Ultraviolence

Дождь бьет в окно, словно может выбить его вовсе. В квартире гуляет сквозняк и запах алкоголя, который был разлит по полу. Осколки, некогда красивой бутылки дорогого вина, были, кажется, в каждом углу комнаты. Чонвон растирает свои плечи, прижимая тощие ноги к груди. Они вновь поругались. Сонхун вновь убил что-то внутри своего парня. Но странно то, что Чонвон не почувствовал боли и раздирающей обиды смешанную со злобой. В его груди бешено колотится сердце, когда перед глазами всплывает раздраженное лицо Сонхуна. И дрожит оно в груди не из-за страха, а от чего-то другого. Пак давно вышел из квартиры, громко хлопнув дверью, еще чуть-чуть и она слетит с петель. В ушах звенят его последние слова: « Блять, Чонвон, ты просто, сука, ты ненормальный ясно? Ты ебанный псих. Вот бы разбить твою мордашку об асфальт и оставить глубокие ссадины, блядота. Какого черта ты вновь поперся туда, куда я не разрешал, блять? Сколько раз я говорил не заводить тему о твоем псевдо-друге Джее?! Но нет, ты продолжаешь. Действуешь мне на нервы, прекрасно зная, что ненавижу это. Отдай мне телефон, больше ты его не увидишь, блядь. И попробуй купить новый — разобью его и не только.» А после Чонвон отдал гаджет и получил новую вспышку боли на щеке. Краснота ярким бутоном растекалась на лице, но тело реагировало иначе. Вместо привычного жжения и покалывания, он чувствовал ничего. Джей, его лучший друг, всегда говорил, что Сонхун ненормальный и пора от него уходить. На что Чонвон отвечал тихо: « Ты ничего не понимаешь…он же заботится обо мне, я вижу, что Сонхун любит меня.» И после они не возвращались к этому разговору. Чонвон не хотел возвращаться к этому разговору. И он не врал, когда говорил, что его парень заботится о нем. Ну, а как еще оправдать назвать эти его поступки? Может ударить, да, а кто нет. Мама всегда говорила, что кто сильнее — тот и прав, главнее другого. Отец был таким же, как Сонхун. Чонвон ненавидит его, но на горячо любимого парня это не распространяется. Будто что-то щелкает в голове. Остальные говорят, что это ненормально, но он лишь пожимает плечами и глаза уводит неловко. Какая им разница? Запах вина, кажется, уже впитался за эти тридцать минут. Впитался не только в стены светло-серой просторной двушки, но и в легкие Чонвона. Кажется, что если ему дадут понюхать бокал с вином, он попросту не почувствует запаха, настолько привык к нему. Решая не сидеть зря, потирая озябшие плечи, он аккуратно бредет на кухню за шваброй. Лед плитки никак не действует на Чонвона. Словно он сам стал этим льдом или всегда им был. Задумываться еще на час не хочется, да и голова больше словно не впускает ни единой мысли. Психологи говорят, что это плохо, а Чонвон считает, что это наоборот дар. Отключать мысли, хоть и не по своей воле. Но сейчас ему было чуточку грустно, ведь больше внимания Сонхуна не получит на неделю точно. Будет скучать по его рукам, лицу, которое улыбалось, редко, но все же. Да, Чонвон мазахист, возможно или всё же нет, но…все в какой-то степени мы ими являемся? Или это лишь установка в его голове, в его воспаленном мозгу всё слишком неправильное для «нормальных», обычных людей. И это иногда проскальзывало в черепушке, но упорно игнорировалось. В эту холодную ночь, он уснул в зале, окутанный запахом духов Сонхуна и дорогого вина.

𓆩 🥃 𓆪 ┄. 🕰️ ⁺ ☆

Всю неделю, как и предполагал Чонвон, он был один в огромной квартире. Лишь дождь переодически тарабанил, пытаясь привлечь внимание. Но хотелось совсем другого, иного. Чонвон наказан молчанием, холодом. А значит виноват всё же он, другого не дано. Сонхун не может быть неправ, не-е-ет, вы что. Такое невозможно. Остальные врут ему, пытаются настроить против своего парня, перевесить чашу весов с бесконечной любви на клокочущую ненависть в самих висках. Но они не смогут переубедить его, Сонхун просто…другой, не ровня им. И раз уж Чонвону нужно прекратить с еще одним своим другом ради внимания и любви — он прекратит. Без лжи. Сделает как велено, ведь его парень не может быть неправым. В желудке пусто и голода нет, в миг все серое стало. Телефона нет, только домашний. Телевизор смотреть нет никакого желания, хотелось свернуться калачиком и ждать, поджав хвост. Раньше, а именно в начальной школе, когда Чонвон только-только начал узнавать Сонхуна, он был совсем иной версией себя. Кошачий прищур, озорные огоньки, плескавшиеся в зрачке глаз стоило увидеть предмет своей заинтересованности, здоровый румянец на щеках, каштанового цвета волосы с медным отливом на солнце. Куда всё это делось? Сейчас все это заменяют полные слез глаза-бусинки, непроглядная тьма в зрачках, а темный цвет волос сменился на холодный блонд. Благо Чонвон не режется, смысла не видит в этом. Всё же и так хорошо. Стоило только подумать о том, что все в принципе прекрасно, как доносится до ушей звук писка кнопок, когда вводят PIN-код на специальном планшете. Не прошло и минуты, как из-за двери выглядывает черная копна волос. Чонвон резко встает и, кажется, у него кружится голова. Но он идет к своему парню, даже если будет проигнорирован, Сонхун заменяет ему воздух. Пак встречает своего парня слегка потеплевшим взглядом и тянет на себя за запястье. Зарываясь в выжженные осветлителем волосы. Чувствуя как человек напротив ждал, скучал, изнывал без него. Чонвон неуверенно обнимает Сонхуна за талию, придвигается аккуратно, словно дикое животное. Но не чувствует отторжения, ненависти. Это заставляет прильнуть еще ближе, прижаться ухом к грудной клетке, где сердце родное стучит ровно, хотя собственное уже давно нарушило привычный ритм. — Я скучал, — тихо доносится в копну светлых волос, отчего хочется взвыть голодным зверем и вовсе не из-за отсутствия еды в желудке. Это что-то большее чем голод, оно раздирает сердце уже пять лет своими тонкими ногтями, заставляя литься крови много, но так, чтобы в теле оставалось больше. — Я…тоже, тоже скучал, льдинка

𓆩 🥃 𓆪 ┄. 🕰️ ⁺ ☆

Остаток вечера они проводят в удивительном спокойствии. Словно ничего и не было. Словно всё было сном. И Чонвон взаправду начинает в это верить, что не было криков, разбитого стекла и недельного нахождения в пустой квартире. Сон, просто сон. Прокручивает эти слова на репите, даже тогда, когда родные пухлые губы касаются его. Когда прижимают его к спинке дивана и слегка надавливают на плечи, чтобы сильнее откинуться. Сонхун что-то шепчет ему на ухо, щекоча горячим дыханием кожу. Но Чонвон словно под толщей воды, делает все по инерции, словно у него всегда был такой условный рефлекс. Его затягивает в черную дыру из воспоминаний. Весь его пройденный путь. Мозг подкидывает ему то, как он пытался принимать наркотики и то, как после этого блевал в кабинке туалета какого-то дешевого клуба. Это было так позорно, но мысли о самоубийстве, которые не оставляли его с самых малых лет, будто заставляли сделать это. Чонвону стыдно за такие мысли, стыдно за себя. Вспоминает как родители ссорились, много ссорились. Они будто имели бесконечный запас причин, чтобы лишний раз поорать друг на друга, отец же еще и бил. Чонвон немного дергается от жутких картин прошлого. Сонхун обеспокоено заглядывает ему в глаза, а Ян лишь тянет его обратно на себя. Медленно затаскивая себя еще глубже в черный омут. memory Госпожа и господин Ян вновь громко спорят на кухне, пока Чонвон, забившийся под стол в своей комнате, мелко дрожит. Крики не прекращаются уже пять часов. Слышно, как что-то стукается о стену коридора и звук разлетающегося стекла. Мать орет и обзывает отца, клянется, что ненавидит его. На что мужчина дает ей пощечину, громкий шлепок слышен на всю квартиру, звук который будет всегда преследовать Чонвона во снах. Дальше рыдания матери, она ударяет отца кулаками по плечам, за что получает еще больше ударов по лицу. Слезы текут ручьем и Вона накрывает истерика, дыхание сбилось, а голова раскалывается. Ему страшно, до ужаса страшно. Из-за своего, быстро стучащего в самых ушах, сердца он не может уже понять, что все закончилось. Лишь улавливает хлопок входной двери и за ней различные маты от отца. Госпожа Ян еле идя, почти подползает к сыну на коленях, улыбаясь уголком разбитой губы. Но Чонвон находится словно под водой, слезы текут и текут, а голова, кажется, скоро лопнет. — Всё хорошо, всё будет хорошо, обязательно. Так бывает ведь, да? — мать слегка смеется и утягивает сына в объятия, — такое бывает, слышишь? Чонвон лишь сильнее вжимается лицом в плечо госпожи Ян. Та лишь гладит мальчика по голове и спине. — Я так хочу, чтобы у тебя в будущем было всё лучше, вот бы наши мечты исполнялись, да? Дальше женщина что-то говорит еще, но Чонвон ничего уже не слышит, успокоившись и уснув у неё в объятиях. end of memory Из воспоминаний его вырывает вкрадчивый шепот Сонхуна. — Я так люблю тебя, твое тело, лицо, всего тебя, — аккуратный поцелуй, оставленный на шее вызывает мурашки, — прости меня, больше не буду так. Ты ведь знаешь меня, м? Всё будет хорошо И честно, его словам хочется верить. Верить так, как дети верят в Санту, зубную фею, эльфов. Чонвон пытается сосредоточиться на чужих руках, которые слегка царапают его живот. Когда он снял футболку уже не вспомнит, да и не хочется. Ведь пока любимый парень уделяет ему внимание нужно его чувствовать и запоминать. Мама всегда его этому учила. В итоге погубила себя же Чонвон прерывисто выдыхает, стоит Сонхуну взять его на руки схватив под бедра. Вон лишь сцепил ноги на талии парня и замыленным взглядом смотрел на красивое лицо. Сонхун красивый, глупо отрицать. Может поэтому он повелся на Пака или эта его змеиная елейность, которую легко сравнить с ядом, что смешался с кровью Чонвона. Теперь он также ядовит, отравлен на веки вечные. Убивает себя же, загоняет в клетку и душит веревкой шею. Но Чонвон явно мазохист, раз не заканчивает это. — Люблю тебя, — шепчет он в пухлые губы, но не касаясь, боится не ясно чего.

𓆩 🥃 𓆪 ┄. 🕰️ ⁺ ☆

Чонвон все ясно осознает. Знает, что Сонхун тот еще подонок. Но, что же держит его с ним? Что? Он как маяк в серой жизни Чонвона, спаситель. Первый, кто показал ему любовь и поднял с колен на ноги. Осветил темные дни, показав солнце сквозь тучи, а после сам же отобрал его. Разломал ноги, заставив валяться в собственной крови, глотая слезы отчаяния. И все это он бы описал это ультранасилием. Но Чонвон никогда не бросит его, никогда. Ведь Сонхун исправиться, он любит Чонвона. И всё будет хорошо.