Удар в сердце

Академия святых и великих казалась другой. С каждым днем ее своды давили тяжелее, чем прежде. Киллиан Парис-Бёрко, наследник престола, шагал по этим коридорам, и каждый камень будто напоминал — он больше не Готье Хитклиф. Вместо книг, которые они когда-то читали вместе, вместо игр и глупых розыгрышей, спорных бесед о творящих, в которых Скэриэл был его вечным соучастником, теперь осталась пустота. Полукровка исчезал и появлялся, врал и прятался за масками, но всегда был рядом. А теперь — будто отдалялся. Или же это Киллиан сам его отталкивал? Его раздражало все: холодный смех брата, опека, которой удостоился Лоу, даже то, как Гедеон фигачил его по лицу..отдавалось в душе у Киллиана. Он не был изгоем, его все еще любили..но бесило даже собственное отражение в зеркале. Но сильнее всего — то, что ему не хватало Скэриэла. Его улыбки, его дерзости, даже его тягучей лжи. На уроке фехтования это стало особенно очевидно. Клинки сталкивались, звон металла отзывался в ребрах. Киллиан двигался уверенно, расчетливо. Скэриэл — нет. Он будто поддавался. Невыспавшийся, уставший, с глазами, в которых не отражался свет. Киллиан видел его насквозь. — Соберись, — сорвалось у него, когда шпагу почти вывернул из рук соперника. Скэриэл лишь усмехнулся, но беззвучно. И в следующем мгновении кончик клинка Киллиана уперся в его грудь, прямо в сердце. Скэриэл выронил оружие — нет, не выронил, а словно сам оттолкнул, принимая поражение. Он шагнул вперед. Лезвие коснулось его одежды, и Киллиан не успел отшатнуться. Скэриэл обошел оружие, и в ту же секунду его губы сомкнулись с губами Киллиана. Поцелуй был резким, неловким, почти болезненным — словно признанием вины. Слов не было, только этот миг, в котором Киллиан ощутил: внутри него, в самом сердце, еще жив Готье. Тот, что любил Скэриэла, несмотря ни на титулы, ни на кровь, ни на все маски. А вокруг звенела тишина. И только стук двух сердец нарушал ее, напоминая, что они оба еще живы. — прости, мне правда жаль.. — было начал Скэриэл, как его толкнули ближе, Киллиан сомкнул руки вокруг его шеи. — замолкни. — отрезал он и впился в губы полукровки.