Запретная любовь

Шатёр генерала стоял в отдалении, где земля была тише, а караулы сменялись с почти церемониальной точностью. Ни один солдат не задавал вопросов, когда принц Киллиан проходил мимо без свиты. Они знали — и делали вид, что не знают. Киллиан вошёл без стука. Его шаги были уверенными, как будто он всё ещё стоял перед трибунами Совета, но глаза выдали усталость, спрятанную под блеском титула. — Тебя могли видеть, — без приветствия сказал Люмьер, стоя у карты с расставленными фишками армий. Его голос — низкий, с лёгкой хрипотцой — был ровен, но напряжение читалось в сжатых плечах и в том, как он избегал взгляда Киллиана. — Я больше боюсь не шепотов, а того, что будет, если тебя не увижу, — ответил Киллиан, подходя ближе. Он остановился за спиной Люмьера, чуть касаясь его локтя. Генерал, человек, за которым шли целые дивизии, не двинулся. Только через мгновение, будто сдался, медленно повернулся. Их взгляды встретились. В глазах Люмьера не было ни страха, ни смущения — только выученная сдержанность и боль, с которой каждый день он выбирал долг. — Это неправильно, — тихо сказал он. — Ты — принц. Я — твой подчинённый. Один неверный слух — и всё, чего мы добились, сгорит дотла. — А если оно уже горит? — прошептал Киллиан. — Внутри. Когда я рядом с тобой — мир будто отступает. Только тогда я живой. Люмьер резко втянул воздух. Кулаки его сжались, потом — медленно разжались. Он шагнул вперёд. Между ними осталась всего пара дюймов. — Ты не понимаешь, — выдохнул он. — Я всю жизнь живу по приказу. По правилам. И только ты — мой единственный беспорядок. Моя единственная слабость. — Тогда позволь мне быть ей. Не отталкивай меня — сказал Киллиан. И Люмьер поцеловал его. Сначала сдержанно, будто ещё мог отступить. Но потом — с отчаянной, беззащитной нежностью, как воин, уронивший меч перед врагом, которого больше не может назвать врагом. Они не говорили больше. В эту ночь не нужно было слов. На утро Люмьер снова будет в броне, лицо — каменное, голос — чёткий. А Киллиан — снова наследник престола, окружённый ложью и золотом. Но в этой короткой тени между двумя рассветами они были просто Киллиан и Люмьер. И это — уже было достаточно.