Сосед

Мунчжо не отрывает взгляда от отверстия в стене и не в силах сдержать тяжёлого вздоха. В последнее время он по-настоящему одержим, и это чертовски плохо для всех, но так свежо, так приятно. Парень из 303 спит крепким сном, он распластался по кровати на животе, раскинув руки и ноги, и пускает слюни на подушку. В отличие от предыдущих ночей, сегодня он во сне улыбается – наверняка видит что-то хорошее после разговора с Мунджо. И наркотика, которое он подмешал ему в пиво. Сглотнув, мужчина жадно придвигается к едва заметному отверстию в стене. Даже со своей парнойей Чону все ещё его не обнаружил. Даже со своим чутким и тревожным сном, он не знает, что Мунджо уже бывал в его комнате, стоял прямо над ним и наблюдал, как двигается его кадык под кожей. Такой дерзкий, такой агрессивный. Такой уязвимый и беззащитный. Мунджо в восторге. – У тебя на парня особые планы, малыш? – хитро щюрится Боксун. И он хочет огреть её молотком по голове, потому что она права. Мунджо ненавидит когда прав кто-то ещё, кроме него. Он ненавидит глупое сердце, которое стучит слишком часто в присутствии паренька из 303. Ему не хочется отпускать. Ему хочется задушить, разорвать, искускать. Ему хочется смотреть на Чону, впитывать каждую его черту, и даже если он будет смотреть не отрываясь, ему все равно будет слишком мало. Мунджо достаёт телефон и открывает галерею. За последнюю неделю в ней полно снимков Чону, сделанных без его ведома. Но сегодняшнее фото отличается – сегодня он снимал его на крыше, смущенного и довольного похвалой в адрес его книги. Сегодня Чону знал, и Мунджо чувствует трепет, глядя на это фото. Ему необходимо стать ближе к Чону, проникнуть в его мозг, в каждую клеточку его тела. Прочие было всего лишь жалкой заменой, репетицией — теперь он это понимает. Чону застенчиво смотрит на него с фото, Чону сладко спит, зарывшись в подушку, в своей комнате. Мой дорогой. Ключ поворачивается в замке, впуская Мунджо в чужую комнату. Для него не существует рамок, стен и преград, от него нельзя спрятаться, отгородится. Он бесшумно прикрывает дверь и стоит, и смотрит-смотрит за ровным дыханием, за подрагивающими ресницами, за сонно приоткрытыми губами. Он смотрит на Чону и видит его перекошенное яростью лицо прямо перед собой, его щеки, залитые кровью, его блестящие безумием глаза убийцы. Дыхание Мунджо сбивается, губы растягиваются в улыбке. Идеальный. Он склоняется над спящим, осторожно касаясь чужих волос, поглаживая трепетно, почти невесомо. — Ещё нет, но скоро, очень скоро ты освободишься, лапуля. Я буду рядом, я всегда буду рядом. Я буду с тобой, дорогой.