Seven Minutes in Heaven

— Спасибо, что проводил меня, — кокетливо попрощалась Энид с Бруно, слегка опустив взгляд вниз, нарочно играя в застенчивость. — Увидимся вечером, — Бруно потянулся за прощальным поцелуем, но, заметив быстрый взгляд соседки Энид, сдержался и ограничился легким касанием губ к её лбу, после чего поспешил уйти. Энид закрыла дверь и радостно вприпрыжку побежала к своему шкафу, чтобы в очередной раз выложить всё содержимое на кровать. Девушка погрузилась в привычный ритуал — часами перебирать вещи, рассматривать каждую юбку, каждый топ, в мучительных раздумьях, что надеть. После её обращения в волка стая Невермора быстро и очень дружелюбно приняла её. Энид чувствовала себя на месте среди своих, но никогда не забывала о друзьях, что были с ней и до этого. Уэнсдей, как всегда, сидела за своим столом неподвижно, сосредоточенно, полностью погруженная в очередное дело. Вещь устроился рядом и рассеянно покачивал пальцами, откровенно скучая от длинных монологов своей хозяйки о заговорах и психологических портретах подозреваемых. — Вещь, — позвала Энид, — поможешь мне выбрать наряд для сегодняшней вечеринки? — маленькая кисть очень обрадовалась предложению и встала, чтобы спрыгнуть со стола. — Уэнс, а ты пойдёшь? Вся академия будет! — Это весомый аргумент, чтобы отказаться, — Вещь подошёл вплотную к Уэнсдей так, чтобы Энид не увидела их разговор. — А как же защитить Энид? Там вся школа будет. Вполне возможно, что и её убийца тоже, — Аддамс раздраженно прищурилась, но спорить не стала. В глубине души она знала: Вещь был прав. Желание защитить подругу перевесило нежелание участвовать в подростковых развлечениях. Уэнсдей быстро переоделась в достаточно удобные широкие джинсы, топик и растянутую чёрно-белую жилетку. Достаточно повседневный образ для Аддамс, но зато будет удобно гнаться за убийцей, если что. Уэнсдей села на свою кровать, слегка наклонилась назад и уперлась руками в матрас. Она мысленно возвращалась к расследованию, но взгляд её вдруг зацепился за Энид. Та стояла у зеркала в короткой юбке и облегающем спортивном топе, отчаянно решая, что надеть сверху. И в этот момент Аддамс поймала себя на том, что смотрела слишком открыто, слишком пристально. Мысли о деле растворились в странной тишине, и осталось только ощущение мягкого света, льющегося от соседки. Уэнсдей уже не отрицала, что они с Энид были лучшими подругами. Её особое отношение к разноцветной волчице появилось ещё с первой секунды знакомства. Только ей она призналась, как впервые в жизни заплакала по-настоящему. Только её слушалась, когда та указывала, как вести себя в компании. Только ей доверила свой роман. Только её подпускала к себе так близко: позволяла обнимать, касаться, приходить с жалобами и слезами. Ради Энид Уэнсдей соглашалась на то, чего не хотела сама. Даже идею разделить комнату изолентой она отмела без колебаний. Убийца явно хорошо изучил Уэнсдей, ведь угрожал не абы кому, ни родственникам или ученикам, а именно Энид. Аддамс даже не задумывалась об отношениях с Энид не потому, что её не влекло к девушке, а лишь потому, что она подсознательно ощущала отвращение к любому проявлению чувств, наверное, главная травма, оставленная родителями. Хотя ревность Энид к рыжей поклоннице вызвала улыбку у Уэнсдей, она не замечала свою, каждый раз её челюсть слегка сжималась, когда Бруно маячил где-то рядом. Он был даже хуже, чем Аякс. Спустя два часа мучительных переборов нарядов Энид наконец была готова. Полная энергии и предвкушения, она выглядела полной противоположностью своей соседки. Свет и тень, счастливая волчица и мрачный ворон. И вместе они смотрелись слишком гармонично, чтобы не бросаться в глаза. Как оказалось, вечеринка подростков Невермора ничем не отличалась от вечеринки нормисов. Алкоголь, громкая музыка, целующиеся парочки, смеющиеся во весь голос компании друзей, даже бирпонг. Как только девушки переступили порог дома, Энид схватила руку Уэнсдей и потянула её в самую гущу. Она нашла место в самой середине, но так, чтобы другие люди не касались Аддамс, и начала танцевать. Чёрная тучка лишь стояла и наблюдала за хаотичными движениями. — Уэнсдей, ты должна мне этот вечер, твои извинения за похищение, — потребовала Энид и потянулась к рукам Аддамс. Та лишь закатила глаза и отдала свои руки во власть подруге. Не так ужасно, как представлялось Уэнсдей. В глазах Энид сверкали игривые искорки, и Аддамс поймала себя на мысли, что в этот вечер она принадлежала Синклер без остатка. Она бы не удивилась, если Вещь тоже был к этому причастен. Энид положила руки Уэнсдей на свою талию, а свои на талию подруги и танцевала плавно в такт музыке. Аддамс чувствовала под своими ладонями, как сжимались мышцы волчицы. Капельки пота стекали по подбородку Энид и падали в ямочку между ключиц, ползли ниже. Черт, зачем Уэнсдей за этим наблюдала. Синклер не дала Аддамс времени на размышления, она потянула её к большому столу в гостиной, на котором стояло множество напитков и снеков. Она наполнила стаканы алкоголем до краёв и протянула один Уэнсдей. Они выпили их залпом до дна. Жара, толпа, движение — всё это только ускоряло действие напитков. Косички Уэнсдей слегка растрепались от танца, её строгий вид растворился в ритме музыки. Чёлка Энид прилипла к вспотевшему лицу. Они танцевали и кричали какую-то популярную песню. Аддамс была так непохожа на себя сейчас, такая открытая и весёлая, и это пробуждало странные чувства в Энид. Хотелось прижаться к подруге, соединиться с ней в этом танце, в этом бешеном моменте. Воздуха становилось всё меньше, как и расстояния между девушками. Шумный вечер не собирался прекращаться. После танцев девушки направились на кухню, где тусило большинство стаи Энид. Синклер быстро втянулась в разговор, особенно когда появился Бруно. В этот момент рядом с Уэнсдей появилась Агнес. — Не ожидала, что ты ходишь на подобные мероприятия, — голос был такой высокий и холодный, явно неестественный. Уэнсдей это не нравилось. Она не относилась серьёзно к Агнес, но отказываться от бесплатного лакея было нелогично, всегда есть вещи, которые не хочется делать самой. Быстрый, точный, ревнивый взгляд Энид не ускользнул от Уэнсдей, и она ухмыльнулась. Этот взгляд не ускользнул и от Бруно, который, не теряя времени, предложил всем собравшимся сыграть в игру. Группа переместилась в достаточно просторную гостиную на втором этаже и расселась в круг. Энид с Уэнсдей оказались практически друг напротив друга, у Энид на лице сияла милейшая пьяная улыбка. — Играем в «Семь минут рая», — объявила одна из волчиц и положила пустую бутылку посередине круга. Уэнсдей закатила глаза, хотя чего она ожидала, садясь в круг. Волчица крутанула бутылку, чтобы определить первого счастливчика. Рядом с коленкой Энид сидел Вещь и явно веселился, когда бутылка указала на Уэнсдей. Теперь её очередь была крутить, и в кругу сидели целых два человека, мечтавших, чтобы горлышко указало на них. Аддамс не двигалась, ей это было не нужно, она здесь была только потому, что её затащила Энид. — Крути бутылку, Уэнсдей! — кричали все. Но действий не последовало. — Крути, Уэнс, — с очаровательной улыбкой прошептала Энид. Бутылка крутилась слишком долго, накаляя интригу, но когда остановилась, Уэнсдей облегченно выдохнула: ей попалась Энид, а значит, не придётся семь минут жаться в тесном чулане с незнакомцем. Они переглянулись, пока все остальные смеялись и перешептывались. Почти дойдя до чулана, Уэнсдей обернулась и увидела, как Вещь ехидно желал им удачи, не просто так он сидел так близко к бутылке. Девушки зашли внутрь чулана, и дверь за ними закрылась на ключ. Внутри было темно, тесно, воздух казался горячим. Глазам Уэнсдей нужно было некоторое время, чтобы привыкнуть к темноте. Энид размахивала руками, исследуя пространство вокруг себя. — Что ты делаешь? — Удостоверилась, что твоей новой подружки здесь нет, — слегка язвительно ответила Энид и опустила руки. Уэнсдей закатила глаза и скрестила руки на груди. Места было так мало, что её руки упёрлись в грудь Энид. — Связанных рук не хватает, — обыденно сказала Энид. — Слишком долгая игра, семи минут будет мало. — Нет, я имела в виду, что можно воспринимать это как тренировку. Рядом с тобой постоянно происходит столько странностей, что я вообще бы не удивилась, если бы меня похитили. Опять. — Ты ревнуешь меня к Агнес? — дьявольская ухмылка Аддамс заставила Энид сжать челюсть. — Ты как будто нашла мне замену. В прошлом году я везде ходила с тобой. — Тебе это явно не нравилось. Плюс у тебя же новый парень, — слегка раздражённо сказала последнюю фразу Уэнсдей. — Он мне не парень. — А целовались вы на башне просто так? — Это просто один момент, ничего не значит. — То есть если я тебя сейчас поцелую, это тоже ничего не будет значить? — этот вопрос явно ввёл Энид в ступор. У неё были мысли ещё с прошлого года про Уэнсдей, но она отмахивалась от них, не желая испортить дружбу или быть отвергнутой. Уэнсдей притягивала своей чернотой, необычностью, странной заботой, возможностью почувствовать себя особенной, по крайней мере для Аддамс. — Ты этого не сделаешь. Ты прикосновений не терпишь, а о поцелуе я вообще молчу. Я считаю, то, что было в прошлом году с Тайлером, лишь помутнение рассудка, — отшутилась Энид, явно нервничая. В воздухе пахло алкоголем, дыхание у обеих девушек было быстрым. Жарко, темно, интимно. Уэнсдей опустила руки и сделала шаг ближе. Они лишь слегка коснулись друг друга телами, но это создало такой трепет между ними, что дыхание сбилось, а когти начали расти. — Тайлер мне никогда не нравился. Я ему — да. Он был лишь инструментом в моём деле, — ещё шаг, и Аддамс слегка подняла голову и посмотрела в тёмные расширенные зрачки. Тела соприкоснулись, почти прижались друг к другу, так что чёткий медленный ритм сердца Уэнсдей был слышен Энид. Взгляд упал на губы Аддамс, и для неё это стало сигналом. Рука Уэнсдей скользнула по талии, невесомо, от чего по телу побежали мурашки. Пальцы медленно прошлись по коже на ключицах, заправили цветной локон волос за ухо и опустились вновь на шею. А затем мягко, но неожиданно Уэнсдей притянула Энид и наконец поцеловала её. Губы Уэнсдей были сухими, мягкими, как маршмеллоу. Адреналин растекался по венам Энид. Она обхватила талию Аддамс и прижала её ближе, в желании стать одним целым. После обращения у Энид ни разу не выходили когти или клыки из-под контроля, но не сегодня. Уэнсдей разорвала поцелуй и вздохнула с едва различимым звуком, когда когти впились ей в талию. — Не смей их прятать, — с долей наслаждения прошептала Аддамс и вновь поцеловала Энид. Язык слегка царапался о клыки, и это придавало металлический привкус поцелую, от чего у Аддамс просто сносило крышу. Адреналин и дофамин, вызванные данной ситуацией, усиливались алкоголем и снимали с Энид все оковы. Она сильнее схватила Аддамс, подняла её и усадила на полку, подошла вплотную, а ноги Уэнсдей обхватили её талию. Они приклеились друг к другу. Синклер хотелось ощутить кожу — нежную, слегка вспотевшую. Она запустила ладони под жилетку и царапнула хрупкую спину когтями. У Уэнсдей бешено колотилось сердце — это были одни из лучших ощущений, что она испытывала. Напоминало, как она в первый раз в детстве играла в пытки, только в миллион раз приятнее. Энид пахла алкоголем, мятой и шоколадом, привычный запах, но сейчас его хотелось втереть себе в кожу, утонуть в нём. Уэнсдей грубо разорвала поцелуй, потянулась к шее, но не укусила, остановливала себя изо всех сил, чтобы потом никто не стал допрашивать. Она облизывала, целовала напористо, а затем нежно в носик, в щёчки, такие красные, в лоб и снова возвращалась к губам. Верхняя, нижняя — такие сладкие, пухлые, она прошлась языком по треснувшей коже. Для Энид это была пытка, она хотела большего, притянула Уэнсдей, прерывая нежности. Семи минут обеим оказалось мало, катастрофически мало. Они задыхались от нехватки воздуха и друг от друга. Копившееся в подругах наконец выплеснулось наружу, и это уже было не спрятать обратно. Мысли Уэнсдей с Энид сейчас были заняты только друг другом и желанием оказаться в их комнате прямо сейчас. Уэнсдей вновь отстранилась первой. Дыхание у обеих было сбитым, волосы слегка взъерошены, помада Энид размазана по лицам и шеям обеих, сердца колотились быстро и в унисон. — У нас всего секунд тридцать, — прошептала Аддамс, пытаясь уложить волосы Энид, а та вытирала следы от её помады с лица Уэнсдей. У Синклер уже не было видно цвета в глазах, зрачки были настолько большими, что заполняли почти весь глаз. Эта темнота затягивала Уэнсдей хуже любого расследования, сейчас она себя практически не контролировала. Стук в дверь оповестил девушек, что время кончилось. Синклер вышла первой, она держала за руку Уэнсдей, шедшую следом. Все их попытки привести друг друга в порядок оказались бесполезными, потому что все, кто находился в комнате, сразу всё поняли. Девушкам на самом деле было всё равно, главное, чтобы никто не приставал с вопросами. — Найдёшь где сегодня переночевать, Вещь? — спросила Энид, прежде чем увести Уэнсдей к ним в комнату. — Конечно, — довольно пошевелил пальцами он. — Я же говорил, это сработает. Уэнсдей лишь улыбнулась на это. Она была слишком рада сложившимся обстоятельствам, поблагодарит его потом, по-своему. А Энид притянула Аддамс ближе, сжимая талию девушки, надеясь, что они побыстрее дойдут до своей комнаты.