бокал, и решительно кивнул: — Ладно. Идем.