Лучшие враги 🖤

Джин проснулся раньше обычного. Солнце пробивалось сквозь неплотные шторы, полосами падало на спутанные простыни. Сердце стучало глухо, будто он бежал всю ночь. На подушке рядом — Чонгук. Спал на боку, обняв одеяло. Его ресницы дрожали во сне, губы приоткрыты. Джин застыл, разглядывая его. Такой милый. Он резко поднялся, шагнул в душ. Вода обжигала, смывала запахи кожи, но не стирала воспоминания. Когда он вернулся в комнату, Чонгук уже не спал. Он сидел на кровати, облокотившись на спинку, и смотрел прямо на Джина. Его глаза были спокойные, но слишком серьёзные для утра. — Доброе утро, хён, — тихо сказал он. Джин натянул футболку, стараясь не встречаться взглядом. — Нам нужно забыть об этом. Повисла пауза. — Забыть? — голос Гука зазвенел. — Ты серьёзно? — Это была ошибка, — отрезал Джин. — Мы не можем позволить себе… такое. Чонгук резко встал. Его лицо изменилось: от растерянности к злости. — Ошибка? Ты серьёзно? — Серьёзнее некуда, — Джин наконец посмотрел ему в глаза. — Мы не имеем права на подобное. Ни я, ни ты. — Ты думаешь только о том, «как правильно», — голос младшего дрогнул, но он не отступил. — А я… я был с тобой не потому, что это «правильно». А потому что хочу тебя. Потому что для меня это по-настоящему. Ты важен мне, я, наверное, даже... Влюблён в тебя... Джин сжал кулаки. Внутри всё рвалось наружу, но он выстроил стену. — У нас концерт. Мы должны готовиться. — …Что? — Гук даже засмеялся, но смех вышел горьким. — После всего, что было, ты просто говоришь: «давай готовиться к концерту»? — Да, — твёрдо сказал Джин. — Ты же не ребёнок, верно? Поэтому будь профессионалом. Секунда тишины была тяжелее любого крика. — Знаешь что, хён, по-моему это ты ведёшь себя как ребёнок... трусливый ребёнок, — выдохнул Чонгук. — Ты можешь прятаться за словом «профессионал» сколько угодно. Но от самого себя ты не спрячешься. Он вскочил с кровати, преодолел комнату и хлопнул дверью ванной так, что дрогнули стены.

***

Толпа визжала, свет прожекторов слепил глаза, а камеры ловили каждый их жест. Всё выглядело идеально. Но только для публики. Для тех, кто был на сцене, идеально не было ничего. Хореография требовала от Джина и Чонгука встать рядом, повернуться друг к другу, обменяться взглядом. Толпа подхватывала визгом, как только их фигуры сближались. Но оба смотрели сквозь друг друга, будто рядом стояла пустота. — Джин-хён, дай пять! — Хосок во время перерыва подбежал с сияющей улыбкой, вытянул ладонь. Джин машинально хлопнул, но тут же отступил. — Меньше суеты, Хоби, — буркнул он. Хосок опешил. Обычно Джин даже в усталости находил силы пошутить. Намджун, стоявший сбоку с микрофоном, тихо наклонился к Джину: — Всё нормально? Ты будто весь вечер сам не свой. — Всё нормально, — сухо отрезал Джин. Чонгук в этот момент подошёл ближе — перед номером, где они должны были сойтись в центре сцены. Он наклонился и тихо сказал: — Если хочешь, я могу держаться подальше даже на сцене. — Держись подальше везде, — отрезал Джин, не глядя. Улыбка Гука дрогнула. Он выпрямился, и на лице застыла маска, та самая, которой пользуются айдолы, когда нужно спрятать всё внутри. Толпа визжала, требуя фансервиса. — Поцелуй! Поцелуй! — кричали плакаты. Хосок, пытаясь разрядить напряжение, подскочил к ним и зашептал: — Ну давайте хоть обнимитесь для фанатов, а? Умрут же от счастья! — Без сценария не надо, — холодно сказал Джин. Чонгук молча отошёл на шаг. Наступила неловкая пауза, и тогда Тэхён, лениво потягиваясь и крутя микрофон в руке, бросил в зал: — Я уже думал, что наши хён и макне наконец-то наладили отношения. А они снова как кошка с собакой. Толпа захохотала, приняв это за шутку, но в группе никто не смеялся. Намджун только глубоко вздохнул и покачал головой. Хосок посмотрел на Тэ с благодарностью — хоть кто-то попытался снять напряжение. А Юнги, сидевший за кулисами, даже не поднял глаз от планшета — будто знал, что всё это могло закончится ещё хуже.

***

В бизнес-классе было тихо. Только ровный гул двигателя и редкие реплики стюардесс нарушали полумрак. Намджун, как всегда, листал какую-то книгу на планшете, хотя глаза уже закрывались. Хосок, устроившись у иллюминатора, едва успел надеть маску для сна и захрапел так, что даже напряжённый Джин улыбнулся Юнги закрылся капюшоном и наушниками и выглядел так, будто его вообще нет. Тэхён лениво пил вино, покачивая бокал в руке и молча наблюдая за всеми. Джин сидел, скрестив руки, и украдкой смотрел на Чонгука рядом. Тот откинулся в кресле и играл в портативный плейстейшен, изредко дёргаясь от эмоций победы или поражения. "Ну ведь правда, как ребёнок..." — подумал Джин, и его сердце так защемило, что не удержался: Минут десять Джин боролся сам с собой, прежде чем тихо сказал: — Ты устал. Спать нужно. Завтра снова в агентство. Чонгук медленно повернул голову. Его тёмные глаза блеснули в полумраке. — Заботишься, хён? Неожиданно. — Я обязан заботиться. — сухо сказал Джин, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Гук усмехнулся, но улыбка была холодная. — Тогда это не считается заботой, раз это просто обязанность. Джин сжал губы, не найдя, что ответить. А Чонгук надвинул капюшон и закрыл глаза — слишком демонстративно, чтобы поверить, что он уснул.

***

После японских гастролей все выглядели уставшими. Глаза красные, движения замедленные, но в зале для совещаний царила дисциплина: длинный стол, стеклянные стены, ноутбуки менеджеров, стопки бумаг. Мин Юнги уже был там, сидел во главе стола с привычным равнодушным видом, будто только что не вернулся с теми же перелётами. Рядом — несколько сотрудников агентства. Парни расселись. Кто-то с кофе, кто-то с водой. Тишина тянулась пару секунд, пока Юнги не поднял глаза. — Итак, — сказал он, сухо щёлкнув ручкой. — Мини-тур закончен. Давайте обсудим результаты. Первым заговорил лидер: — Концерт прошёл достаточно успешно. Сценография отработана, реакция публики отличная. Главное — мы держим общий уровень. Были мелкие провалы в синхроне, но фанаты этого не заметили, — мягко уточнил Джин, бросив взгляд на Чонгука. Тот ответил ровно, даже с лёгкой ухмылкой: — Уровень энергии, хён. Иногда публика больше любит живость, чем идеальную механику. — Иногда лидер больше любит дисциплину, чем самодеятельность, — усмехнулся Джин. Тишина на секунду повисла, и тогда Хосок хлопнул ладонью по столу: — Да ладно вам! Толпа была в экстазе. Я видел плакаты “Jin & Jungkook forever”. Вот это я понимаю фидбек! Все улыбнулись, кроме двоих главных действующих лиц. Тэхён лениво подал голос: — А я видел плакат “Taehyung marry me”. Только вот без фамилии. И я до сих пор думаю, про меня ли это было. Смех разрядил атмосферу. Даже Юнги уголком губ усмехнулся: — Хорошо, — продолжил Юнги. — Тур закончен. У вас неделя отдыха. Что планируете? — Я хочу лечь спать на семь дней, — тут же заявил Хосок. — И пусть никто не тревожит. Только еда по расписанию. — Я хочу домой, — сказал Намджун. — Книги, семья. Без соцсетей. — Я хочу рисовать, — добавил Тэхён мечтательно. — И купить новый объектив для камеры. Может, сниму кого-то из вас, хотите? — Даже не думай, вот уж от чего хочется отдохнуть, так это от камер, — пробормотал Джин. Все рассмеялись, и Тэ невинно поднял руки. — Я хочу потренироваться, — наконец сказал Чонгук. Его голос был ровным, но холодным. — Столько всего нужно подтянуть. Вокал, хореография. Я не хочу терять темп. Джин хотел что-то вставить, но промолчал, только опустил взгляд в чашку кофе, почувствовав себя немного виноватым. — Хорошо, — сказал Юнги, переведя взгляд на бумаги. — Тогда последнее. Он помолчал, как будто специально давая вес словам. — Сегодня к нам возвращается Пак Чимин. Все подняли головы. Воздух будто вылетел из комнаты. Джин замер, сердце рванулось к горлу. — Но не как участник группы, — продолжил Юнги. — Компания запускает его сольную карьеру. С этого дня он снова в агентстве. Дверь в зал открылась. И вошёл Чимин. В идеально выглаженной белой рубашке, с чуть натянутой улыбкой, но всё тем же взглядом, который когда-то зажигал сцену. Никто не пошевелился. А Джин почувствовал, что земля уходит у него из-под ног. Чимин вернулся. Но не к ним.