Надо было не бухать.

Дверь бесшумно открылась, позволяя входить в квартиру. Голова кружится, тошнит. Ещё этот придурок. – Где был? – Послышался голос в другой комнате и вскоре, лениво поднявшись со стола, Чуя вошёл в коридор, где уже пьяный в хлам Дазай. Тот, облокотившись об стенку, оглядываясь рыжего с головы до ног, который был ещё и недоволен. –Это не твоё дело, лисëнок. – Хрипло и пьяным голосом ответил Дазай. Чуе этот ответ не нравится. Он что-то бормочет себе под нос, подходя к Осаму, от которого уже несло запахом вина и виски вместе, от чего Накахара искривил лицо в гримасе отвращения. –Иди уже проспись. —Ну Чу-у-я.. Но не слушая пьяные жалования Дазая, Чуя схватил его за руку крепкой хваткой, от чего эта скумбрия чуть заныла, как собака, тот же его не выпускал. Гнев наполняло тело целиком. Больше всего ему хотелось набить морду этому Дазаю, чтобы кровь хлестала из его носа и рта, пока Чуя бил его, жестоко бил. Он не первый раз содержал этого пьяницу. После ухода из агентства, Дазай не придумал ничего лучшего, как остаться с Чуей. На удивление, тот согласился. Именно тогда начался настоящий ад. Начиная с пятницы, шатен стал приходить очень поздно, и приходил очень пьяным. Раньше это было нормой, но затем, это отвратительным образом повторялось раз за разом, так ещё Осаму крал деньги у Накахары на выпивку, из-за чего сам Чуя был недоволен. Хватит с него этого дерьма, достал. Когда оба парня пришли в комнату, Чуя небрежно бросил Дазая, вернее, пьяное отроде на кровать. – Раздевайся и ложись спать. – Скомандовал Чуя. – Неа, не хочу. – Блять, ты хочешь, чтобы я, как маленького ребёнка уложил спать? Дазай на это ничего не ответил. Придётся действительно делать всё самому. Чуя сел рядом с Дазаем, начиная с его рубашки расстегивать, заканчивая штанов, оставляя парня только в трусах. – Господи, почему с тобой так тяжело? Ты меня в край заебал. Постоянно уходишь, а возвращаешься поздно, да ещё и пьяным. Ты ещё имеешь наглости брать у меня деньги бес проса. – Ты мне не даëшь повеселиться и почувствовать себя свободным. – Доносился пьяный голос шатена, от чего Чуя не выдержал. – Ах я не даю тебе повеселиться значит? Голос был явно не спокойным. На лице появляться улыбка, но она какая-то кривая, будто Чуя с трудом смог сделать хоть что-то похожим на улыбку. Грубой хваткой он хватается за плечо другого парня, ногтями впиваясь в его кожу. – Значит я не даю тебе развлечься? Хочешь веселья, да? – Каким-то не своим голосом рявкнул рыжий, от чего шатену показалось, что теперь перед ним не Чуя, а кто-то другой, похуже него. – Эй, постой, Чуя. Но тот не слушал и слышать не желает, уж сколько он терпел. Резкими движениями Накахара снимает с Осаму трусы, оставляя его голым и начал снимать с себя трусы. Вот тогда Дазаю стало не до смеха. Он пытается сопротивляться, но ничего не получается, либо руки у Чуи крепкие. Сняв с себя штаны и трусы, Чуя с зловещей ухмылкой глядел на Дазая, который явно не хочет этого, правда в том, что Чуе плевать, он его выбесил и, как считал сам Чуя, Дазай получит по заслугам. Дыхание у обоих прерывистое, только у одного от страха, а у другого – гнев. Руки блуждали по телу парня, от чего он вздрагивает и тихо вздыхал. Вроде как, всё шло гладко, даже очень, но это пока на первый раз. Когда рука Чуи доходит до паха Дазая, он ловким движением берёт у того член, слегка надавливая, после чего начинает скользить по нему, тем самым надрачивая. От такого другой парень чуть всхлипнул от удовольствия, а тело дрожало. Когда же он кончил, Чуя перевернул Дазая на живот, а после, без всяких предупреждений, вставил член в его анальное отверстие. Дазай от этого вскрикивает, чувствуя боль, а слезы текут по его щекам. На что Накахара только усмехается, наслаждаясь болью Дазая. – Ч-Чуя.. – Послышался хриплый голос Осаму, который уже дрожит от каждого резкого толчка в него. Слезы лились ручьём и выглядел он так жалко. – Мне больно. Прошу, хватит. Но Чуя не слушал, или же наоборот притворяется? Не до этого дела. Крики и плачь Дазая заполняли пространство в комнате. Каждый грубый звук шлепка, скрип кровати и таких надоедливых криков Осаму создавали ощущения отвращения. Чуя понимал, что он творит, чего он добивается. – Чуя! Пожалуйста! – Уже рыдая, умоляет Дазай. Но его вновь никто не слушает. Это его наказание, его вина. Сам виноват, что спровоцировал на износилования. Прошло где-то час и Чуя вскоре кончил в Дазая и вышел из него. Теперь перед ним парень, что дрожит, а жопа наполнена спермой и кровью. Слезы всё ещё текли, а из рта вырывались всхлипы. – Сам виноват, подонок. – Так спокойно сказал Накахара, вставая и уходя умываться. Дазая оставили там. Всё тело ужасно болело, даже возможно были какие-то переломы, но плевать, он этого заслужил. Теперь он будет знать, что лучше прекращать пропадать в барах и красть у Чуи деньги на выпивку. Мерзкий Дазай Осаму.

Конец.