They aren't the same melody

Звуки пианино эхом отдаются в ушах Шанса. После долгой ночи, полной выстрелов, взрывов от пистолета в руках и промахов, он чувствуют себя измотанным. Видимо, сегодня не его счастливый день. Он чувствовал их, взгляды своих дорогих коллег. Не разочарование или что-то подобное. Все знают, что у каждого в этом бесконечном аду бывают хорошие и плохие дни. Если бы они осуждали друг друга, всё стало бы только хуже. Может быть, это были взгляды с жалостью или пониманием, кто знает. Он наблюдает, как его руки легко скользят по клавишам, он очень рад, что смог заполучить здесь пианино, и что ему благоволила Госпожа Удача. Если бы ему не было чем развлечь себя, кроме монет или здешних друзей, он мог бы умереть со скуки ещё до того, как его поймал бы убийца. Его разум невольно затуманивается от мыслей об их нынешнем положении. Всю свою жизнь он искал новых рисков, новых острых ощущений, даже рисковал жизнью, но никогда не думал, что такое может случиться с ним. Он нахмурился и начал сильнее нажимать на клавиши.  Он всегда представлял себе тихую жизнь, какая ирония! Но в том смысле, что, несмотря на все рискованные ситуации, он мог продолжать жить так, как хотел. В окружении новых впечатлений и анекдотов, в окружении ослепительных огней его казино и азартных игр, в окружении удачи и... с ним. Он. Тот, кто теперь постоянно терзает его самые худшие мысли. Он, тот, кого Шанс считал своим лучшим другом и к кому обращался за дружеской поддержкой и, возможно, чем-то большим. Он, тот, кто делал его счастливым. Он, кто сопровождал его повсюду. Он, кто просто использовал его как глупую пешку, которую затем отбросили самым жестоким образом. АйТраппед, тот кто заставил его сначала чувствовать себя самым любимым человеком, а потом самым нелюбимым человеком на свете. Как же он был глуп. Он ничего не может с собой поделать; когда он думает об этом сейчас, когда он думает о том, кто заставил его оказаться здесь в первую очередь, его руки на пианино начинают жить своей собственной жизнью. Мирная мелодия, эхом разносившаяся между деревянными стенами, теперь искажается. Она медленно ускоряется, и в ней отражается его разочарование. Она кажется тяжелой, бурной - именно такие эмоции он вызывает в Шансе. Всё, чего он хотел, — это друга. Всё, чего он хотел, — это чувствовать себя любимыми. Он хочет верить, что родители любили его, хотя бы немного, заботились о нём. Но любой, у кого есть хоть капля любви и сочувствия, забеспокоился бы, увидев своего сына в той же ситуации, в которой он оказался. Иногда он задается вопросом: что было бы, если бы всё сложилось иначе? Что было бы, если бы у него были действительно добрые намерения к нему? Ну, его бы здесь вообще не было. Он, возможно, все еще был бы в своем доме, как обычно, но с ним в компании. От этого у него закипает кровь. Осознание того, что, пока он здесь каждый день борется за свою жизнь, он, вероятно, ведёт себя так, будто ничего не произошло, ничуть не сожалея. И самое ужасное... то... что Шанс не может не скучать по этим моментам. Скучает даже по нему. По тем моментам, которые он считал счастливыми и полными доверия между ними. По тем моментам, когда он чувствовал себя живее. По тем моментам, когда всё казалось правильным. По нему, к которому Шанс был привязан, как мотылёк к свету. Всё выброшено в мусорку. По его вине, он теперь не может так легко верить людям. Что, если за этим хорошим отношением к нему что-то скрывается? Что, если за этой добротой скрывается фальшь и удушающее чувство ненависти к нему? Что, если за его спиной звучат злобные комментарии? В конце концов, ни при каких обстоятельствах не стоит проявлять ненависть к другим; это только усложнит ситуацию ещё больше. Но нет... ему хочется думать, что его товарищи не такие, что, пусть они и не лучшие друзья, они хоть немного его ценят. Но в то же время, какая причина ценить или любить его? Кому нужен игрок, от которого зависит жизнь даже в самых худших ситуациях? Кому нужен тот, кто, со стороны кажется, настолько мало ценит жизнь, что постоянно попадает в опасные ситуации? Кому нужен тот, кто порой даже не может толком владеть собственным оружием? Кому нужен тот, чья удача порой оказывается наихудшей из возможных? Это чувство не ново, в этом он может быть уверен. Даже до встречи с АйТраппедом большинство людей подходило к нему только из-за его богатства и имени. Разница в том, что все они были менее скрытными, и он мог знать их истинные намерения. Но с ним... кто знает, может быть, он потерял бдительность; другие люди не так сильно на него влияли, потому что он к этому привык. Но АйТраппед? Он словно взял его сердце в свои руки и выжал досуха. Какой же он жалкий, что позволяет себя так обманывать. Теперь музыка словно цепляется прямо за его мысли, это даже не кажется песней, это просто отдушина, потому что это единственное, что у него есть под рукой, чтобы сделать это. Он мог бы выйти покурить, но ему очень не хочется покидать хижину. Он хочет остаться здесь и очистить свой разум, позволить ненависти и печали течь по его венам и отразиться в этой чудовищной мелодии, которую, конечно же, никто не захочет слышать. Он больше не хочет об этом даже думать; он хотел бы просто стереть это из их памяти. Но образ того, как он приближается к ним таким образом, – кошмар, который никогда не покинет его сознание. Даже когда он не спит, сцена мелькает перед его глазами, и он ничего не может сделать, чтобы это остановить. Раньше он играл ему на пианино милую, нежную мелодию, отражавшую их самые искренние чувства к нему. Какое совпадение. На этот раз она также отражает его нынешние чувства к нему. Но эй! В конце концов, это не так уж и плохо: нажимать на клавиши так, словно от этого зависит его жизнь, — это ему помогает. По крайней мере, немного. Завершилось все мощным звуком, который разнесся по всему помещению. Боже мой. До этого момента он и не осознавал, насколько расстроился. Грудь вздымалась и опускалась от тяжёлого дыхания, а пальцы ныли. Он заметил несколько мелких капель на пианино, но только через мгновение понял, что это его собственные слёзы, падающие со щёк. Он быстро вытер их рукой. Когда он успел заплакать? Как жалко. Единственное, что выводит его из этого дрожащего мира, — это короткие, резкие стуки в дверь. Как вовремя. Он глубоко вздыхает, встает, надевает свои характерные солнцезащитные очки и направляется к двери. Когда он открыл её, там никого не было, кроме Эллиота с тарелкой кусочков пиццы в руках и слегка обеспокоенным выражением лица. Конечно, пришло время продемонстрировать его обычную непринужденную манеру поведения, и одарить его улыбкой. «Эй, Элли, как дела?» «Я просто хотел узнать, как ты. Я недавно стучал, чтобы позвать тебя на ужин, но ты не ответил». Он стучал? Он его даже не услышал, а в тот момент он даже не играл на пианино, он, должно быть, был очень погружён в свои мысли. Но он не может сказать об этом Эллиоту. «Ой, извини, чувак, я спал. Знаешь, мне нужно было немного вздремнуть». «Ничего страшного, отдых необходим, особенно в таком месте, как здесь... но, в любом случае, я принёс тебе пиццу. Не хотелось бы, чтобы ты остался без еды на всю ночь». «Ты очень любезен, правда? Это было необязательно, но спасибо». Шанс схватил тарелку, когда Эллиот её передал ему, и от аромата у него сжался живот, вот это да, он действительно ничего не ел уже несколько часов. Другой парень каким-то образом всегда появляется в самый нужный момент, словно у него есть радар, который подсказывает, когда кому-то нужна помощь или что-то ещё. Кто он? Ангел-хранитель, что ли? Вот это да, Шанс. Какое неловкое сравнение. Поздравляю. Он смотрел на него, ожидая, что Элли просто уйдёт, чтобы он мог вернуться в «уют» его каюты. Но он, казалось, не собирался этого делать, его взгляд словно изучал его, глаза прищурились, и выражение его лица было неуверенным. «У меня что-то на лице?» Шанс усмехнулся после этой маленькой шутки, что вызвало ответную реакцию Эллиота. «А? Нет, ничего, я просто...» «Мм?» «Я хотел бы узнать, можно ли мне зайти». «Хочешь поесть со мной пиццы?» Но это звучит не совсем правильно, он же знает, что он так-то не очень и любит пиццу. «Нет, не в этом дело. Я хочу составить тебе компанию, ты сегодня выглядел не очень хорошо. Я понимаю, что все не в порядке. Просто странно видеть тебя в таком состоянии». «Не волнуйся обо мне, чувак, я в порядке! И я уверен, у тебя есть другие дела, и...» «Пожалуйста?» А вот это уже нечестно. Он просто не может ему отказать, верно? Конечно, нет. Не когда он так на него смотрит и говорит. «В этот раз ты победил, пойдем, иначе замерзнешь там». Они оба вошли, и Шанс сел на кровать, чтобы поесть. Сегодня он позволит себе эту роскошь, вместо того чтобы есть за маленьким столом; он считает, что заслужил её. Эллиот, кажется, немного колеблется, прежде чем взять стул и развернуть его лицом к себе, чтобы сесть. Честно говоря, возможно, он надеялся, что он сядет рядом с ним. В привычной тишине Шанс начинает есть, даже если пицца немного остыла, это неважно. Возможно, это прозвучит глупо, но хорошая пицца зарядит его энергией, особенно если это пицца Эллиота. Вокруг них царит тишина, но она не совсем неловкая. Краем глаза Шанс видит, что Эллиот смотрит прямо на него, но его взгляд, кажется, устремлен в определенную точку. «Тебя что-то беспокоит, Элли?» «Нет?» «Так почему ты так пристально на меня смотришь?» Сказав это, глаза парня широко раскрылись и тут же отвели взгляд от стыда. «Твои пальцы. Они красные». Ах. Точно. Это напрочь вылетело из его головы, у него нет перчаток, чтобы их прикрыть, и Эллиот рано или поздно увидел бы его руки. Они уже не болят так сильно, как несколько минут назад, но, правда, выглядят несколько поврежденными. «Должно быть, из-за холода». «Шанс. Я слышал, как ты играешь на пианино». Конечно, он слышал, это было бы большим совпадением и удачей, если бы он появился как раз в тот момент, когда песня закончилась. «Иииии? Тебе нравится, как я играю? Я хорош в этом», — сказал он, слегка шевеля пальцами, как будто играл, но не получил ни смеха, ни чего-либо ещё. Только взгляд. «О, чувак, почему такое выражение лица?» Глупо спрашивать такое, он знает, что Эллиоту, вероятно, даже не понравилась песня, она была ужасной по сравнению с другими, которые он умел играть. «Они выглядят так из-за того, как ты нажимаешь на клавиши, не так ли?» Шанс ничего не ответил, ограничившись тем, что откусил ещё один кусок почти несуществующей пиццы. Он уже с удовольствием съел их, и без пиццы в качестве предлога, чтобы не разговаривать, теперь ему придётся это сделать. «Я так и знал... ты играл иначе, чем раньше». «А откуда ты это знаешь??» Эллиот выглядел несколько смущенным и прочистил горло, прежде чем ответить. «Н-ну, знаешь, стены кают не очень толстые». «Эллиооот?» «Ладно. Может быть, иногда, когда я слышал, как ты играешь, я оставался снаружи и слушал, ты ведь почти никогда не играешь для нас, я думаю, ты сделал это только один раз.». Шанс молчит несколько секунд, а затем усмехается, услышав такое умилительное признание, думая, что увидит, как щеки Эллиота слегка покраснеют. «Ах, Элли, если бы ты хотел послушать, как я играю, тебе просто нужно было спросить. Хотя, должен сказать, если бы я играл так несколько раз подряд, то, возможно, в тот момент ты не проходил мимо». «Конечно, я не всегда тебя слышу. Но это просто привлекло моё внимание». Эллиот осторожно и нерешительно приблизил руку, оставив тарелку на кровати. Он взял Шанса за руку, он слегка вздрогнул, но тут же поддался теплу, когда Эллиот погладил его ладонь большим пальцем, разглядывая пальцы. «Береги их, хорошо? Ты не сможешь продолжать играть так, как тебе нравится, если будешь так с ними обращаться. Ты можешь навредить им еще больше». «...Не беспокойтесь об этом, я обычно осторожен, просто бывают разные дни знаешь». «Почему в этот раз так? Ты пробовал другой стиль?» «Не совсем» «Тогда?» Шанс прикусывает губу, ему кажется, что Эллиот может догадаться, почему, возможно, он уже делает это, не так конкретно, но что-то должно быть у него на уме. Он думает, стоит ли ему выговориться, стоит ли ему рассказать. Эллиот хороший слушатель, и он также довольно хорошо умеет говорить о своих чувствах. По сравнению с ним, который держит всё в себе, он редко говорит о своих проблемах, особенно о тех, которые касаются -его-. Он почти чувствует себя виноватым, если ничего не скажет, потому что Эллиот кажется обеспокоенным. «Иногда музыка — это хорошее средство отдушины» «Так ты плохо себя чувствовал? Извини, не нужно вдаваться в подробности, я просто волнуюсь за тебя». «Сколько раз мне тебе говорить, чтобы ты этого не делал, Элли?» «Я просто не могу этого не делать, особенно когда речь идет о тебе». «Почему? Я что, особенный?» «Каждый особенный по-своему. Я хочу сказать, что сложно не беспокоиться о тебе — не только о том, как твой пистолет взрывается, как ты после этого словно отдаляешься, но и о том, что ты очень замкнутый. Я тебя, конечно, не осуждаю, но не знаю… может быть, мне бы хотелось, чтобы ты время от времени открывался нам больше, открывался мне». Вместо того, чтобы просто погладить его ладонь, Эллиот взял её напрямую, обеими руками. Сердце Шанса ёкнуло от этой доброй, понимающей улыбки. «Ты слушаешь меня, когда мне есть что сказать, и я хотел бы делать то же самое для тебя, если ты позволишь». Вот и всё. Он не может сейчас промолчать, иначе его сердце разобьется. Как и он, который хочет чувствовать, что другие ему доверяют, Эллиот несомненно хочет того же. «Ну... как я тебе уже говорил, это отдушина. Хотя может показаться, что это не так, я много думаю, и склонен много думать о прошлом. Я много думаю о своих родителях, о жизни в целом и... о человеке». Его голос звучит с горечью, и всякий раз, когда он думает обо всём этом, он становится горьким или растерянным. Даже горько-сладким. «Понимаю. Ты, наверное, скучаешь по ним, да? По своим родителям и по этому человеку. Я тоже очень скучаю по своей семье. Мне интересно, как сейчас поживает моя младшая сестра». «Я уверен, что она тоже очень скучает по своему старшему брату». «Надеюсь», — слабо улыбается Эллиот, а затем слегка сжимает руку Шанса. Возможно, ради развлечения или в поисках утешения, он делает то же самое. Серьёзно, как его руки могут быть такими тёплыми? Шанс хочет держать их вечно. Эллиот прочищает горло. «В любом случае, давай не будем говорить обо мне, продолжай рассказывать». «Ладно, скажем так, я не очень скучаю по этому человеку... ну, это ложь. Честно говоря, я не знаю. Я его ненавижу, но в то же время не могу не скучать по нему, хотя он и причинил мне боль». «Он тебя обидел?» «Он — причина, по которой я здесь». Это прозвучало сухо и вырвалось из его уст внезапно, без всякого обдумывания того, что он собирался сказать. Чёрт. Ему просто не следовало этого говорить. Он опустил глаза, совсем не желая видеть Эллиота, просто смотрел в пол и чувствовал, как его глаза слегка слезятся. Не сейчас. Пожалуйста, не сейчас. «Даже после этого ты всё ещё скучаешь по нему?» Он звучал растерянно, ничего страшного, Шанс не ожидает, что он поймёт или что-то в этом роде. «Это глупо, правда?» — нервно смеётся он. «Я такой идиот, что скучаю даже по тому, кто превратил мою жизнь в этот ад. Ты даже не представляешь, как мне хотелось бы его ненавидеть, Эллиот». Ему странно видеть Шанса в таком состоянии, хотя он знает, что быть всегда в порядке невозможно. Тот, кто всегда казался таким весёлым, игривым и уверенным в себе, теперь опустил голову и говорит грустным голосом. Он тоже слегка дрожит? «Я знаю, это личное, но... почему ты думаешь, что не можешь его ненавидеть?» «Он заставил меня почувствовать себя любимым». Эллиот молчал, давая Шансу выплеснуть ещё больше эмоций. «Я считал его лучшим другом, мне всегда нравилось, когда он был рядом... Я всегда стремился наполнить свою жизнь адреналином и рискованными моментами, и он, казалось, был воплощением этого. Смех и всё такое, всё фальшивое. Он никогда не заботился обо мне. Он никогда не хотел от меня ничего важного. Ни малейшего чувства. Я вложил в него всю свою душу, и ради чего? Чтобы это что-то значило. Я ненавижу его. Он заставил меня чувствовать себя идиотом за то, что я так легко ему поверил. Я всегда обращал внимание на тех, кому нужны были только материальные блага, чтобы легко их избегать, но он... я думал, что он действительно любит меня по-своему. А теперь посмотри на меня! Я здесь! Было бы гораздо хуже, если бы вас ребят здесь не было, но всё же... я не знаю... ты мне доверяешь, Элли?» Эллио потребовалось несколько мгновений, чтобы отреагировать, не из-за ответа, а из-за всего, что сказал Шанс. От того, что он никогда не открывался, до того, что сказал все сразу. Он снова сжал руки, надеясь, что не слишком сильно сжимает пальцы. «Конечно, я доверяю!» «Даже если я всегда так себя веду? Даже если я не самый надёжный человек, когда мы в опасности? Даже если я промахиваюсь или моё оружие взрывается?» «Ты думаешь, мы не доверяем тебе только из-за этого, Шанс?» «Это было бы разумно. Иногда я сомневаюсь, что я вам действительно нравлюсь». Он смеётся, пытаясь выдать это за шутку, но Эллиот не ведётся. Шанс и так знал, что он не поддастся. И то, как он хмурится, подтверждает это. «Возможно, настоящий вопрос в том, доверяете ли вы нам?». Судя по тому, как он разочарованно говорит, Шансу хочется сейчас зарыться в землю, но он не может отрицать причину своих слов. Ах, кажется, снова слишком много. Чудо, что слезы ещё не упали под его солнечными очками. Больно, что люди не доверяют тебе, но Шанс не может не сомневаться, как это ужасно с его стороны. «Мне...мне жаль» Отбросьте это чудо, случившееся секунду назад. Почему сейчас? Почему именно сейчас, когда Эллиот стоит прямо перед ним? Это душит. Думая об АйТраппеде, о том, что если он позволит своим мыслям блуждать, то как будто все еще сможет почувствовать боль от удара меча, от которого им хочется извиваться. О том, как Эллиот смотрит на него, и о том, как ему стыдно признаться, что он не может полностью доверять остальным. Его руки отпустили, и на мгновение он действительно подумал, что Эллиот просто встанет и оставит его одного, не сказав ни слова, но он не такой, он никогда бы таким не стал. Вместо этого он почувствовал, как кровать прогнулась рядом с ним, поднял глаза и увидел, что Эллиот сидит рядом с ними. Его руки быстро потянулись к очкам и сняли их. И теперь Шанс чувствует себя ещё более уязвимым, чем прежде. Эллиот теперь может смотреть прямо в эти печальные, покрасневшие золотистые глаза. Он не дурак; он видит, что Шанс плакал ещё до того, как он пришел. Он не хотел вызывать у его такие чувства своими вопросами и любопытством; он просто хотел узнать о нём больше, о том, что у него на уме. Он выглядит разбитым, и Эллиот не может видеть его таким. Эти тёплые руки, которые Шансу так нравятся, и о которых он раньше не подозревал, легли ему на щёки, вытирая слёзы, а парень смотрел на него с мягким выражением, совсем не похожим на то, что Шанс ожидал увидеть в разочаровании. Он не смог сдержать тихий всхлип, вырывающийся из его горла. Почему Эллиот так добр к нему? И это ещё не всё: Эллиот притягивает его к себе, кладёт его голову себе на грудь и обнимает. Так нежно. Так тёпло. Одна рука Эллиота слегка играет с его волосами. «Тсс, всё в порядке, всё в порядке. Прости, я не хотел, чтобы ты так себя чувствовал, но в то же время, хорошо, что ты это высказал, знаешь? Я понимаю. Конечно, понимаю. После такого людям нелегко доверять. Я не хотел тебя обидеть или что-то в этом роде. Ты этого не заслужил, ты никогда этого не заслуживал». Его голос полон заботы,… ласки? «Но я очень хочу, чтобы ты доверял нам, доверял мне, потому что я доверяю тебе. Несмотря на твои неудачные дни и всё, что может случиться, это ничего не меняет». Ах... это так странно, так ново, от нескольких простых слов Шанс рыдает ещё сильнее, он вот-вот обмочит рубашку другого парня. Но он не может отстраниться, да и не хочет. Руки Эллиота крепко обнимают его. Он слышит, как учащается его сердцебиение. Может, дело в ситуации? Или, может быть, в самих объятиях? Шанс не может ничего сказать, он не может придумать, что сказать. Все, о чем он может думать, - это сладкий голос Эллиот и то, что это так... успокаивает. Его давно не обнимали, с тех пор как он попал сюда, и даже раньше. Он не привык обнимать родителей, и АйТраппед тоже не был любителем обниматься. Шанс думает, что за всё время их «дружбы» он смог обнять его лишь раз. Это потрясающее ощущение. Это, и то, что сказал ему Эллиот. Он доверяет Шансу, несмотря ни на что. И он тоже доверяет Эллиоту. Даже если его разум иногда подводит его, Эллиот, пожалуй, один из самых надёжных и беззлобных людей здесь. Он стремится заботиться о других и помогать, когда это возможно. Ему нравится проводить время с другими и отдавать всего себя. Знание того, что такой человек доверяет ему, не может не радовать Шанса. Постепенно он обнимает и Эллиота, растворяясь в уютных объятиях. Ему действительно это было необходимо. Он почувствовал, как Элли снял с него фетровую шляпу, чтобы он мог положить на него голову. Шансу кажется, что они никогда не были так близки: Иногда они сидят вместе, да, и, возможно, их плечи соприкасаются, или руки касаются, или они идут бок о бок, но ничего подобного. Так вот каково это, когда люди действительно заботятся о тебе, когда они...? Наверное, нет, а может быть, да? «Элли» «Да?» «Ты думаешь, меня можно любить?» Честно говоря, Эллиоту грустно, что Шанс спрашивает его об этом. Он даже не знает человека, который всё это с ними сделал, но уже испытывает к нему сильную неприязнь. Это не только привело его в это безумное место, но и заставило усомниться в доверии и любви, которые так необходимы здесь. Если бы они не доверяли друг другу, что бы они вообще здесь делали? Жить вместе было бы невозможно. И если бы у них не было любви к другим и от других, было бы невозможно двигаться дальше. Отчасти именно любовь Эллиота к семье и работе, и та любовь, которую он знает, что они испытывают к нему, поддерживает его, этот маленький, почти несуществующий проблеск надежды, который заставляет его думать, что, может быть, когда-нибудь он сможет снова их увидеть, если каким-то чудом ему удастся выбраться отсюда без серьёзных последствий. Что-то практически невозможное. Он прижал Шанса к себе, надеясь, что тот не держит его слишком крепко. «Конечно, можно. Нет причин, по которым тебя нельзя любить. Если человек не ценит твою любовь, это его проблема. Он никогда не хотел любить тебя, и я знаю, это больно, но ты отдал ему всё, что у тебя было, не так ли? Уверен, любой человек с добрым сердцем был бы рад видеть тебя рядом. Любой был бы рад видеть рядом того, кто отдаёт всего себя. И ещё... я думаю, тебя очень легко любить». «Что ты имеешь в виду?» Шанс оторвал голову от груди, глядя на него опущенными, растерянными глазами. Эллиот тепло улыбнулся ему, снова погладив того по щеке большим пальцем. «Ты очень лёгкий в общении человек, тебя легко полюбить, и знаешь, даже если у тебя бывают моменты, когда ты ведёшь себя как идиот, это не уменьшает того факта, что у тебя замечательная личность. Ты добрый и весёлый, и ты умеешь ладить со всеми, какими бы замкнутыми они ни казались. Ты всегда рядом. Что-то в тебе притягивает людей, и они хотят быть рядом. У тебя большое сердце, Шанс. Ты умеешь оживить обстановку и людей, даже если это непреднамеренно». «Ах... Элли, ты снова заставишь меня плакать» «Давай, если нужно. А если хочешь узнать больше, думаю, большинство людей здесь тебя любят, по-своему». «Тебя это тоже касается?» «Конечно» Шанс улыбается, глядя друг на друга несколько секунд, которые кажутся вечностью. И на мгновение. Всего на мгновение. Эллиот думает о том, что бы произошло, если бы он просто наклонился чуть ближе, чем они уже сейчас. Сделал бы Шанс что-нибудь? Сделал бы он что-нибудь? Хочет ли он это сделать? Эта мысль быстро исчезает. Нет, нет. Сейчас не время для этого. Он слегка качает головой, надеясь, что щёки не покраснеют слишком сильно. Смех Шанса привлекает его внимание. «Спасибо, Эллиот» «За что ты меня благодаришь?» «Ты поднял мне настроение. Ты невероятный, знаешь, всего несколькими словами ты можешь поднять кому-то настроение». «Пфф, тебе не нужно меня благодарить» «Но я хочу это сделать... и, эй, извини за твою рубашку, чувак». Эллиот не совсем понимал, о чем говорит, пока не увидел на себе мокрые пятна. «Всё в порядке, я ожидал этого». Хотя атмосфера уже кажется менее напряжённой, Эллиот видит, что Шанс всё ещё выглядит подавленным, что вполне объяснимо. Его глаза всё ещё грустные, а улыбка порой меркнет. И тут у Эллиота возникает идея, как ещё больше отвлечь его от всего, что терзало его мысли. «Шанс, как думаешь, ты сможешь сыграть мне на пианино?» «Эм-м-м?» «Я бы с удовольствием послушал. Знаешь, на этот раз более подробно, и если ты, конечно, считаешь, что находишься в подходящих условиях». «С кем ты, по-твоему, разговариваешь? Конечно, могу!». Ладно. Это было просто. Он подумал, что сейчас снова наденет очки и федору, но нет. Вот так просто он встал и сел в маленькое кресло перед пианино, сделав Эллиоту знак сесть рядом. Тот тут же повиновался, устроившись рядом. «Хочешь услышать что-то конкретное?» «Просто позвольте своим чувствам говорить» Шанс к этому привык, но чаще всего он теряет контроль над своей игрой. Песня может получиться как очень удачной, так и очень неудачной. Он бы не хотел, чтобы всё закончилось такой же искажённой песней, как предыдущая, особенно с Эллиотом, но, учитывая его самочувствие до этого момента… его руки слегка дрожали, когда он приближался к клавишам. Постепенно он начал нажимать на клавиши, его разум всегда начинал с пустого места, но на этот раз вместо того, чтобы думать об АйТраппеде и обо всём, что он натворил, он думал об Эллиоте. Эллиоте и его тёплом голосе и улыбке. Эллиоте и его спокойной, доброй энергии. Эллиоте и его желании помогать другим. Эллиоте и его сияющей, лучезарной душе. В груди Шанса тепло. Мелодия обретает форму, нежная и спокойная. Совсем не похожа на то, что Эллиот слышал раньше. Пальцы Шанса слегка ноют, но это не мешает, он очень аккуратно нажимает каждую клавишу. Всё течёт легко, краем глаза он замечает, как Эллиот слегка кивает головой в такт мелодии, что вызывает у него улыбку. Очевидно, Шансу не составляет труда связать все строки; эта песня отражает его чувства к Эллиоту. Какие чувства вызывает у него Эллиот. Абсолютно уютная и утешительная атмосфера. Что-то драгоценное, что исходит из его сердца и напрямую отражается во всем этом. Тяжёлое чувство, возникшее несколько минут назад, кажется, исчезает с каждой секундой, уступая место чему-то более лёгкому, чему-то, о чем Шансу хочется думать. Как Эллиот сказал ему, что его легко любить, так легко любить и его. Все здесь любят Эллиота, это не секрет. И Шанс любит его в ответ, но теперь он понимает, что любовь, которую он считал исключительно дружеской, в конце концов может оказаться не такой. Когда он думает о том, как Эллиот часто обнимает его или держит за руку, слушает, как он говорит, или просто находится рядом... его сердце радуется. Эллиот делает его счастливым. То, что он всегда искал, находится прямо здесь, рядом с ними. О, как глупо, как он не понял этого раньше? Неужели всё это должно было случиться, чтобы он это понял? Возможно. Точно так же сейчас... он предпочитает полностью сосредоточиться на этом моменте. У него достаточно времени, чтобы подумать о своих чувствах. Но, возможно, это будет происходить редко из-за того, насколько они заняты или напряжены здесь. Эллиот кладет голову ему на плечо, и Шанс может лишь думать о том, что именно так и ощущается, когда тебя любят.