«Когда любовь меняет всё.»

Чигири молча сделал несколько глотков чая, чувствуя, как горечь напитка совпадает с горечью внутри него. Рео всё это время не сводил с него взгляда, но, в отличие от обычного, весёлого и громкого Рео, сейчас он был спокойным и даже осторожным. — Ты знаешь, — наконец заговорил Рео, — я не думал, что Кунигами способен на такие игры. Он вроде всегда был… прямолинейным. — Вот именно, — Чигири сжал пальцы на кружке. — А оказалось, что всё это время он скрывался под маской. Я чувствовал, что «Харутаро» другой, ближе… а он просто… — он замялся, стиснув зубы, — издевался надо мной. Рео наклонился вперёд, подперев подбородок рукой. — Может, он не издевался. Может, не знал, как по-другому сказать. Чигири резко вскинул на него взгляд. — Не защищай его. — Ладно, ладно, — поднял руки Рео. — Просто версия. Они ещё немного обсудили, как странно всё это выглядело со стороны, как нелепо Кунигами "выставил" Чигири в спортзале и как теперь тяжело будет снова встретиться в школе. В какой-то момент Рео неожиданно улыбнулся шире, чем обычно. — Кстати, я кое-что не говорил тебе. — Что ещё? — устало спросил Чигири, решив, что сейчас получит очередную шутку. — Я начал встречаться с Наги. Чигири моргнул. — …Что? Рео слегка покраснел, но в глазах у него светилось настоящее счастье. — Ну… всё началось случайно. Мы много времени проводили вместе, и в какой-то момент это стало больше, чем просто дружба. Чигири смотрел на него с приоткрытым ртом, а потом впервые за день улыбнулся по-настоящему — мягко, тепло. — Знаешь… я рад за тебя. Правда. Наги… может, и ленивый, но он надёжный. И я думаю, вы подойдёте друг другу. — Ха! — Рео засмеялся, довольный его реакцией. — Вот видишь, не всё так плохо. У тебя проблемы с Кунигами, а у меня наконец-то что-то нормальное. Баланс, так сказать. Чигири покачал головой, но улыбка не сходила с его лица. Ему действительно стало чуть легче — хотя боль от Кунигами всё ещё жгла, видеть счастье друга было приятно. Чигири и Рео, выйдя из кафе, ещё немного поболтали на свежем воздухе. Вечер уже окрасился мягким закатным светом, улицы наполнялись спокойной суетой — редкие прохожие, приглушённый гул машин. Они направились к машине Рео. — Спасибо, что выслушал, — тихо сказал Чигири, чуть улыбнувшись, но в его глазах всё ещё отражалось напряжение прошедшего дня. — Да ты что, — махнул рукой Рео, открывая дверь машины. — Мы друзья, разве нет? Тем более тебе нужно выговориться. А я всегда рядом. Они сели, и автомобиль плавно выехал на дорогу. Дорога была спокойной, и в машине царила лёгкая, умиротворяющая тишина. Радио негромко играло что-то ненавязчивое, пока они ехали по улицам. Чигири смотрел в окно, думая о случившемся, а Рео иногда бросал на него взгляд, проверяя, всё ли в порядке. — Рад, что ты за меня порадовался, — вдруг сказал Рео, улыбнувшись. — Мне это реально важно. Чигири повернулся к нему и кивнул: — Конечно. Ты заслуживаешь счастья. Наги хороший парень. Внутри у Чигири немного потеплело от искренности в словах. Наконец машина остановилась у его дома. Рео слегка развернулся к другу и сказал: — Если захочешь ещё поговорить — звони. Хоть ночью. — Спасибо, Рео, — тихо ответил Чигири, открывая дверь. — Ты правда очень помог. Они обменялись короткой, но тёплой улыбкой. Чигири вышел из машины, захлопнул дверцу и, махнув рукой, направился к дому. Рео подождал пару секунд, пока тот не скрылся за дверью, и только потом тронулся с места. Чигири, переступив порог своего дома, наконец почувствовал лёгкую усталость и облегчение одновременно — словно напряжение дня хоть немного отпустило. Чигири, едва войдя домой, почти сразу заметил, как Коюки сидит на диване с телефоном. Она оторвалась от экрана, подняла на него глаза и слегка прищурилась: — Ты чего такой мрачный? Опять проблемы? Чигири вздохнул, проходя в комнату и бросая рюкзак в угол. Внутри всё сжималось — он понимал, что не может больше тянуть. Накопившееся напряжение просто требовало выхода. — Слушай, — начал он, в голосе слышалась неуверенность, — я… я не могу больше это скрывать. Мне нужно сказать. Коюки отложила телефон, явно заинтригованная. — Ну, давай, — сказала она с легкой ухмылкой. Чигири провёл рукой по волосам, собираясь с духом: — Вся эта история… с нашими ссорами, с недопониманиями, с… этой войной, — он чуть нахмурился, подбирая слова. — Всё привело к тому, что… я понял. Мне нравится Кунигами. Он произнёс это почти как признание в преступлении, тяжело, будто боялся осуждения. Коюки несколько секунд просто смотрела на него, а потом вдруг засмеялась. Смех был лёгкий, почти насмешливый, но без злобы. — Вот оно что… — она покачала головой. — Честно, я думала, что ты мне что-то более драматичное расскажешь. — Ты… серьёзно? — ошарашенно спросил Чигири. — Ага, — она пожала плечами, — если тебе нравится Кунигами, то встречайся с ним. Мне-то какая разница? Он мой бывший, и знаешь что? Мне плевать. Чигири замер, не веря своим ушам. В груди что-то странно кольнуло — смесь облегчения и смущения. Он ожидал всего: злости, скандала, сарказма… но не такой равнодушной лёгкости. Коюки снова взяла телефон, лениво пролистав экран. — Так что, хватит драматизировать. У тебя есть чувства — вот и разбирайся с ними. А я в стороне. Чигири на секунду прикрыл глаза и вдохнул. Будто огромный груз наконец перестал давить на него. Чигири медленно поднялся по лестнице в свою комнату. Всё внутри казалось тяжёлым, мысли перемешивались, но после разговора с Коюки стало чуть легче дышать. Он открыл дверь, зашёл и машинально включил свет. На столе тихо мигал экран его телефона. Чигири взял его в руки и сразу заметил длинную цепочку непрочитанных сообщений. От Кунигами. “Где ты?” “Почему не отвечаешь?” “Я знаю, что перегнул… но я не хотел всё так испортить.” “Прости за то, что притворялся Харутаро. Я просто хотел быть рядом, хоть так.” “Чигири, пожалуйста, скажи хоть что-то…” Чигири долго смотрел на экран, пальцы чуть дрожали. Каждое сообщение будто вонзалось иголкой глубже в его сердце. В груди поднималась буря: злость, обида, растерянность… и всё же где-то под ними — тёплое, предательское чувство, которое он боялся признать. Он стиснул зубы, выключил экран и бросил телефон на кровать. — Прости?.. — прошептал он себе под нос, иронично усмехнувшись. — Слишком поздно… Не в силах больше думать об этом, Чигири рухнул на кровать, не раздеваясь. Он уткнулся лицом в подушку и закрыл глаза. Телефон ещё пару раз мигнул новыми уведомлениями, но он даже не потянулся к нему. Сон накрыл его почти мгновенно, тяжёлый, но с лёгким чувством бегства — как будто в нём можно было хотя бы ненадолго забыть про Кунигами. Чигири резко проснулся среди тишины, будто его выдернули из тяжёлого сна. За окном только начинал сереть рассвет, и комнату заливал холодный полумрак. Он машинально потянулся к телефону и, посмотрев на экран, заметил время — 05:03. На дисплее мигали новые уведомления. Несколько непрочитанных сообщений от Кунигами. “Ты спишь?..” “Я, наверное, всё испортил. Но я не могу просто так оставить это.” “Прости, что был Харутаро. Прости, что врал.” “Я не хотел тебя ранить.” “Чигири… если хочешь, я исчезну. Но только скажи это мне сам. Я не выдержу молчания.” Глаза Чигири задержались на последней строчке. В груди что-то неприятно сжалось — смесь боли и вины. Он понимал, что Кунигами пишет это в отчаянии, и от этого становилось только тяжелее. Чигири положил телефон обратно на тумбочку, прикрыл глаза рукой и глубоко вдохнул. — Почему… почему ты всё усложняешь?.. — прошептал он, будто в пустоту. Ответить он так и не решился. В голове стоял хаос, и сердце всё ещё не было готово признать того, что он давно ощущал. Чигири вошёл в школу, будто на автопилоте. Ночь почти не принесла отдыха, мысли путались, и от каждого шороха телефона в кармане он будто вздрагивал. Когда он открыл дверь школьной раздевалки, первым делом увидел Рео, который уже ждал его, прислонившись к шкафчикам. — О, ты пришёл, — с улыбкой сказал Рео и махнул рукой. — Доброе утро. — Угу, — тихо ответил Чигири, стараясь скрыть свою усталость за спокойным тоном. Они вместе направились в мужскую раздевалку, перекидываясь парой фраз. Чигири начал доставать форму для физры, как вдруг Рео обернулся к нему с хитрой улыбкой: — Кстати, ты в курсе? У нас сегодня физра будет совмещённая с параллельным классом. — И что с того? — равнодушно отозвался Чигири, поправляя футболку. Рео ухмыльнулся ещё шире: — А то, что в том классе — Кунигами. И, кстати, Наги тоже. Чигири застыл на секунду, держа в руках спортивные штаны. Сердце предательски кольнуло от услышанного имени. — Серьёзно?.. — выдохнул он, стараясь сделать вид, что ему всё равно. — Угу, — подтвердил Рео, бросив на него внимательный взгляд. — Так что готовься. Думаю, урок будет… интересным. Чигири отвернулся к шкафчику, делая вид, что сосредоточен на переодевании. Но внутри всё уже заколыхалось — он прекрасно понимал, что встретиться лицом к лицу с Кунигами после вчерашнего будет совсем непросто. Кунигами ещё утром был необычно собранным. Он прекрасно знал, что сегодня у них будет совместная физра с классом Чигири — и это был его шанс. Шанс, чтобы наконец остаться с ним наедине и заставить поговорить, даже если тот будет сопротивляться. Сидя за партой перед уроком, он тихо наклонился к Карасу и шепнул: — Помнишь, что я говорил? Делай всё по плану. Карасу ухмыльнулся и кивнул. Он был тем ещё хулиганом, и ему явно нравилась сама идея. Когда урок начался, физрук собрал обе группы в одну шеренгу, раздавая указания и перекрикиваясь с учениками. Все уже настраивались на разминку, но Карасу незаметно улизнул обратно в раздевалку, пока физрук был занят. Там он устроил настоящий погром: перевернул пару скамеек, раскидал форму, вылил на пол воду из бутылей и даже мазанул чем-то на шкафчики, чтобы выглядело как грязь. Вернувшись, он сделал вид, будто всё время был на месте. После урока физрук решил проверить, всё ли аккуратно убрано в раздевалках. Но когда открыл дверь, то едва не выругался при всех: — Это что ещё за бардак?! Ученики начали переглядываться, кто-то прыснул от смеха, но физрук был вне себя. — Кто это сделал?! Немедленно признавайтесь! Кунигами тут же шагнул вперёд, его взгляд был намеренно тяжёлым, а голос звучал громко и уверенно: — Это Чигири. Я видел, как он туда заходил. Все головы тут же повернулись на Чигири. Тот ошеломлённо распахнул глаза. — Что?! — резко выкрикнул он. — Это неправда! Я туда вообще не заходил! — Да ну? — ухмыльнулся Кунигами, делая вид, будто абсолютно уверен. — Все знают, что ты мог такое устроить. — Ты издеваешься?! — Чигири шагнул ближе, его лицо раскраснелось от возмущения. — Я к этому не имею никакого отношения! Физрук нахмурился, хлопнув ладонью по стене, чтобы прекратить спор: — Тихо! Он обвёл обоих злым взглядом. — Раз вы оба так яростно спорите, значит, вы оба и виноваты. После уроков останетесь и приведёте эту раздевалку в порядок. Полностью. Чтобы блестела! Чигири резко выдохнул, сжав кулаки — он понял, что попал прямо в ловушку Кунигами. А тот лишь слегка ухмыльнулся уголком губ, потому что всё шло ровно так, как он и задумал. После звонка, когда остальные ребята шумно вышли из спортзала, Чигири нехотя поплёлся к раздевалке. Внутри пахло влажной формой и ещё стояла та самая грязь, которую натворил Карасу. Дверь за ними захлопнулась, и наступила тишина. Кунигами неспешно зашёл следом, бросив сумку в угол. Его спокойствие только сильнее раздражало Чигири. — Ты совсем охренел? — сразу выпалил Чигири, обернувшись к нему с яростью в глазах. — Подставить меня перед всем классом? Ради чего? Чтобы я теперь вместе с тобой тут полы мыл?! Кунигами ухмыльнулся, взял швабру и лениво покрутил её в руках, будто это было просто развлечение. — А как ещё тебя заставить остаться со мной наедине? Ты ведь вечно убегаешь. — Я убегаю, потому что ты ведёшь себя как мудак! — Чигири шагнул ближе, его голос дрожал от злости. — Ты всё время давишь, играешь в эти свои тупые игры! Думаешь, я буду это терпеть? Кунигами резко поставил швабру в угол и посмотрел ему прямо в глаза: — Перестань. Ты можешь не притворяться, что ненавидишь меня. — Что?.. — Чигири замер, его сердце болезненно сжалось. Кунигами шагнул ближе, сокращая расстояние. Его голос был низким, твёрдым: — Я знаю, что я тебе нравлюсь. Ты сам в этом признался, когда писал мне, думая, что я — Харутаро. У Чигири потемнело в глазах. Он отшатнулся, будто от удара. — Замолчи… — прошептал он, но голос предательски дрогнул. — Это была ошибка. — Нет, — Кунигами ухмыльнулся, глядя на него сверху вниз, — это была правда. Там, где ты не боялся быть честным. Чигири стоял, стиснув кулаки до боли. Его дыхание стало быстрым и тяжёлым — он чувствовал, что ещё чуть-чуть, и все эмоции сорвутся наружу. Чигири резко развернулся, решив выскочить из раздевалки, но едва он сделал шаг, как сильная рука Кунигами схватила его за запястье. — Куда собрался? — с усмешкой протянул он, притянув Чигири ближе. — Отпусти! — Чигири дёрнулся, но хватка была крепкой. Кунигами вдруг начал смеяться. Громко, нагло, будто издевательски. Смех отдавался эхом в пустой раздевалке, выводя Чигири из себя ещё сильнее. — Ты всегда такой забавный, когда пытаешься убежать, — выдохнул он, глядя прямо в лицо Чигири. — Будто я тебе реально враг. — Потому что ты и есть враг! — выкрикнул Чигири, пытаясь вырваться. И в этот момент, словно нарочно, швабра, которую Кунигами кинул в угол, задела ведро. Оно перевернулось, и вся вода со шваброй с грохотом разлилась по полу. Лужа мгновенно растеклась, задевая их обувь. — Блестяще, — саркастично бросил Чигири, вырвав руку и посмотрев на хаос. — Просто блестяще. Ты настоящий гений. Он шагнул в сторону, но поскользнулся, едва удержав равновесие. Его глаза вспыхнули злостью. — Знаешь, Кунигами, ты не только подлый, но ещё и полный тупица! Даже элементарно воду в ведре удержать не можешь! Кунигами приподнял бровь и, вместо того чтобы обидеться, снова ухмыльнулся. — Ну, если я такой тупица, почему ты всё равно продолжаешь думать обо мне? Чигири замер, стиснув зубы, и почувствовал, как жар стыда и злости одновременно ударил в лицо. Они молча вытирали воду, которая растеклась по всей раздевалке. Полы скрипели под тряпками, в воздухе витал влажный запах, и от этого напряжение между ними становилось почти невыносимым. Чигири старался сосредоточиться только на уборке, не глядя на Кунигами, но тот, как всегда, не собирался хранить молчание. — Знаешь… — начал он, отжимая тряпку в ведре. Его голос прозвучал неожиданно серьёзно, без привычной насмешки. — Ты всё время думаешь, что я просто хочу тебя задеть. Что я издеваюсь, потому что ненавижу тебя. Но это неправда. Чигири скривился, но ничего не ответил. Кунигами продолжил, опершись на швабру: — Когда я встречался с твоей сестрой… это было не потому, что я её любил. И даже не потому, что хотел казаться хорошим парнем. — Он вздохнул и посмотрел прямо в Чигири. — Я сделал это, чтобы быть ближе к тебе. Чигири резко замер, его пальцы сжали мокрую тряпку так, что по ней брызнула вода. — Что?.. — Да. — Кунигами кивнул, его взгляд стал твёрже. — Это был единственный способ находиться рядом. Смешно, правда? Я тогда думал, что ты меня никогда к себе не подпустишь. В груди у Чигири всё перевернулось. — Ты… ты использовал мою сестру, чтобы быть рядом со мной?! — голос его дрогнул, но в нём звенела злость. Кунигами отвёл взгляд на секунду, будто сам понимал, насколько подло это звучит. — Я знаю, что это мерзко. Но я не видел другого выхода. Я был слишком… слаб, чтобы признаться тебе прямо. Поэтому издевался, шутил, толкал тебя, цеплял. Хотел хоть как-то заставить тебя смотреть на меня. В воздухе повисла тяжёлая тишина. Чигири чувствовал, как в его голове всё смешалось — ненависть, обида, но и что-то ещё, от чего хотелось кричать. — Ты… полный ублюдок, Кунигами, — прошептал он, глядя прямо ему в глаза. — Настоящий ублюдок. Но сердце его при этом билось так, что трудно было дышать. Чигири уже не мог держать всё это в себе. Его руки дрожали от злости, тряпка с глухим шлепком упала на пол. — Ты вообще понимаешь, что несёшь?! — голос его звенел, разрывая тишину раздевалки. — Использовать мою сестру, чтобы быть рядом со мной?! Издеваться, унижать, подставлять меня, как сейчас?! Ты думаешь, это нормально?! Думаешь, после всего этого я должен сидеть спокойно и кивать тебе?! Он шагнул ближе, гневно ткнув пальцем в грудь Кунигами. — Ты просто эгоист! Ты делаешь всё, что взбредёт в голову, даже не думая, как это отразится на других! Кунигами стоял, не двигаясь, позволяя Чигири вылить весь поток слов. Его глаза оставались спокойными, но в них вспыхивало что-то тёплое и упрямое. И когда Чигири снова сорвался: — Ты бесишь меня до дрожи! Я ненавижу тебя!.. Кунигами резко шагнул вперёд, сократив расстояние между ними почти до нуля. Его голос прозвучал низко и твёрдо: — Всё это было из-за любви. Чигири замер. На мгновение дыхание перехватило, но потом он словно взорвался изнутри. Его глаза блестели, щеки горели, голос дрожал, но слова вылетели с такой силой, будто он всю жизнь ждал этого момента: — Да, чёрт возьми! Да! Ты мне тоже нравишься! Понял?! Я с ума схожу от тебя, и именно поэтому ты бесишь меня больше всех на свете! Эти слова вырвались из него как удар. Слишком громко, слишком резко, но настолько правдоподобно, что в раздевалке стало гулко от их эха. Кунигами замер, словно не верил, что наконец услышал это. А потом уголки его губ дрогнули, и в глазах мелькнула опасная искра. Кунигами слушал его слова, и чем дальше, тем сильнее по губам расползалась ухмылка. Та самая — самоуверенная, дерзкая, от которой у Чигири всегда закипала кровь. — Ну наконец-то, — почти прошептал он, и пальцы его легли на запястье Чигири. — Я этого ждал. Он резко подтянул его ближе, словно проверяя, насколько далеко может зайти. Чигири, вспыхнув от возмущения и стыда, тут же оттолкнул его грудью, рывком освободил руку. — Отвали! — сорвалось у него. Голос был резким, полным бешенства и паники. Но Кунигами даже не дрогнул. В тот самый момент, пока Чигири ещё пытался отстраниться, он резко наклонился и впился губами в его губы. Слишком быстро, слишком внезапно — так, что Чигири не успел среагировать. Его глаза широко распахнулись, тело напряглось, но движение застряло на полпути: будто воздух сам сжал его, не позволяя вырваться. Губы Кунигами были настойчивыми, жёсткими, и вся эта уверенность, дерзость, которую Чигири ненавидел — теперь обрушилась прямо на него в этом поцелуе. Он изо всех сил пытался оттолкнуть его, но чем больше сопротивлялся, тем крепче становились руки Кунигами, удерживающие его за плечи. И в какой-то момент Чигири понял: он не может отстраниться. Не потому, что не хватает сил — а потому, что часть его самой души, вопреки злости и протесту, не хотела этого конца. Сначала Чигири боролся до последнего — его руки упирались в грудь Кунигами, мышцы были напряжены до боли. Но чем сильнее тот прижимал его к себе, тем больше в душе Чигири разгоралась путаница. Его сердце билось так громко, что казалось, оно гремит на всю пустую раздевалку. Он хотел ненавидеть его. Хотел вырваться, оттолкнуть, плюнуть в лицо — но вместо этого вдруг почувствовал, как сам отвечает. Сначала неуверенно, почти невольно, а потом всё ярче, всё отчаяннее. Его губы дрогнули, поддались напору, и он сам шагнул вперёд, словно сдаваясь в этой странной, безумной игре. Вода, разлитая по полу, ведро, брошенные тряпки и швабра — всё это перестало существовать. Даже крики физрука в памяти растворились. Оставались только они двое: тяжёлое дыхание, жёсткий хват Кунигами, и жар, от которого кружилась голова. Кунигами отстранился всего на секунду, чтобы перевести дыхание, и с хриплым смешком сказал: — Видишь… я был прав. Чигири резко, со злостью, снова прижался к нему, будто сам себе доказывая обратное. Его пальцы сжали ткань на спине Кунигами, и в этот момент они оба забыли, зачем их вообще оставили здесь убирать. Забот, наказания, ссоры — ничего не было. Была лишь эта слепая страсть, которую они так долго пытались скрывать друг от друга. Раздевалка дышала тишиной, нарушаемой только их сбивчивым дыханием. Капли воды стекали с ведра на пол, и по лужам отражался свет лампы. Кунигами всё ещё удерживал Чигири за запястье, а тот, тяжело дыша, упрямо не смотрел ему в глаза. Их губы были припухшими, волосы растрёпанными — они оба выглядели так, словно только что пережили нечто, чего сами до конца не понимали. И тут — громкий скрип двери. — Вы почему до сих пор не убрали?! — раздался раскатистый голос физрука. Оба вздрогнули так резко, что ведро снова качнулось и едва не перевернулось. Чигири моментально вырвал руку, будто обжёгся, и сделал шаг в сторону, краснея до кончиков ушей. Кунигами же попытался выглядеть спокойно, но его улыбка выдала всё. — Э-э… мы… — начал он, но голос предательски дрогнул. — Мы только… проверяли, насколько грязно, — пробормотал Чигири, пряча взгляд и чувствуя, как сердце колотится так, что гулом отдаётся в висках. Физрук нахмурился, осмотрел лужи и тряпки. — Проверяли?! Да тут озеро! — рявкнул он. — Чтобы через двадцать минут всё блестело! Иначе завтра будете убирать всю школу! С этими словами он резко захлопнул дверь, оставив за собой гулкое эхо. Несколько секунд тишины. Потом Кунигами, всё ещё тяжело дыша, наклонился ближе и почти шепотом сказал: — Ну что ж, похоже, нас ждёт ещё много времени вместе. Чигири метнул в него убийственный взгляд, но щеки предательски горели. Он наклонился за тряпкой, чтобы скрыть лицо, и процедил: — Заткнись и работай, тупица. Кунигами лишь тихо усмехнулся, будто наслаждаясь каждым мигом этой странной, но такой живой близости. А в воздухе между ними уже висело то, что они оба не решались назвать. Ночь была тихой, только редкие машины нарушали тишину спального района. Чигири уже собирался лечь спать, когда телефон завибрировал. Экран осветил комнату: сообщение от Кунигами. «Поехали на море. Встретим рассвет.» Чигири нахмурился, машинально прикусив губу. — Ты с ума сошёл? — быстро набрал он. — Мне надо у Коюки отпроситься, мама ведь не дома. Ответ прилетел почти мгновенно: «Не отпроситься. Сбежать. Иначе не интересно.» Чигири уставился на экран, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Ему хотелось написать «нет», но пальцы сами вывели другое: — Ты идиот. Но ладно. Только один раз. Улыбка сама появилась на его лице, когда через минуту пришло короткое: «Знал, что согласишься.» … В 4 утра двор уже утопал в предрассветной тьме. Чигири, натянув худи и держа кеды в руках, выглянул в окно. Внизу, прямо у забора, стоял Кунигами. Шлем подмышкой, волосы растрёпаны, на лице — та самая наглая ухмылка. — Давай, принцесса, — шепнул он, когда Чигири осторожно вылез на подоконник. — Ещё раз так назовёшь — спущу на голову цветочный горшок, — огрызнулся Чигири, но всё равно позволил Кунигами подставить руки. Тот легко помог ему спрыгнуть вниз, после чего они вместе перелезли через высокий забор. — Ну, вот и свобода, — усмехнулся Кунигами, открывая мотоцикл. Чигири закатил глаза, но сердце билось так сильно, что в горле пересохло. Он надел шлем, и едва успел устроиться сзади, как Кунигами завёл мотор. Холодный ночной воздух хлестал по лицу, огни города оставались позади. Чигири прижался крепче, пытаясь не думать о том, что делает, и не замечать, как тепло его рук сжимает талию Кунигами. Впереди их ждал берег, солёный запах моря и первый рассвет, который они встретят вдвоём. И вдруг всё, что было до этого — ссоры, злость, маски — казалось не таким уж важным. Они добрались до берега как раз тогда, когда горизонт начинал светлеть — лёгкая полоска розового рассвета уже прорезала темноту. Воздух был прохладным и свежим, пахло солью и морской травой. Кунигами припарковал мотоцикл на пустой стоянке, и оба, молча переглянувшись, направились к воде. — Пошли хоть ноги помочим, — предложил он, снимая кеды и закатывая штанины. Чигири сначала фыркнул, но всё же последовал за ним. Холодные волны омывали щиколотки, и от неожиданности Чигири тихо вскрикнул, а потом рассмеялся, прижимая руки к груди. Кунигами усмехнулся — он редко видел его таким живым и настоящим. Они шли вдоль кромки, болтая о всякой ерунде. Чигири то и дело улыбался — не натянуто, не колко, а легко и искренне. Иногда он даже смеялся вслух, и это заставляло сердце Кунигами биться быстрее. — Вот видишь, — сказал он, хитро прищурившись, — ты всё-таки умеешь быть нормальным человеком. — Заткнись, — ответил Чигири, но улыбку сдержать не смог. Кунигами вдруг решил «показать класс»: прыгнул на одну ногу, сделал какой-то нелепый пируэт и, размахивая руками, закричал: — Вот так это делает чемпион! Но стоило ему подскользнуться на мокром песке, как он с оглушительным плеском рухнул прямо в воду. Чигири застыл на секунду, а потом согнулся пополам от смеха. Его звонкий, чистый смех перекрыл шум прибоя. — Ты просто… — едва переводя дыхание, выговорил он, — самый тупой человек, которого я знаю! Кунигами вынырнул, стряхивая с лица мокрые волосы, и глянул на него с тем самым выражением — смесь злости, смущения и довольства. — Зато ты улыбаешься, — ухмыльнулся он, протягивая руку, но Чигири, всё ещё смеясь, отступил назад, не собираясь помогать. Чигири всё ещё держался за живот, пытаясь отдышаться от смеха. Щёки горели, глаза блестели, и он, сам того не замечая, выглядел так, будто сиял. Кунигами выбрался на мелководье, с него капала вода, одежда прилипла к телу, и вид у него был абсолютно безумный. — Ах, значит, смешно, да? — прищурился он, протягивая руку. — Ну-ну, помоги мне, раз уж такой добрый. — Даже не надейся, — фыркнул Чигири, отступая на шаг назад, но всё ещё улыбаясь. — О, так вот оно как… — протянул Кунигами. В следующий миг он рванул вперёд, схватил Чигири за запястье и резко потянул на себя. — Эй! Отпусти, идиот! — крикнул Чигири, сопротивляясь, но поздно — вода брызнула во все стороны, когда они оба рухнули в море. Холод окатил его с головой, волосы прилипли к лицу, но Чигири, вынырнув, не выдержал и снова расхохотался, прямо в лицо Кунигами. — Ты сумасшедший! — задыхаясь от смеха, выпалил он. — Абсолютный идиот! Кунигами тоже рассмеялся, протирая глаза и откидывая назад мокрые волосы. — Зато теперь мы квиты, — усмехнулся он, глядя прямо на Чигири. — И ты всё ещё улыбаешься. Чигири хотел огрызнуться, но улыбка не сходила с его лица, и в этот момент он сам понял — сопротивляться бессмысленно. Они вылезли на берег, промокшие до нитки, с песком, прилипшим к одежде, и тяжёлым дыханием после смеха. Волны мягко накатывали на песок, а небо постепенно окрашивалось в золотисто-розовые тона. Чигири сел прямо на влажный песок, обняв колени и глядя на горизонт. Его волосы, мокрые и растрёпанные, блестели в первых лучах рассвета. Кунигами устроился рядом, всё ещё улыбаясь своей наглой, но какой-то удивительно тёплой улыбкой. Несколько минут они молчали, слушая шум моря. Потом Кунигами вдруг глубоко вдохнул, повернулся к нему и сказал: — Знаешь… я больше не хочу прятаться за дурацкими шутками и издёвками. — Его голос прозвучал серьёзно, почти непривычно для Чигири. — Я правда люблю тебя. Всегда любил, даже если показывал это по-идиотски. Чигири резко повернулся к нему, сердце будто на миг остановилось. Взгляд Кунигами был прямым, честным, и в нём не было ни тени насмешки. — Поэтому… — продолжил он, чуть смущённо потерев затылок, — давай встречаться. По-настоящему. Чигири опустил глаза, губы дрогнули. Он хотел отмахнуться, отшутиться, как обычно, но слова застряли в горле. Вместо этого он тихо улыбнулся — искренне, так, как редко позволял себе. — Ты такой идиот, Кунигами… — прошептал он. — Но… ладно. Я согласен. Кунигами, услышав это, засмеялся и, не удержавшись, обнял его, прижав к себе. Чигири сначала напрягся, но потом позволил себе расслабиться, уткнувшись лбом ему в плечо. А над ними восходило солнце — первое их общее утро, которое стало началом чего-то большего.