Импульс

От лица Тимоти: Тимоти открыл глаза резко, будто его разбудили свистком тренера, хотя в комнате по-прежнему царил густой сон. Было тихо, если не считать мерного храпа Рона, да и то он казался уже привычной частью пейзажа. Гарри спал лицом к стене, прикрыв голову подушкой — как всегда, будто надеялся спрятаться от нового дня. Часы на тумбочке показывали 7:32. По меркам Тимоти — идеальное время, чтобы проснуться первым и получить пару редких минут покоя, пока никто не оккупировал душ. Он осторожно поднялся, стараясь не скрипнуть пружинами, нащупал тапки и вышел в узкий коридор блока. За дверью — маленький квадрат: дверь в их комнату, дверь напротив, где жили ещё трое ребят, и отдельные — в душевую и туалет. Всё своё, только для них. Свет в душе был тусклым, желтоватым. Тимоти включил воду, дождавшись, пока она станет тёплой, и встал под струи. Влажный пар быстро наполнил пространство, капли стекали по плечам, и он чувствовал, как остатки сна смываются вместе с шумом воды. В такие минуты казалось, что всё впереди — тренировки, уроки, встречи — можно держать под контролем. Вытираясь полотенцем, он скользнул взглядом в зеркало над раковиной. Чуть взъерошенные волосы, тень улыбки, упрямый взгляд. Он на секунду задержался, будто проверяя: готов ли он сегодня выйти «в игру» — ведь каждый день в интернате был чем-то похож на матч. Вернувшись в комнату, Тимоти сразу почувствовал контраст: здесь было прохладнее, тихо, только Рон бормотал что-то во сне. Тимоти потянулся к шкафу, отодвинул дверцу и начал выбирать одежду. Спортивные штаны и футболка? Слишком просто. Джинсы и худи? В самый раз: удобно, но не как будто он идёт прямо с тренировки. Он натянул тёмно-синие джинсы, белую футболку и серую толстовку с капюшоном. На секунду посмотрел на себя в зеркале у шкафа: да, именно так — между «свой парень» и «главный на площадке». — Вставайте, бездельники, — сказал он, подтягивая кеды. Рон тут же застонал и натянул одеяло до подбородка. Гарри перевернулся на спину, щурясь от света, и только махнул рукой: — Тимоти, ты издеваешься. — Я забронировал душ, — сказал Тимоти с торжествующей улыбкой. — Если поторопитесь, ещё успеете до завтрака. Рон приподнялся, зевнул так, что чуть челюсть не вывихнул, и пробурчал: — Как можно быть таким бодрым с утра.. — Талант, — ответил Тимоти и хлопнул дверцей шкафа, будто ставя точку. В комнате запахло свежим шампунем, утро окончательно вступало в свои права. Гарри нащупал очки на тумбочке, Рон уже полез под кровать искать носки, а Тимоти в это время закинул сумку на плечо и выглянул в окно. Задержался там чуть дольше, чем собирался. Сквозь стекло было видно, как утренняя дымка стелется над площадками, а вдали, за оградой, проступали очертания леса. Где-то там, ещё сонно, перекликались птицы, и всё вокруг дышало началом нового дня. Тимоти любил эти мгновения — будто мир принадлежал только ему, а остальное спало. — Если будешь так пялиться, опоздаешь на завтрак, — пробурчал Гарри, нацепляя очки и щурясь в его сторону. — Я вас жду, — невозмутимо ответил Тимоти, всё ещё глядя вдаль. Гарри закатил глаза и поплёлся в сторону душа. Его волосы торчали в разные стороны, и сзади напоминали что-то между гнездом и веником. Рон тем временем всё ещё полусонно копался в шкафу, вытаскивая то футболку, то рубашку, и никак не мог решить, что надеть. — Рон, ты же идёшь не на подиум, а на завтрак, — заметил Тимоти, поворачиваясь к нему. — Легко тебе говорить, — Рон уткнулся лицом в футболку, пытаясь определить, чистая она или нет. — У тебя всё всегда..— он сделал неопределённый жест рукой, — идеально. Тимоти только ухмыльнулся, но спорить не стал. В шкафу у него и правда всё было аккуратно разложено: стопка джинсов, несколько худи, спортивная форма. Он любил, когда порядок — особенно в таких мелочах. Из душа донёсся звук воды, и Гарри негромко напевал что-то себе под нос. Пар стал просачиваться в коридор блока, оставляя лёгкий след сырости. Рон наконец выбрал простую серую футболку и джинсы, переоделся и сел на край кровати, сонно зевая, пока ждал, когда освободится душ. — Тебе не кажется, что первые дни — самые странные? — сказал он, лениво качнув ногой. — Ты ещё не понял, какой будет год, но уже пахнет чем-то новым. Тимоти усмехнулся. — Ты философ с утра пораньше. — Я реалист, — Рон потянулся, и волосы упали ему на глаза. — Но знаешь, иногда я думаю..может, именно этот год будет лучше всех. Тимоти не ответил. Он смотрел на сумку, которую заранее собрал: тетрадь для занятий, бутылка воды. Всё готово. И всё равно внутри было то знакомое ощущение — как перед матчем: волнение, азарт и немного страха. Дверь душа открылась, и облако пара выплеснулось в коридор. Гарри вышел, вытирая волосы полотенцем. Щёки у него ещё краснели от горячей воды, а глаза, наконец, открылись по-настоящему. — Ваш выход, — бросил он Рону и плюхнулся обратно на кровать, поджимая ноги. — Я пас, пока вы там готовитесь. — Ты серьёзно? — возмутился Тимоти. — Мы же вместе идём. — Идём, идём, — пробормотал Гарри. — Только дай мне пять минут. Рон прошёл мимо, хлопнул его по плечу и исчез в душе. Шум воды заглушил всё остальное. Тимоти присел на подоконник, закинув одну ногу на другую. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только лёгким скрипом кровати, когда Гарри переворачивался. — Нервничаешь? — вдруг спросил тот, не глядя. — А ты? — Тимоти приподнял бровь. — Всегда, — честно признался Гарри и сел, опираясь локтями на колени. — Но это нормально. Главное, потом втягиваешься. Тимоти чуть улыбнулся. Может, Гарри и выглядел вечно сонным и рассеянным, но иногда его простые слова попадали точно в точку. Когда Рон вернулся из душа, уже более бодрый, они все втроём были готовы. Одетые, с сумками, они выглядели как команда — разные, но будто связаны невидимой нитью. — Ну что, — сказал Тимоти, открывая дверь блока. — Пошли за завтраком. Коридор встретил их шумом и суетой, словно в эти минуты все блоки разом выплёвывали сонных и бодрых, торопливых и неторопливых учеников. Где-то хлопнула дверь, кто-то запоздало выскочил с одним кроссовком в руках, а дальше, у лестницы, уже толпилась пара ребят, оживлённо спорящих о том, кто на тренировке вчера выложился больше. Тимоти шагал уверенно, чуть впереди, не оборачиваясь. Его сумка привычно висела на плече, и каждый раз, когда она слегка стукала по бедру, это напоминало ему о том, что всё в порядке — форма на месте, блокнот и книги в карманах, бутылка воды в сетке сбоку. — Ты специально так быстро идёшь? — проворчал Рон, догоняя его и запихивая руки в карманы. — У меня ещё ноги сонные, а он уже марширует. — Это не марш, — ответил Тимоти, не сбавляя шага. — Просто привычка. — Да-да, привычка, — Гарри зевнул и поравнялся с ними. — От спорта, от дисциплины, от всего этого. А у меня привычка спать подольше. Рон прыснул со смеху — Тебя бы сторожем к нам, наш то уже совсем обленился.  Гарри шлёпнул его по плечу, и они оба засмеялись. Смех эхом прокатился по коридору и слился с шумом десятков других голосов. На втором этаже уже было оживлённее: несколько девчонок из черлидерской команды пробегали мимо, щебеча и поправляя волосы на бегу. Смешки, запах духов и лёгкий звон браслетов остались позади. — Кто-то слишком старается произвести впечатление с утра, — пробормотал Гарри, качнув головой. — Или просто любят внимание, — подхватил Рон. Тимоти не вмешивался в перепалку, но уголки его губ дёрнулись. Всё это было привычным фоном: голоса, поддразнивания, случайные споры и смех. Когда они дошли до лестницы, народ уже спускался плотным потоком. Кто-то спрыгивал через две ступени, кто-то лениво тащился, держась за перила. Тимоти пропустил вперёд парочку первокурсников, которые с широко раскрытыми глазами таращились на всё вокруг, словно каждый угол коридора был для них открытием. Холл гудел, словно улей: голоса переплетались, шаги отдавались в каменных стенах, где-то слышался звонкий смех, а за длинным столом у окна кто-то громко щёлкал пальцами в такт гитаре. Первые утренние лучи скользили по полу, пробивались через витражи и разливали по пространству мягкий золотой свет. Тимоти шагал в компании Гарри и Рона, стараясь не выдать того, как сердце уже билось чаще: здесь, в холле, он наверняка встретит его. Дамиан всегда приходил одним из первых — он ненавидел опаздывать, а на льду дисциплина значила всё. — Смотри, опять толпа у расписания, — заметил Рон, кивая в сторону доски, где сгрудились ребята. — Каждый год одно и то же: будто оно изменится, если смотреть дольше. — А ты сам что делаешь? — поддел Гарри. — Третий курс, а всё равно первым делом бежишь проверить, в какой зал тебя загнали. Рон фыркнул, и они оба начали смеяться, переговариваясь о предстоящей тренировке. Гарри увлечённо размахивал руками, рассказывая о вчерашнем матче между высшими командами, где мяч трижды вылетал за линию. Тимоти слушал вполуха. Его взгляд скользил по толпе — и наконец наткнулся на знакомый силуэт. Дамиан стоял чуть в стороне, возле колонны. Белая спортивная толстовка, чёрные брюки, волосы аккуратно зачесаны. В руках — бутылка воды, которую он задумчиво крутил, будто в ожидании кого-то. И весь мир в этот миг будто приостановился. — Тим, — окликнул его Гарри, но тот уже не слышал. Он шагнул вперёд, потом ещё — и, забыв о том, сколько глаз вокруг, буквально налетел на Дамиана, крепко обхватив его, всем телом. Толстовка пахла свежим порошком и чем-то родным, от чего сердце у Тимоти сжалось сладкой дрожью. Дамиан удивлённо хмыкнул, но почти сразу обнял его в ответ, пальцами сжав ткань толстовки на спине. — Ты будто месяц меня не видел, — тихо, почти шутливо пробормотал он, но в голосе слышалась мягкая улыбка. Тимоти едва заметно повернул голову и коснулся его щеки губами — быстро, так, что со стороны это можно было принять за случайное движение. Но в этом коротком поцелуе было больше, чем в любых словах. Не для всех глаз. Только для них. — И не увидел бы, если бы ты встал позже, — ответил Тимоти, тоже вполголоса, не отпуская. На секунду они остались в своём крошечном пузыре тишины среди гулкого холла. — Эй! — Рон подошёл ближе и ухмыльнулся, чуть приподняв брови. — Тим, ты нас вообще слышишь? Тимоти нехотя отстранился, бросив на Дамиана взгляд, в котором всё ещё плескалась нежность, и обернулся к друзьям. — Конечно слышу, — сказал он чуть резче, чем хотел, и Гарри сразу прищурился, но промолчал. Дамиан же спокойно отхлебнул воды, словно ничего не произошло. Только уголок его губ выдавал — он был в хорошем настроении. А холл продолжал жить своей жизнью: кто-то спешил в столовую, кто-то спорил о расписании, а для Тимоти этот утренний миг оказался важнее всего. Новый учебный год начался. И с ним — всё то, что ждало впереди: тренировки, победы, поражения..и моменты, которые он делить хотел только с Дамианом. Лёгкий аромат кофе и свежего хлеба пробивался сквозь дверной проём, смешиваясь с прохладным воздухом коридора. Тимоти стоял рядом с Дамианом, слегка напряжённо оглядываясь вокруг — всё это утро казалось одновременно знакомым и немного новым. Гарри и Рон оживлённо спорили о предстоящей тренировке, шагали рядом, кивая, размахивая руками, но Тимоти почти не слушал их, погружённый в собственные мысли. И вдруг к нему донёсся звонкий голос: — Тимоти! Он обернулся и увидел Катрину, которая весело бегала по коридору. Лёгкая, быстрая, с сияющей улыбкой, она подпрыгнула и обняла его за плечи, буквально повиснув на нём на мгновение. — Ты не представляешь! — радостно начала она. — У нас новая постановка, и меня реально поставили в центр! И ещё один трюк мы вчера придумали..— она тараторила, смех её переплетался с речью. Тимоти слегка засмеялся, обнимая её в ответ, осторожно, чтобы не сбить с ног. Он не мог не улыбнуться: её энергия и радость буквально заражали. — Я рад за тебя, — сказал он тихо, сдержанно, — звучит здорово. Катрина отстранилась на пару шагов, но не выпускала его руку, продолжая сиять. — И ещё! — воскликнула она, чуть подпрыгивая, — Сабрина сказала, что поможет мне с растяжкой, а Селеста уже проверила новый приём с ракеткой. И я хочу, чтобы ты это видел! — Обязательно, — кивнул Тимоти, улыбаясь. — Но давай сначала завтрак. Рон, заметив Катрину, тут же подошёл к ней и обнял на пару секунд, слегка пощекотав плечо. — Утро доброе, — сказал он с улыбкой. — Ты снова сияешь, как всегда. — Доброе, Рон! — Катрина засмеялась, кивнула ему, а потом обернулась к Тимоти. — Вот видишь, у нас тут полный порядок! Гарри и Дамиан молча наблюдали, а Тимоти, чуть наклонив голову, просто улыбался, слушая поток слов Катрины. В этом шумном холле, с эхом шагов и смехом вокруг, их разговор казался маленьким островком спокойствия и радости. — Ну что, — сказала Катрина, наконец отпуская руку Тимоти, — идём завтракать! И медленно, спокойно, втроём с Роном и Тимоти они двинулись к столовой, пробираясь сквозь поток студентов, смех и разговоры которых сливались в общий гул. День начинался, а с ним — обещание новых событий, тренировок, побед и маленьких радостей, которые они встречали вместе. Толпа студентов постепенно растекалась по коридору, смешивая голоса, шаги и смех. Тимоти шёл рядом с Дамианом, почти плечо к плечу. Гарри и Рон немного позади, спорили о том, кто из них вчера забил больше очков на тренировке, а кто промахнулся. За ними время от времени послышались смех и шутки других ребят, которые спешили в столовую. Тимоти едва заметно держал руку рядом с Дамианом, словно проверяя, что он идёт рядом, что всё на месте. Дамиан слегка коснулся его плеча, когда обходил группу первокурсников, и их взгляды встретились на мгновение. В этом коротком обмене взглядов было столько понимания, сколько не передадут слова. — Ты нервничаешь? — тихо спросил Тимоти, почти шёпотом, не отводя глаз от Дамиана. — Нет, — ответил тот с лёгкой усмешкой, но в голосе слышалась мягкость. — Просто люблю, когда ты рядом. Тимоти едва улыбнулся, чуть ускоряя шаг, чтобы идти рядом, не отставать, но и не обгонять. Они шли почти синхронно, как будто двое частей одного целого, несмотря на шум вокруг. Рон шутливо пнул Гарри под локоть: — Посмотрите, они даже шагают вместе. Уж не началась ли какая-то тайная тренировка чувств? — Не смешно, — пробормотал Гарри, но глаза его блеснули. В коридоре мелькали знакомые силуэты: кто-то с ракеткой, кто-то с волейбольным мячом, кто-то уже обсуждал предстоящие соревнования. Но Тимоти и Дамиан словно жили в своём маленьком мире: лёгкие прикосновения, короткие взгляды, тихие улыбки, которые никто не замечал, кроме них. — Ты заметил, как шумно сегодня? — тихо сказал Дамиан. — Замечаю, — ответил Тимоти, чуть наклонив голову. — Но мне это не мешает. Главное — ты рядом. Дамиан едва заметно кивнул, и они шли дальше, скользя мимо столбов и студентов, пока коридор не вывел их к дверям столовой. Там запах свежего хлеба, кофе и горячей каши ударил в нос, наполнив пространство теплом и уютом. Столовая гудела: кто-то смеялись, кто-то переговаривались, кто-то уже занимал свои места. И тут из угла пронеслась Катрина, словно вспышка света. Она весело подпрыгнула и крикнула: — Я займусь столом! И уже через секунду место было «забронировано» — её энергия, радость и уверенность заполнили пространство вокруг. Они медленно подошли к столу, где Катрина уже заняла место, махая рукой, чтобы они присоединились. Стул под Дамианом слегка заскрипел, когда он сел, а Тимоти уселся рядом, почти плечо к плечу, так что их маленький мир оставался непрерывным островком спокойствия в шумной столовой. Рон и Гарри уже сидели за столом, обмениваясь шутками и подталкивая друг друга локтями. — Ну что, вчерашняя тренировка по волейболу, — начал Рон с улыбкой, — Гарри, ты опять под конец промазал? — Промазал, да, — рассмеялся Гарри, — но только потому что ты меня отвлёк! Зато мы выиграли, так что нечего ныть. — А я вас предупреждала, — весело вставила Катрина, — я бы уделала вас всех на черлидинге! — Пфф, — усмехнулся Тимоти, — с твоими прыжками? Да мы бы даже глазом не успели моргнуть. — Эй, Рон, а помнишь, как вчера ты чуть не свалился на Дамиана, пытаясь сделать «прыжок века»? — подколола она, смеясь. — Было эпично, — коротко усмехнулся Дамиан. — Никогда не видел, чтобы кто-то так красиво падал. — Ты сам не лучше! — хохотнула Катрина, — чуть не завалился на Тимоти. Разговоры перетекали от спорта к бытовым мелочам: кто что ел на ужин, кто забыл полотенце, кто оставил сумку в коридоре. Смех, подколы и лёгкие споры создавали шумный, но уютный фон. — Кстати, кто видел, как Гарри с Тимоти снова устраивали ночной матч по волейболу в коридоре? — вставил Рон. — Видели! — хором ответили несколько человек. Тимоти усмехнулся, слегка пожав плечами. — Они как дети, — вздохнула Катрина, — а теперь сидят и обсуждают нас, будто мы не заметим. — Всё равно весело, — тихо сказал Дамиан, коротко улыбнувшись. — С вами можно хоть час болтать и не скучать. Шум столовой, звон посуды и голоса за соседними столами создавали общий фон, но их компания оставалась маленьким островком веселья, привычных подколов и лёгких спорных моментов. *** От лица Селесты: Завтрак в интернате начался ещё в 8:30, но в комнате Селесты и Сабрины по-прежнему тихо, если не считать лёгкого шороха — Селеста торопливо застёгивает пуговицы на рубашке, одновременно пытаясь пригладить волосы, которые после душа так и норовят разлететься в разные стороны. Сабрина ещё валяется в кровати, зарывшись носом в подушку. — Сел..— её голос сонный и недовольный. — Мы уже опоздали, зачем ты так спешишь? — Потому что я не собираюсь приходить на завтрак в самом конце, когда останутся только холодные тосты, — фыркнула Селеста, захлопывая шкафчик и доставая спортивный джемпер. — Вставай, Сабрина, давай быстрее. Она открыла окно, впуская в комнату свежий воздух. Поток прогнал остатки сонного тепла, и Сабрина простонала в ответ: — Ты — сущий будильник. — Зато ты не проспишь совсем, — усмехнулась Селеста, проверяя, не забыла ли сложить тетради в сумку. Сегодня она выглядела особенно собранной: лёгкий спортивный стиль, волосы аккуратно заколоты, в глазах — лёгкое предвкушение. Она бросила быстрый взгляд на часы — 8:47. — Сабрина, серьёзно. Через три минуты я ухожу, с тобой или без тебя. Телефон на прикроватной тумбочке завибрировал, когда Селеста уже натягивала джемпер. Она вздрогнула и тут же схватила его — экран загорелся именем, от которого сердце привычно сделало лишний удар. Теодор. 8:48: «Встретимся в общем холле перед завтраком?» Селеста, не раздумывая, улыбнулась. Пальцы сами побежали по клавиатуре:

8:48: «Конечно. Я уже собираюсь».

На секунду она задержала взгляд на экране. Будто простое сообщение смогло стереть весь шум и суету утра. В груди стало тепло — предвкушение, лёгкое волнение, то чувство, когда ты знаешь: вот сейчас будет встреча, и весь день сразу станет лучше. — О, ну конечно, — протянула Сабрина из-под одеяла, прищурившись. — Даже не нужно спрашивать, кто это тебе написал. — И не спрашивай, — с лёгкой усмешкой ответила Селеста, быстро убирая телефон в карман. — Серьёзно, — Сабрина села на кровати, взъерошенные волосы торчали в разные стороны, — у тебя глаза начинают светиться, как у рождественской гирлянды, когда он пишет. Селеста фыркнула, но щёки предательски потеплели. — Лучше вставай и приводи себя в порядок, а то я и правда уйду одна, — сказала она, подхватывая сумку. Комната их общежития постепенно наполнялась утренним светом. На столе оставались раскрытые учебники и пара кружек из-под вчерашнего чая; в воздухе витал запах шампуня после душа и свежего воздуха из распахнутого окна. Всё это казалось каким-то правильным, домашним — но Селеста сейчас думала лишь о том, что через несколько минут увидит Теодора. Она бросила последний взгляд в зеркало. Волосы аккуратно собраны, форма сидит идеально. Да, можно идти. — Сабрина, я серьёзно, — сказала она, уже направляясь к двери. — Встречаемся в столовой, не тормози. — Иди-иди к своему « котёнку», — лениво отмахнулась подруга, снова заваливаясь на кровать. Селеста покачала головой, но улыбка не сходила с её губ. Часы показывали 8:57. Коридоры гудели голосами, звоном шагов и смехом — опоздавшие студенты всё ещё тянулись к завтраку. Но Селеста не обращала внимания на суету: она шла быстро, сердце колотилось от предвкушения. Он ждёт меня. Сейчас я увижу его. Она мысленно перебирала варианты: подойти спокойно? Улыбнуться? Или сразу броситься? Но стоило только распахнуться дверям холла, как все её мысли рассыпались. Там, у колонны, стоял Теодор. Спокойный, как будто не прошло лишних семи минут, но в его взгляде сразу вспыхнул свет, когда он увидел её. И Селеста не удержалась. — Тео! — радостно выкрикнула она и, не раздумывая, почти влетела в его объятия. Он едва успел раскрыть руки, а она уже повисла у него на шее, звонко рассмеявшись. Щёки её горели, волосы сбились с плеча, но ей было всё равно. Она прижалась к нему и коснулась губами уголка его рта, коротко и счастливо. — Ты совсем сумасшедшая, звёздочка, — хрипло пробормотал он, обнимая её крепче. — А ты меня всё равно любишь, — рассмеялась она, чуть отстраняясь, но тут же снова тянулась к нему. И в следующий миг Теодор сам утянул её в настоящий поцелуй — уверенный, долгий, такой, что в шумном холле на секунду будто стало тихо. Селеста невольно улыбнулась прямо в поцелуе, а он тоже — и от этого они оба расхохотались, не размыкая рук. — Теперь все на нас пялятся, — со смешком сказала она, уткнувшись ему в плечо. — Пусть смотрят, — спокойно ответил Теодор, скользнув пальцами по её щеке. — У меня нет ни малейшего желания скрывать, кого я люблю. Она закатила глаза, но тут же снова залилась смехом. И они стояли так ещё несколько секунд, пока мимо не прошли две девчонки с их курса, перешёптываясь и смеясь. Селеста, не смутившись ни на секунду, лишь громче рассмеялась, сжав руку Теодора. Смех до сих пор продолжался, когда к ним подошли двое — уверенная походка, привычное высокомерие на лице Драко и лёгкая, лениво-насмешливая улыбка Блейза. — Вот и картина маслом, — протянул Драко, сцепив руки на грди. — Теодор, ты, конечно, всегда любил привлекать к себе внимание, но чтобы так? — Я-то? — Нотт даже не успел возразить, потому что Селеста прыснула и перебила: — Драко, ты просто ревнуешь Теодора. Блейз тут же рассмеялся: — О, золотые слова, Селеста. У Драко и правда трагедия — никакого Нотта, зато целый Эванс в руках. — Забини, — холодно бросил Драко, но уголки губ у него всё же дрогнули. — Не все обязаны выставлять свои чувства напоказ. — Да ладно, — Блейз хлопнул его по плечу. — Признай, мило же. Даже я растрогался, а это о многом говорит. — Ты растрогался? — Селеста с иронией посмотрела на него. — Вот уж в это поверю в последний момент. — А вот и зря, — с преувеличенной обидой сказал Блейз. — Я тонкая душевная организация. Между прочим, я уже смирился, что мой лучший друг окончательно потерян для общества холостяков. Теодор усмехнулся, подтягивая Селесту ближе к себе: — Я бы сказал, что приобрёл кое-что получше. — Фу, — тут же отреагировал Драко, закатив глаза. — Ещё чуть-чуть — и у меня испортится аппетит. — Отлично, — оживилась Селеста. — Значит, нам достанется больше булочек. Блейз громко рассмеялся, а Драко бросил на него испепеляющий взгляд. — Перестань поддакивать, Забини. — Я не поддакиваю, я наслаждаюсь шоу, — ухмыльнулся Блейз. — Знаешь, Драко, ты можешь сколько угодно ворчать, но факт остаётся фактом: Селеста официально сделала наш скучный школьный холл куда веселее. — И громче, — буркнул Драко. Селеста фыркнула и, не удержавшись, показала ему язык. — Ты, кстати, улыбаешься, Малфой. Так что не притворяйся, будто тебе совсем не нравится. Драко мгновенно посерьёзнел, но Блейз с торжеством хлопнул в ладони: — Попалась! Даже Драко поддался её чарам. Теодор тихо рассмеялся, скользнув пальцами по щеке Селесты, а та только победно улыбнулась.  — Кажется, я действительно магичнее, чем думала. — Магичнее или наглее? — уточнил Драко, но уже без настоящей строгости. Компания из четырёх человек двигалась по коридору, и хотя вокруг сновали другие ученики, казалось, что внимание многих было приковано именно к ним. Теодор и Селеста, шагавшие рядом, всё время то переглядывались, то перешёптывались, а чуть позади — Драко и Блейз, которые вели между собой привычный спор на грани сарказма и подколов. — Так вот, — начал Блейз с таким видом, будто он уже стоял на сцене, — моё лето было, пожалуй, идеальным. Испания, солнце, море..и ни одного Малфоя рядом. — Это уже звучит подозрительно, — усмехнулся Тео, глядя на него через плечо. — Подозрительно прекрасно, — поправил Блейз. — Утром — пляж, днём — яхта, вечером — ужины в ресторанах, где тебе даже тарелку не дают поставить самому. Всё по высшему разряду. Селеста засмеялась, прикрыв рот ладонью: — Ты звучишь, как путеводитель. Не удивлюсь, если у тебя в сумке брошюрка «Отдых с Блейзом Забини». — Отличная идея для будущего бизнеса, между прочим, — тут же отреагировал он. — «Я — ваш гид по жизни класса люкс». — Гид по хвастовству, скорее, — пробормотал Драко, закатив глаза. — Ты ещё расскажи, сколько тебе стоила каждая из этих яхт. — Драко, — Блейз сделал вид, что тяжело вздохнул. — Ты просто завидуешь. — Чему именно? Солнцу или твоему бесконечному самодовольству? — Оба пункта подходят, — вмешалась Селеста, из-за чего Теодор громко рассмеялся. Блейз же театрально прижал руку к сердцу: — Вот так всегда. Стоит честному человеку поделиться радостями жизни, и его начинают травить. — «Честному»? — фыркнул Драко, но уголки губ его дрогнули, и он быстро отвернулся, чтобы никто не заметил. Селеста, однако, заметила — и подмигнула Блейзу. Тот победно вскинул брови, словно они только что заключили тайный союз. Разговаривая и смеясь, они дошли до дверей столовой. Как только они распахнулись, на них обрушился привычный гул голосов, звон посуды и запах свежей выпечки. — Вот это музыка, — заметил Тео, втягивая аромат, и Селеста с ним согласилась: запах булочек был почти невыносим. Они протиснулись сквозь ряды, привлекая взгляды — кто-то улыбался, кто-то косился с лёгкой завистью. Но четвёрка не обращала внимания. У дальней стены стоял свободный столик, и именно туда они направились. — Драко, ты справа, я слева, — сказал Блейз, словно раздавал места в театре. — Тео и Селеста — в центре внимания, естественно. — Ты ещё плакат повесь, — буркнул Драко, но всё же сел. Селеста устроилась рядом с Тео, и он тут же положил руку на её спину, будто так и должно быть. Она улыбнулась — не скрывая этого, не смущаясь. Их «по-настоящему» было видно всем, и в этом не было ни капли стеснения. — Ну, за встречу, — торжественно сказал Блейз, наливая себе кофе. — Пусть учебный год будет хотя бы наполовину таким же приятным, как моё лето в Испании. — Если ты ещё раз упомянешь Испанию, — спокойно заметил Драко, — я пересяду. — Ложь, — хмыкнула Селеста. — Ты уже привык слушать его истории. И снова смех разнёсся по столу — лёгкий, живой, как будто именно с этого утра у них начинался правильный учебный год.