Маленький вампиренок

Ночь была глубокая, и костёр на поляне горел особенно ярко, разбрасывая искры в темноту. Существа сидели вокруг: кто-то дремал, кто-то шептался, а кто-то просто вслушивался в ночной лес. Эвелина не находила себе места. Она снова и снова вспоминала цепи, запах соли, крики пиратов. Мысли не отпускали, будто пираты вот-вот вырвутся из тьмы. — Мы должны уйти, — нарушила она тишину, её голос дрогнул. — Здесь небезопасно. Если они придут… если они снова найдут меня… вы все пострадаете. Мы не можем оставаться. Существа зашевелились, переглядываясь. Кто-то ворчливо согласился, но больше было сомнений: — Где мы найдём пищу в пути? — хрипло спросил старый гоблин. — Русалки не покинут моря, — тихо заметил эльф. — Их сердца привязаны к воде. — Мы слишком долго жили здесь, — заговорил вампир. — Лес знает нас, защищает нас. В дороге мы будем уязвимы. Эвелина прикусила губу, её глаза блеснули от тревоги. Она уже хотела возразить, но рядом раздался тяжёлый, спокойный голос: — Хватит. Дедушка поднялся. Его седые волосы отливали серебром в свете костра, а глаза смотрели глубоко и строго, но без гнева. Он положил ладонь на плечо внучки. — Эвелина, — сказал он тихо, но так, что услышали все, — твой страх понятен. Ты видела, что такое люди, что такое их жестокость. Но послушай меня: уйти — значит предать этот лес. Здесь — наша сила. Здесь корни, здесь дом. Лес держит нас, скрывает нас, питает нас. На дороге мы потеряем больше, чем найдём. Эвелина сжала пальцы, пытаясь возразить, но дедушка наклонился ближе, его голос стал мягче: — Ты хочешь защитить нас. Но, дитя, мы тоже умеем защищать тебя. Ты больше не одна. Пираты могут прийти, да. Но пусть они попробуют ступить сюда. Лес не примет их. И мы встанем рядом с тобой. Вокруг воцарилась тишина. Существа медленно кивнули, принимая его слова. Эвелина посмотрела в глаза дедушке и впервые за долгое время почувствовала не только страх, но и опору. Костёр треснул, выпустив в небо новую россыпь искр. — Ты должна учиться верить не только себе, но и нам, — сказал дедушка, обнимая её за плечи. — Это место — не ловушка, а крепость. Эвелина тяжело выдохнула и, кивнув, позволила себе опереться на его силу. Утро разливалось по поляне мягким золотым светом. Солнце медленно поднималось над кронами, и один за другим обитатели собрания расходились: кто в лесные пещеры, кто в норы, кто — под покров деревьев. Вампиры скрылись первыми, не терпя яркого света. Эльфы тихо разошлись, русалки вернулись в свои воды. Даже дедушка, тяжело опираясь на посох, отправился в тень древнего дуба, где его ждало дневное укрытие. Поляну накрыла тишина. Лишь ветер касался травы, а угли костра дымились тонкими струйками. Эвелина лежала в своём укрытии, закрыв глаза, и сон снова овладел ею. Но покоя он не принёс. Сначала пришли кошмары: она вновь видела цепи, слышала смех пиратов, чувствовала удары плети. В груди снова вспыхнула старая боль. И вдруг — сквозь всё это — пробился тихий, тёплый голос: — Ты сильнее, чем думаешь. Не сдавайся. Верь в себя. Она узнала его сразу — юноша. Тот, что когда-то поднёс ей еду, промывал раны и подарил надежду. Его слова прозвучали так ясно, что она дернулась во сне, будто он стоял рядом. Эвелина резко проснулась. В полутьме укрытия царила тишина, лишь снаружи слышалось далёкое пение дневных птиц. Сердце билось быстро, дыхание было тяжёлым. Она прижала ладони к груди, пытаясь успокоиться, но образ пиратов всё ещё стоял перед глазами. И всё же вместе с ужасом в ней теплилось иное чувство — решимость. Она села и прошептала: — Я не буду больше жертвой. Я должна научиться защищаться. Поляна спала, но Эвелина уже знала: как только солнце опустится и существа проснутся, она попросит их о тренировках. Она закрыла глаза снова, но теперь уже не в страхе — а с мыслью о том, что ночь станет началом её пути силы.