Маленький вампиренок

Утро принесло не свет, а новые муки. Дверь темницы снова скрипнула, и тяжёлые шаги возвестили о приходе палача. Пират с кнутом вошёл с той же жёсткой усмешкой, словно пытка для него была развлечением. Девушка не произнесла ни слова, только крепче сжала губы. Кнут свистел в воздухе, впиваясь в кожу, и каждое движение отзывалось огнём во всём теле. Но она не кричала. Лишь хриплое дыхание срывалось с её губ, и красные глаза, несмотря на слёзы боли, смотрели прямо в мучителя с упрямой решимостью. Он злился от её молчания, хотел услышать крик, увидеть слом, но её дух снова и снова вставал на защиту. Полдня прошли в этой мучительной череде ударов и тишины. Когда дверь за пиратом наконец захлопнулась, она осталась одна. Тело дрожало, рубцы жгли, но в сердце крепла клятва: они думают, что ломают меня, но я лишь становлюсь сильнее. В обед дверь снова открылась, и в камеру вошёл юноша. В руках он нёс поднос — миска похлёбки, кусок хлеба и кружка с водой. В его глазах мелькнула боль, когда он увидел её состояние. Он присел рядом, тихо вздохнув, и протянул ложку. — Тебе нужно поесть… хотя бы немного, — сказал он мягко. Она подняла голову. В её взгляде, несмотря на усталость, было нечто новое — твёрдость, которая пугала и завораживала. — Уходи, — тихо произнесла она, и его рука с ложкой замерла в воздухе. — Что? — он нахмурился, не веря её словам. — Уходи отсюда, — повторила она, её голос дрожал от слабости, но звучал твёрдо. — Ты не такой, как они. Ты слишком добрый для этого места. Если останешься — погибнешь вместе с ними. Он опустил взгляд, губы дрогнули. — Я не могу бросить тебя, — прошептал он, и в его голосе звучала мольба. Она улыбнулась — слабой, но живой улыбкой, и её красные глаза вспыхнули в полумраке темницы: — Сегодня ночью я сбегу. И я сожгу это место дотла. Никого из них здесь не останется. Слова упали в тишину, как камни в воду. Юноша расширил глаза, поражённый её решимостью. Его губы приоткрылись, будто он хотел возразить, но она качнула головой: — Не мешай мне. Просто уйди. Я не хочу, чтобы ты погиб вместе с ними. Он тяжело вздохнул, сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Его взгляд метался между страхом и восхищением. Он понимал: перед ним сидит не сломленная пленница, а огонь в человеческом облике. Юноша поставил поднос на каменный пол, медленно поднялся и посмотрел на неё в последний раз. В его глазах не было уже жалости — только уважение и тревога. — Тогда будь сильной, — сказал он глухо, словно прощаясь. Дверь закрылась за ним с глухим стуком. Девушка осталась одна, израненная, прикованная к креслу, но с улыбкой на устах. В груди её горел тихий, но яркий огонь. Ночь приближалась, и с ней приближался её час.