Наследный принц
27 августа 2025 г., 21:42
— Ваше Высочество, Его Величество король повсюду Вас ищет!
Дверь с грохотом захлопнулась за спиной Зоро, стоило переступить порог. В покоях наследного принца мерцало множество огоньков свечей, витал приятный аромат, да и в целом они разительно отличались от куда более привычных казарм. Проведи он хоть ещё десять лет в замке, всё равно не смог бы привыкнуть к непомерной роскоши.
— Глупо, правда? — Луффи лишь улыбнулся. — Он меня ищет, а я у себя. И что деду опять понадобилось?
— Меня не посвящали, — уклончиво отозвался Зоро.
Его высочество крепче сжал чужое запястье и настойчивее потянул на себя. Зоро оказался совсем близко, так, что его шёпот не услышали бы из-за двери, а взгляд не удалось бы разглядеть даже в самую огромную в замочную скважину.
— Что-то о Вашей женитьбе, — и сам не зная, отчего, после этих слов Зоро улыбнулся. — Должно быть, недоволен, что Его Высочество так и не проявил интереса ни к одной из невест.
Его высочество Монки Д. Луффи в этот самый момент выглядел не просто неподобающе, а до крайней степени вульгарно: уже готовый ко сну, в длинной ночной рубахе, босой и без намёка на исподнее бельё. Не в таком виде ему полагалось видеться со своим рыцарем, любимым рыцарем, но на то была его королевская воля.
В самом деле, все члены королевской семьи — самодуры, хоть и почти безобидные. Быть может, та же молва ходила и о королевских рыцарях, или даже о самом Ророноа Зоро, личном защитнике его высочества наследного принца, но уж до неё ему точно не было никакого дела.
Луффи выслушал доклад со всей присущей ему невнимательностью. Весь его вид выражал заинтересованность в чём угодно, кроме королевских дел, а уж тем более планов его деда (так уж неудачно сложилось, что тот был законным королём), и куда больше во взгляде Луффи читалась заинтересованность в том молодом человеке, что стоял к нему необычайно близко.
В Зоро стрельнули хитрым взглядом.
— Мы же договаривались.
— Я помню, — он вздохнул и с усилием добавил: — Луффи.
— Вот! Уже лучше!
Луффи поднялся на носочках и прильнул к его губам.
Целовать его высочество было по-прежнему проще, чем называть его по имени. Всё воспитание, вся военная выправка и буквально каждый окружавший их предмет мебели противились тому, чтобы Зоро столь немыслимым образом фамильярничал. И с кем? Со своим правителем! Кого он поклялся защищать до последнего вздоха, пусть и был слишком юн для подобных клятв, но уже прекрасно понимал, что они означали. Быть может, не была против только кровать. Зоро вновь оказался на ней.
Словно древней нечистой силе, Зоро едва дозволялось переступать порог покоев наследного принца. Однако что в детстве, что сейчас Луффи без лишних церемоний заталкивал его внутрь и то угощал украденными из обеденного зала свежими булочками, такими мягкими и румяными, что и за них Зоро готов был умереть; то заставлял обучать его фехтованию (к слову, фехтовальщик из его высочества был просто отвратительный); то, с недавних пор, укладывал Зоро на чистые простыни и взбитые подушки, такие дорогие, что тот старался лишний раз в их сторону не дышать.
Его высочество всякий раз гнал прислугу прочь из своих покоев, а те неизменно пробирались в его отсутствие, чтобы избавиться от невесть откуда взявшегося беспорядка. Однако присутствие в тех же самых покоях и Зоро уже никого не удивляло. Как-то утром Зоро едва разлепил глаза в огромной постели, как пересёкся взглядами с пожилой служанкой; не произнеся ни слова, та испарилась за дверью, словно её здесь и не было. А Луффи, как назло, куда-то тем утром запропастился.
Отчаянно сохраняя остатки здравого смысла, Зоро по-прежнему не приходил в восторг от идеи ночевать в покоях его высочества. Ему полагалось быть где угодно, но не здесь. Сердце подсказывало, что если ранним утром король решит проведать внука, то Зоро не сносить головы. Однако Луффи — как и всю свою жизнь — не желал ничего знать. За дверями своих покоев ему было дозволено абсолютно всё, но желал он, похоже, одного лишь Зоро.
Его высочество нетерпеливо расстëгивал ремни на чужой лëгкой броне, стягивал сапоги, задирал застиранную рубаху. Он умел обходиться с облачением королевского рыцаря ничуть не хуже самих королевских рыцарей — столько лет Луффи провëл на тренировочной площадке вместе с Зоро… и столько раз помогал ему раздеться, когда они всë-таки повзрослели.
Наконец, опомнившись, Зоро перехватил руки его высочества, приложил немного силы, и вот уже он нависал над широко улыбающимся Луффи.
Луффи — имя его принца, Его Высочества, и имя будущего короля. В стенах замка это имя произносилось не так уж часто, разве что когда старый король Гарп был особенно зол; или вот в такие моменты, когда весь вид принца умолял произнести:
— Луффи, ты такой нетерпеливый, — громкий шëпот утонул в складках укрывающего ложе балдахина.
— Нисколечки, — Луффи тихонько рассмеялся. — Я всё гадал, заглянешь ты вечером ко мне или нет. А раз заглянул, то и отпускать тебя не хочется.
— Ты поэтому встретил меня без портков?
Бровь Зоро изогнулась, коленом — по-прежнему в штанах, вот так досада! — он ловко развëл чужие голые бëдра в стороны, как бы подтверждая свои слова.
— Нет, но я же всë равно окажусь без них!
Поспорить с этим утверждением оказалось чрезвычайно сложно.
Должно быть, если бы Зоро пришлось защищать какую-нибудь принцессу, все кому ни лень с самых малых лет твердили бы юному рыцарю: «Ни в коем случае не влюбись! Она никогда не сможет быть с таким, как ты!» Однако в случае с Луффи никто, даже учитель Михоук, не обмолвился о запретных чувствах хотя бы мельком. То ли все считали, что в Луффи невозможно по-настоящему, искренне и трепетно влюбиться, то ли вид зачастую серьëзного не по годам Зоро внушал взрослым ложную надежду. И вот они были здесь. С самыми что ни на есть запретными чувствами. Вот только Луффи запросто смог и влюбиться в ответ, и признаться в чувствах, и пользуясь всей имеющейся у него властью, пообещать Зоро никогда его не отпускать.
Поцелуи Зоро медленно спускались по худому жилистому торсу его высочества. Ночная рубашка уже задрана до самой шеи, а под ней — ничего, только голое тело и какое-то невероятных размеров смущение, что каждый раз накатывало на Зоро, стоило увидеть принца голышом. Подавать виду он не смел. И не то чтобы в рыцарских казармах или на тренировочной площадке будущих защитников короны обучали каким-то хитрым любовным ласкам, так что полагаться приходилось только на себя. Благо, и Луффи искушëн не был.
Когда-то давно, почти в прошлой жизни, Зоро считал, что любовь Луффи к нему будет такой же, какой всю жизнь до этого была к любой потенциальной невесте — абсолютно нулевой. Луффи не интересовался ни девчонками, ни придворными девицами, ни заморскими принцессами, ни хотя бы взрослыми знатными дамами (лишь пожилые леди могли заполучить его внимание, припрятав для юного принца какую-нибудь сладость). Но как же Зоро ошибался! И каким было его изумление, когда таким же вечером всë-таки оказалось, что Луффи невероятно интересовали и поцелуи, и взаимные ласки, и — да простит их Господь — рукоблудство, особенно, если рука принадлежала Зоро! Как и всякий принц, Луффи оказался невероятно требователен, зато в ответ дарил все те прикосновения и поцелуи, о каких Зоро долгие годы оставалось лишь мечтать перед сном.
Длинными тихими ночами перед Зоро возникало непомерное количество работы. Вот только целовать его высочество, оглаживать бока и бëдра, переплетать их пальцы, что уж там, даже брать в рот — всë для Зоро было в удовольствие. А когда он едва не валился с ног от усталости и собственного возбуждения, Луффи укладывал его среди умопомрачительно мягких подушек и проделывал с ним всё то же самое.
В Луффи невозможно было не влюбиться, ведь Зоро достался самый лучший принц на белом свете. Принц, из-за которого у Зоро проблем было по самые уши, однако другой жизни для себя он и представить не мог.
Со временем стало понятно: всё то, что между ними уже было, что казалось вполне невинным и обычным ребячеством — оказалось настоящей любовью. Луффи воровал для него еду из-под носа придворных кухарок, дарил самые искусные мечи чужеземных мастеров и всем без устали твердил, что хочет быть рядом с Зоро. И то, что должно было остаться лишь детскими капризами, превратилось в самую сильную любовь, что они могли себе представить.
Однажды его высочество наследный принц Монки Д. Луффи обязан будет жениться. Пусть будет спать с женой в разных концах замка; пусть будущие наследники престола появятся у семейной четы загадочным образом и с минимальными усилиями со стороны Луффи; пусть при дворе все кому не лень будут сплетничать, что компанию любимого рыцаря молодой король предпочтëт компании любимой жены. Пусть даже старый король Гарп пожалует в жëны Зоро молодую дворянку с пока ещё не пришедшим в упадок имением, тот, в общем-то, мало чем будет отличаться от его высочества. Вот уж правда, они два сапога пара, что сейчас стояли у подножия роскошного ложе.
В покоях звучали приглушëнные вздохи. Хотя за дверью не дежурила стража, какая-нибудь обеспокоенная служанка запросто могла примчаться на шумные стоны, вообразив, что принцу стало дурно. На самом деле, принцу было очень даже хорошо.
— Зоро, Зоро! Я тоже хочу тебе… отпусти!
Зоро ухмыльнулся, нехотя оторвался от выцеловывания живота и поднял взгляд:
— Его Высочеству не положено.
— Я — Луффи, дурак!
Зоро получил королевский пинок в плечо. Дразнить его высочество было очень весело, а дразнить Луффи — ещё веселее. По-прежнему слишком невероятно, чтобы быть правдой. Вот только Луффи был самым настоящим, самым осязаемым из всего, что у него было.
Он позволит принцу проявить себя немногим позже. Если они увлекутся, ночь закончится слишком быстро; но так уж вышло, что служба Зоро в качестве рыцаря начиналась в тот момент, когда его высочество поднимался с постели. И если Зоро будет нежиться в полусне где-то на другом конце кровати, этот момент удастся отсрочить. Утром, конечно, он вернëтся к своим прямым обязанностям… вот только озорной наследный принц, тихо болтающий, что вздумается, будет напоминать им обоим, как дела обстоят на самом деле.
