Тактильный голод.

Хёма никогда не был из тех, кто остро нуждался в физическом контакте. Объятий и случайных прикосновений всегда хватало, чтобы ощущать себя вполне комфортно и спокойно. Однако сейчас, в глубине души, зрело странное, почти болезненное чувство. Ему внезапно захотелось большего: ощутить ласковое прикосновение к волосам, почувствовать тепло рук, обнимающих его крепко и нежно. Он хотел тихой, спокойной ночи, проведенной в объятиях, о ленивом дне, когда можно просто лежать рядом, чувствуя мягкое поглаживание по спине. Чигири тяжело вздохнул, проводя рукой по волосам. Какое несчастье, что именно сейчас, когда эта потребность стала такой сильной, Наги не было рядом. Он был погружен в учебу, пропадал на занятиях допоздна, а когда возвращался домой, то тут же с головой уходил в учебники, практически не замечая Хёму. Времени на привычные совместные игры и простое общение почти не оставалось. Неужели из-за этой внезапной отстраненности у него проснулся тактильный голод? Мысль эта показалась ему неприятной. Плохо. Очень плохо. Ведь Наги будет занят учебой еще как минимум целую неделю, а коротких ночных объятий перед сном явно недостаточно, чтобы утолить эту внезапно возникшую жажду близости. Вздохнув, Чигири поплелся обратно в комнату, в которой час назад лежал в надежде уснуть, свернувшись калачиком под теплым одеялом. Тщетные попытки убить время ни к чему не привели, и теперь он чувствовал лишь нарастающее раздражение. Он натянул на себя теплую толстовку, плотные джинсы и, не глядя в зеркало, заплел свои волосы в высокий, небрежный хвост. Несмотря на то, что на календаре еще красовался конец лета, воздух заметно похолодал, предвещая скорое наступление осени. Выйдя из дома, Чигири направился в ближайший магазин. Ему отчаянно хотелось хоть чем-то себя занять, отвлечься от навязчивых мыслей о Наги и его отсутствии. Он решил купить себе горячих мясных булочек – утешение, проверенное временем. Взяв в магазине пару ароматных булочек и пакетик чая с ярким земляничным вкусом, он поспешил обратно домой. Бросив взгляд на часы, он едва сдержал разочарованный вздох. Прошло всего полчаса. Лишь полчаса, а ему казалось, что прошла целая вечность. Долго… Очень долго. Дни без Наги казались ему теперь не просто долгими, а бесконечными. Поставив чайник, Чигири разложил еду по тарелкам и расставил их на столе. Еда, однако, казалась ему сейчас лишь блеклой декорацией, не способной принести настоящее удовольствие. Вернувшись в комнату, он сбросил с себя уличную одежду и принялся копаться в шкафу. Среди вороха футболок и худи его взгляд выцепил нечто знакомое – серый вязаный свитер. Нашёл! Он сразу понял, чей это свитер, и легкое волнение приятно защекотало его в груди. Натянув на себя свитер, который явно был ему велик и бесформенно висел на плечах, Чигири почувствовал себя немного уютнее. Это был не просто свитер – это была частичка Наги, ощутимая близость его запаха и тепла. Захватив с собой любимую книгу, он вернулся на кухню. Заварил крепкий чай, уселся на диван, поджав колени к груди, и погрузился в чтение, медленно потягивая горячий напиток. Чтение действительно помогало убить время. Слова складывались в истории, унося его сознание в другие миры. Он так увлекся, что совсем не заметил, как кто-то подошел к нему. Когда к его лбу прикоснулось что-то теплое и шершавое, Чигири вздрогнул от неожиданности. Подняв голову, он увидел перед собой Наги, который внимательно, изучающе рассматривал его лицо. — Наги! — Радостно вскрикивая, Чигири вскочил с кухонного дивана, но тут же споткнулся, сбившись с ног. — Осторожнее, госпожа, — произнес Наги, с легкостью подхватывая его в свои объятия. В его голосе звучала мягкая насмешка, а на губах играла едва заметная улыбка. — Мои вещи тебе и правда велики. Подняв Чигири на руки, словно невесомую куклу, Наги направился в гостиную. Лег на диван, достал из сумки учебник и положил Чигири прямо поверх себя. Начиная читать, он одновременно поглаживал его по голове. — Ты как домашний кот, — на мгновение оторвавшись от книги, пробормотал Наги. — Который спит и мурлычет, когда его гладят. Чигири замер, слегка покраснев. Он легонько ударил Наги ладонью по груди, от чего тот тихо засмеялся, прижимая его крепче к себе. Сейчас, в его объятиях, в окружении тепла и уюта, Чигири чувствовал себя по-настоящему счастливым. — Наги, ты завтра отдыхаешь? — прошептал Хёма, чувствуя, как щеки его слегка теплеют от смущения. Он старался не отрываться от груди Наги, боясь спугнуть эту хрупкую идиллию. — Да, почти всё сдал. Так что я в твоём полном распоряжении, — ответил Сейширо, откладывая книгу на стол. Он бережно приподнялся, подтягивая к себе Чигири, чтобы тот не упал. В его голосе звучала нежность, которая всегда заставляла сердце Хёмы биться чаще. Довольно улыбнувшись, Чигири крепче прижался к его груди. Наги сначала слегка замешкался, словно не ожидая такой бурной реакции, а потом вновь начал гладить его по голове, успокаивающими, плавными движениями. — Солнце, что-то случилось? — не выдержав тишины, первым нарушил молчание Наги. Его голос звучал обеспокоенно. — Нет, ничего, — пробормотал Чигири, не поднимая головы. Ему не хотелось признаваться в своей внезапной потребности в физическом контакте, в тоске, которая чуть не свела его с ума за эти несколько дней. В ответ послышался тяжелый вздох. Опустив руку, Наги осторожно взял его за подбородок и приподнял его голову, заставляя смотреть ему в глаза. И в этот момент все слова стали лишними. Он просто поцеловал его. Поцелуй получился неосторожным, почти грубым, но вместе с тем медленным и чувственным. Губы Наги были сухими и теплыми, а его прикосновение – словно электрический разряд, мгновенно пробежавший по всему телу Чигири. Мурашки покрыли его кожу, а дыхание участилось. Не в силах больше сопротивляться, он сел и обвив руками шею Сейширо, ответил на поцелуй. Его сердце бешено колотилось в груди, заглушая все остальные звуки. В этом поцелуе было все: тоска, нежность, страсть и безграничная любовь. Наги отстранился первым, тяжело дыша. Их губы были припухшими и покрасневшими от страстного поцелуя, а в глазах плескалось жаркое, невысказанное желание. Миг – и в ход пошли руки, ласкающие, жадные. Мятая одежда полетела на пол, уступая место горячим прикосновениям к коже. Касания по телу, вздохи, стоны, сливающиеся в единую симфонию. Поцелуи, оставляющие багровые следы на шее, плечах, груди – свидетельства безумного влечения. — Принцесса, ты сводишь меня с ума, — проговорил Наги с хрипотцой в голосе, его глаза горели. Каждое слово давалось ему с трудом, словно он боролся с собой, пытаясь удержать ускользающий контроль. И тут же, не дав Чигири ответить, он вновь втянул его в новый, еще более страстный поцелуй, полный необузданной нежности и обещания бесконечного блаженства. Вроде бы всё шло, как обычно, по знакомому и любимому сценарию, но после долгой разлуки, после нескольких дней воздержания и тоски, ощущения были словно в первый раз – острые, волнующие, почти пугающие своей новизной. Легкий дискомфорт, когда Наги осторожно растягивал его пальцами, готовя его, отвлекал его внимание поцелуями, словно пытаясь загладить свою вину за причиненное неудобство. Каждый его жест был наполнен заботой и нежностью, стремлением доставить удовольствие, а не только удовлетворить собственное желание. Наги покусывал плечи и ключицы Чигири, оставляя легкие, едва ощутимые следы, и одновременно целовал, словно извиняясь за то, что не мог больше сдерживать нахлынувшую волну страсти. Он боялся причинить ему боль, словно держал в руках хрупкий цветок, боясь сломать тонкий стебель. В каждом его движении читалась любовь и обожание, трепетное отношение к любимому. Когда Наги попытался войти в сжатое нутро Чигири, у него не получилось с первого раза. Он наткнулся на сопротивление, почувствовал, как тело Хёмы напряглось. Наги прошептал успокаивающие слова, продолжая ласкать его тело, пока Чигири не расслабился под его прикосновениями. Входил он медленно, осторожно, стараясь не причинить боль, помня о том, насколько чувствительным был Чигири в этот момент. Он наблюдал за его реакцией, чутко реагируя на каждый его вздох, на каждое движение. Толчки были медленными, осторожными, давая телу Чигири время привыкнуть к ощущениям. Наги словно писал картину на холсте его тела, влажными поцелуями создавая произведение искусства, полное любви и страсти. Тихие стоны удовольствия срывались с губ обоих, перемешиваясь с тихими вздохами. Он ёрзал бёдрами, подстраиваясь под движения Наги, стараясь получить максимум удовольствия. Шептания на ухо, слова любви и восхищения, проникали в самое сердце, вызывая новый прилив. Наги говорил о том, как прекрасен Чигири, как он любит его, как долго он ждал его. Он целовал его шею, плечи, губы, наслаждаясь каждым моментом, каждым прикосновением. Постепенно, по мере того как тела привыкали друг к другу, Наги начал увеличивать темп. Толчки становились все более глубокими и ритмичными, вызывая волну удовольствия, которая прокатывалась по телу обоих. Чигири стонал громче, цепляясь руками за спину Наги, словно боясь утонуть в океане чувств, захлестнувших его с головой. Дыхание обоих участилось, сердца бились в унисон, создавая единый ритм. В этот момент они были единым целым, два тела, слившихся в экстазе. Наги больше не сдерживал себя, отдавался чувствам, позволяя над собой взять верх. Он чувствовал, как тело Чигири напрягается и расслабляется в такт его движениям, как он отвечает на его ласки и, как стонет его имя. В этот момент мир перестал существовать, остались только они двое, их любовь. Наги знал, что Чигири близок к пику, и он сделал всё, чтобы доставить ему максимум удовольствия. Он целовал его нежно и страстно, шептал слова любви, ласкал его тело, доводя до безумия. И вот, когда казалось, что больше нет сил терпеть, когда все чувства обострились до предела, Чигири выгнулся в спине, сжался, пальцами рук царапая спину. Его тело судорожно сжималось, дрожало в оргазме. Наги не пришлось долго ждать. Он усилил темп, отдаваясь последнему порыву, и вскоре сам достиг кульминации, изливаясь внутрь Чигири. Их тела слились в объятиях, дрожа от остаточных импульсов, а дыхание долго еще оставалось сбитым и прерывистым. После оргазма наступила тишина, прерываемая лишь тихим сопением. Наги и Чигири лежали обнявшись, обессиленные и счастливые. Они чувствовали себя опустошенными, но в то же время наполненными любовью. — Я люблю тебя, принцесса, — Целуя в лоб, проговорил Наги. — Если хочешь, чтоб я тебя обнял, погладил или что-то ещё - говори. — Ты и так всё понимаешь.. — ответил Чигири, прижимаясь к нему еще крепче и засыпая.